Галя развела руками, всем своим видом подтверждая нелепость ситуации.
— Когда попытались разобраться с этим происшествием, — продолжила свой рассказ девушка, — выяснилось, что ни с ребенком, ни с кем-либо еще в доме ничего не случилось. Более того, возле ворот дома находится пристройка, на втором этаже которой постоянно дежурил охранник. Он ни на минуту не отлучался, потому что по инструкции должен был наблюдать за ребенком и няней, когда они вне дома. Охранник клялся, что никуда не отходил, и ничего странного не видел, — все время няня сидела на скамейке и вязала. Правда, он видел ее со спины и не мог утверждать, вязала она или просто спала, пренебрегая своими обязанностями. По словам охранника, в какой-то момент няня вскочила со скамейки и подняла шум, заявляя, что на нее напали. Охранник убежден, что у старухи — старческий маразм. В доме в тот час было еще два человека: я их уже упоминала, это жена Колосова Светлана и его дочь Лиза. Они тоже ничего не слышали и не видели.
— Странно, — задумчиво произнес Клотов. — Кто-то напал на няню, усыпил ее и этим ограничился. Зачем? Может быть для того, чтобы напугать? Чтобы она уволилась и освободила свое место?
— Или наоборот, — предположила Галя. — Няня все выдумала, чтобы поскорей уволиться.
— Долго она еще проработала?
— Уволилась через пару дней. Она сказала, что не может больше работать. Ей стало казаться, что кто-то строит против нее козни и хочет снова на нее напасть.
— Наверно, все решили, что няня спятила?
— Совершенно верно. Все, кроме Олега Петровича.
— А почему он ей поверил?
— Возникла дилемма: либо врет Нина Леонидовна, либо — охранник. Колосов решил, что старой женщине не за чем лгать, а вот охранник вполне мог незаметно подкрасться к няне и напасть на нее сзади. Хотя, все так же неясно, зачем? Кстати сказать, этот охранник, его зовут Влад, работал и в тот день, когда погибла первая няня. Может быть, поэтому Колосов в чем-то подозревает его.
— Но сам не знает в чем, — заметил майор.
— Вот именно. Все в доме чувствуют, что происходит нечто странное и тревожное, но никто не знает, что именно. Поэтому, когда настал черед нанимать новую няню, Колосов обратился в наше детективное агентство. Он предложил, чтобы подготовленный человек побыл в роли няни и разобрался, что произошло в его доме и, предотвратил то, что, возможно, должно произойти.
— И как твои успехи?
— Я проработала пол месяца и, в принципе, не заметила ничего странного. Семья у Колосова вполне обычная. Олег Петрович живет со второй женой Светланой. Его первая жена умерла от рака три года назад. Вместе с ними живут трое его детей: Алексей, который родился восемь месяцев назад, старший сын Коля, ему одиннадцать лет, и дочка Лиза, ей — двадцать пять. Вместе с Лизой живет ее муж Валера. Они могли бы жить отдельно, но Валера часто уезжает в командировки, а Лиза не привыкла быть одна, поэтому они пока что живут у отца, тем более, что дом у него большой, — места хватает всем. Последнюю неделю у Колосовых живет еще брат Светланы Геннадий, он частный предприниматель из Хабаровска и всегда останавливается у них, когда приезжает по делам во Владивосток.
Галя открыла дамскую сумочку, ремешок которой нервно мяла пальцами на протяжении разговора, и достала из нее пачку легких сигарет.
— Будешь? — спросила она. — Колосовы запрещают курить при детях, поэтому я уже пол месяца страдаю, но зато почти отвыкла от сигарет.
Клотов отказался от предложенной сигареты, а Галя закурила и продолжила прерванный рассказ:
— Теперь о моей проблеме…. Шесть дней назад был дождь, и я пришла на работу в плаще. К вечеру дождь перестал, выглянуло солнце, и поэтому я забыла плащ на вешалке у Колосовых, и ушла домой без него. На следующий день я обнаружила в кармане плаща записку.
Галя снова открыла сумочку и достала из нее два листка бумаги, сложенные в несколько раз.
— Вот она, — сказала девушка и передала один из листков майору.
