– Я не хочу попасть в колонию! – сказала Юлька.
– Ну... – сказал Паницкий задумчиво. – Еще не факт, что ты получишь срок. Ведь ты же, как сама говоришь, к убийству Дягилевой и к угону автомашин непричастна, так?
– Еще раз тебе говорю, не делай из меня дурочку, начальник! – сказала Юлька сердито. – После всего того, что произошло, я наверняка буду проходить по делу как соучастница, как член банды. А за совершение группового преступления срок дают больше!
– Ну и что? – пожал плечами майор. – Если ты окажешь помощь следствию, суд расценит это как смягчающее вину обстоятельство и ты получишь небольшой срок условно или вообще под амнистию подпадешь!
– Ну да, а судимость останется на мне висеть!..
– Ну и что – судимость! – воскликнул майор беспечно. – При твоей профессии пара лишних судимостей ничуть не мешает!
– Это ты так считаешь! – сказала Юлька с горечью. – Или я не знаю? Имеешь судимость, чуть что случилось, менты сразу на тебя все вешают. Нет, правду у нас девочки говорят: получила путана судимость, ищи себе другой способ на жизнь зарабатывать!
Возникла пауза. Паницкий и капитан Коля с хмурым видом курили. У Юльки в голове мутилось от табачного дыма, но она знала, что просить ментов не курить было бесполезно, да и бессмысленно. В комнате уже топор можно было вешать.
– Ну, хорошо! – сказал майор Паницкий. – Свидетельствовать против них ты не хочешь. Значит, пусть бандиты и убийцы ходят на свободе, продолжают заниматься своей бандитской деятельностью. Ты и дальше будешь с ними встречаться, обслуживать их, ублажать, когда надо, обеспечивать им алиби... Потом они убьют еще кого-нибудь, а ты опять будешь говорить: «Никуда они не ездили, весь вечер сидели со мной, занимались любовью». Кстати, ты деньги-то взяла за прошедшую ночь или даром, по доброте душевной их обслужила?
Юлька сидела на своем стуле злющая, ничего не говорила.
– Молчишь, – сказал устало майор Паницкий. – Все молчишь...
– Свидетельствовать против себя я не буду в любом случае! – сказала Юлька решительно. – Придумайте, чем я могу вам помочь, так, чтобы самой не сесть за решетку, – тогда пожалуйста.
Майор Паницкий мгновение смотрел на нее пристально, словно ошарашенный такой наглостью, потом кивнул, продолжая курить.
– В принципе, – сказал капитан Коля, – осведомитель в банде Губина нам не помешает, правда ведь?
– Да, – майор задумчиво кивнул. – Ну, сообщит она, когда Петрович очередную машину уводить собирается, ну, возьмем мы его с поличным – дальше-то что? Убийство Марины Дягилевой мы ему таким образом никак не пришьем, а именно это убийство с нас начальство требует!
– Главное – заполучить его к нам в СИЗО, – сказал капитан Коля. – А там видно будет.
– Ну вот, заполучили мы его сегодня в наш кабинет! – сказал Паницкий раздраженно. – И что вышло путное?
– Хрен его знает! – сказал капитан Коля. – Этот Петрович невменяемый какой-то.
Оба оперативника вновь умолкли, продолжали курить.
– Ладно! – сказал майор Паницкий. – Мы тебя на сегодня тоже отпускаем. Но учти, все вы у нас под наблюдением! И мы будем придумывать, чем ты смогла бы нам помочь. И ты тоже подумай – авось придумаешь что-нибудь.
Выходя из здания управления, Юлька размышляла, идти ли ей теперь домой или вернуться в квартиру к Петровичу. Первое было много безопаснее и попросту разумнее, но с теми бандитами теперь она была повязана одной веревочкой, убежать от них было едва ли возможно.
Впрочем, на деле решать ей не пришлось. Потому что, едва оказавшись на улице, она сразу заметила припаркованный неподалеку очень знакомый ей красный «Опель» старой модели, и Леха-киллер уже выбирался ей навстречу, широко улыбаясь и жестом приглашая сесть на переднее сиденье рядом с собой.