Клотов вытер о шорты руки и аккуратно взял протянутую записку, после чего так же бережно развернул ее.
Записка состояла всего из двух предложений. Она была написана синей шариковой ручкой на листке в клетку, который вырвали, судя по небольшому формату, из записной книжки или блокнота.
Послание было коротким и угрожающим:
«ТЫ ЗНАЕШЬ ЧТО СЛУЧИЛОСЬ В МАЕ? ТЫ БУДЕШЬ СЛЕДУЩЕЙ».
— Странные буквы, — отметил майор, с интересом разглядывая записку.
— Я тоже обратила на них внимание, — согласилась Галя. — Все буквы печатные. Вероятно, автор не хотел, чтобы его узнали по почерку. Более того, буквы написаны как бы по отдельности, между ними — не одинаковое расстояние, иногда буквы стоят чуть ниже или выше соседних. Такое ощущение, что человек писал левой рукой и, может быть, изменял наклон письма или силу нажатия, специально для того, чтобы остаться неизвестным. Я думаю, если взять образцы почерка всех, кто бывает в доме Колосовых, то графологическая экспертиза, наверно, могла бы определить автора записки. Но у меня нет подхвата, чтобы провести такую экспертизу.
— Насчет букв я с тобой совершенно согласен. Если бы их писали бегло, то они выглядели бы совсем иначе. А здесь — все линии неровные, не доведенные до автоматизма. Словно человек занимался не привычным для него делом, а нарочно изменял что-то или воспользовался какой-то очень неудобной ручкой…. А насчет экспертизы не стоит обнадеживаться, едва ли в твоем случае за нее возьмутся. Лучше покажи вторую записку, может быть, она даст что-нибудь.
Галя отдала Клотову второй листок.
— Эту записку я нашла сегодня, — сказала она. — Я специально пришла вчера на работу в плаще, поскольку обещали дождливую погоду. Вечером я оставила плащ в доме Колосовых на той же вешалке в холле. Сегодня утром в кармане лежала эта записка.
На этот раз листок был белым, судя по линии отреза, — половина от обычного листа формата А4. Записка была написана тем же почерком, что и первая. Текст был более резким:
«УБИРАЙСЯ ПОКА НЕ ПОЗДНО».
— Почерк тот же, — задумчиво произнес майор. — А кто сложил листок? Ты или тот, кто написал записку?
— Я нашла ее в таком виде. А почему ты об этом спросил?
— На сгибах листа видны темные полосы. Наверно, у того, кто складывал листок, были испачканы руки.
Девушка наклонилась вперед и посмотрела на записку.
— Чем испачканы?
— Похоже на обычную грязь. Бумага — очень белая, поэтому заметно.
— Обычная грязь нам ничего не дает.
— Да. Разве что на бумаге могли остаться более четкие отпечатки пальцев.
— Отпечатки с этих записок снимут лишь в том случае, если меня убьют.
— Тут ты права. Тогда могут провести и графологическую экспертизу почерка. А сейчас никто не возьмется за такую кропотливую работу.
— А что ты думаешь обо всем этом? Надо бояться угроз?
Клотов задумался.
— Учитывая события, которые произошли в доме Колосовых, угрозы могут быть реальными. Пожалуй, тебе следует что-то предпринять. Может быть, уволиться.
— Это отпадает, — решительно возразила Галя. — Что я скажу Колосову и ребятам в агентстве?! Когда я согласилась на эту работу, никто не обещал легкой жизни; к тому же в агентстве считают, что автор записок ограничится угрозами, ведь раньше, когда он хотел что-либо сделать, он это просто делал, и никого об этом не предупреждал.
— Может быть, и предупреждал, только мы об этом не знаем.
— Так как мне поступить?
Клотов пожал плечами.
— Трудно что-то посоветовать, ведь плохой совет подвергнет тебя риску.
— Я рассчитываю на твою помощь.
Девушка трогательно, словно беззащитный щенок, заглянула в глаза майору.
Клотову стало неловко.
— Я бы рад помочь. Тем более, что я — в отпуске…. Только как?
— Ты — в отпуске?! — обрадовалась девушка.
Майор подумал, что, зря сказал про отпуск.
— Ну, да.
Галя радостно схватила Клотова за руку.