Глава IV
На другое утро ее опять разбудил звонок во входную дверь. Юлька выбралась из-под спавших мертвым сном Лехи-киллера и Сашки, стала торопливо одеваться. Глянув мимоходом на часы, обнаружила, что уже девять, и они снова проспали утро после тяжелого пьяного вечера и не менее тяжелой, наполненной сексом на троих ночи. На протяжении всего этого вечера никто из компании Петровича не спросил у нее, о чем она так долго разговаривала с ментами. Вместо этого Петрович опять весь вечер пил коньяк и смотрел видеозаписи Марины Дягилевой, а Леха и Сашка снова решали, кому первым трахать Юльку, и жребий снова выпал Сашке, но Леха на этот раз не был зол, и казалось, вполне смирился со своею участью и был ею доволен.
Зато недовольна своей участью обслуживать двух молодых, здоровых кобелей вторую ночь подряд была Юлька. Оба парня за ночь так намяли ее, что у нее не хватило сил даже дойти до ванной. Она заснула мертвым сном рядом с ними, и ее разбудил только звонок в дверь.
Наскоро одевшись, Юлька пошла отпирать, искренне недоумевая, кто бы это мог быть в такую рань. Ни Леха, ни Сашка, ни Петрович в соседней комнате и не подумали встать и открыть, только бормотали сквозь сон нечто нечленораздельное.
На пороге, к великому удивлению Юльки, стоял капитан Коля.
– А вы все спите? – сказал он весело. – Вот счастливые люди!
Юлька смотрела на него молча, недоверчиво, предполагая, что ничего хорошего этот ранний визит капитана Коли им не несет.
– Ладно, не стой у порога, – сказал он весело. – Иди буди братву. Поедем в управление на еще один допрос. Высокое начальство вами заинтересовалось.
Все это было сказано тоном приглашения на дружескую вечеринку, и Юлька не могла внутренне не усмехнуться и не отметить, как по-разному смотрят на одни и те же вещи милиционеры и преступники.
Сборы компании Петровича длились довольно долго. Пока их всех будили, пока они торопливо и со сна неловко одевались и пили кофе, прошло часа полтора. Капитан Коля заметно нервничал, бормотал, что начальство ждет их и ему лично за задержку достанется по шее, но на страдающую похмельным синдромом компанию Петровича эти слова не производили никакого впечатления. В конце концов они все пятеро все-таки погрузились в милицейскую «Волгу» и поехали в управление.
Там Юльку опять оставили ждать в коридоре, а Петровича и его братву завели в кабинет майора Паницкого. Юлька опять нервничала, сидя на жесткой деревянной лавке в коридоре управления, напряженно и с тревогой думала, что такого ухитрились придумать менты, почему они опять вызвали на допрос всю компанию, хотя вчера почти открытым текстом признались ей, что никаких прямых улик против них у милиции нет.
Как и в прошлый раз, допрос продолжался больше двух часов, и, когда команду Петровича наконец выпустили из кабинета, вид у всех был измученный и усталый. Они прошли мимо Юльки, даже не глянув на нее, направились к выходу, а возникший на пороге кабинета майор Паницкий проговорил им вслед:
– Учтите, что вы все все равно у нас под наблюдением! И подписка о невыезде с вас не снята!
После этого он кивнул Юльке, приглашая ее войти в кабинет.
Внутри его было сизо от табачного дыма, как и в прошлый раз. У зарешеченного окна стоял и смотрел наружу, попыхивая сигаретой, высокий и очень крепкий на вид мужчина, достаточно в возрасте, если судить по ежику седых, коротко стриженных волос. Когда же он обернулся, Юлька увидела изрезанное ранними морщинами худощавое, со впалыми щеками лицо и холодные, стального серого цвета глаза, глядящие пристально прямо на нее.
– Эта, что ли, банду так натаскала, что мы битых два часа из них ни слова выжать не могли? – Голос седого мужчины был хрипловатым, сухим и безразлично-холодным, как и его глаза.
– Так точно! – ответил майор Паницкий, и по тону его ответа чувствовалось, что незнакомый Юльке новый персонаж был солидным начальником.
– Зато она согласилась с нами сотрудничать, товарищ полковник. При условии сохранения свободы, конечно, – осмелился вставить реплику капитан Коля.
– Да уж! – саркастически заметил полковник.
Он кивнул Юльке на стул возле.