— Или, возможно, он не смог сдержаться, и это произошло, когда он ее резал. Там много спермы, мистер Грин?
— Нет, — ответил Грин. — Следовые количества. Пожалуй, столько могло бы просочиться сквозь трусы и джинсы мужчины.
— Итак, что же мы знаем об убийце, если подытожить?
— Рост — от пяти футов десяти дюймов до шести футов, левша, был одет в синие джинсы и черную хлопковую рубашку или майку, он секретор, и группа крови у него — А.
— Спасибо. — Маккаллен повернулся к Эндерби. — Как я понимаю, у вас что-то для нас есть, сержант?
— Не так уж много, сэр, — ответил Эндерби. — Инспектор Чедвик поручил мне найти девушку, которая занималась боди-артом за сценой в Бримли. Надо было выяснить, до или после смерти на щеке жертвы был нарисован цветок.
— И что же?
— Робин Мёрчент, один из музыкантов группы «Мэд Хэттерс», рассказал инспектору Чедвику, что в тот день, поздно вечером, видел Линду с цветком, нарисованным на лице. Ее подруга Таня Хатчисон ничего не заметила. Хейс утверждает, что у нее не было цветка, когда он ее видел. Мы подумали, что, может быть, его почему-либо нарисовал убийца, сэр.
— И он это сделал?
— Боюсь, пока мы точно не знаем. Эта художница немного… ну, не то чтобы не в себе, но она живет в своем собственном мире. Она не могла вспомнить, кому и что она рисовала, а кому нет. Я показал ей фотографию жертвы, и она сказала, что, кажется, узнаёт эту девушку. Затем я показал рисунок, и она ответила, что, может быть, рисунок и ее, но обычно она не рисует васильки.
— Великолепно! — отреагировал Маккаллен. — Интересно знать, куда все эти люди девают мозги, которые даются им от рождения?
— Понимаю вас, сэр, — усмехнулся Эндерби. — Очень обидно. Я должен продолжать свои изыскания?
Маккаллен перевел взгляд на Чедвика:
— Стэн… Главный в этих вопросах — ты.
— Не уверен, что это вообще имеет для нас значение, — сказал Чедвик. — Я просто подумал, что, если убийца нарисовал такой цветок, это указывает на определенный тип психики.
— Ты имеешь в виду, что он сумасшедший? — уточнил Маккаллен.
— Грубо говоря, да, — ответил Чедвик. — Пока я не могу с уверенностью сказать, что наш убийца его не рисовал, но мне начинает казаться, что, если он это сделал, это всего лишь еще одна неуклюжая попытка замести следы — как перемещение трупа.
— Объясни.
Чедвик занял место Грина перед досками.
— Вчера в Лондоне, получив разрешение местного полицейского участка, подведомственного управлению Вест-Энда, я официально допросил Рика Хейса, организатора фестиваля, — начал он. — До этого он не раз мне лгал, и, когда я заявил ему об этом, он признался, что был знаком с жертвой до фестиваля. Хейс отрицает сексуальную близость с ней — должен добавить, другие свидетели считают такую связь маловероятной, — однако все-таки он был с ней знаком. Кроме того, он из тех мужчин, которые предлагают практически каждой девушке, которую они встречают, лечь с ними в постель, так что, мне кажется, если Линда его привлекала и если она его отвергла, тогда вполне возможно… Думаю, вы понимаете, к чему я клоню.
— А что у него с алиби? — поинтересовался Маккаллен.
— Оно у него, мягко говоря, шаткое. Он совершенно точно был на сцене в час ночи, так как объявлял выступление последней группы. А после этого — кто знает? Он утверждает, что находился в зоне за сценой, расплачиваясь с людьми, — как я понимаю, в этом бизнесе часто передают наличные из рук в руки, вероятно, чтобы избежать подоходного налога, — и улаживал всевозможные проблемы, которые то и дело возникали. Мы можем заново опросить всех, кто там был, но я не думаю, что это нам что-то даст. По всей видимости, во время выступления «Лед Зеппелин» кругом царил такой хаос, что Хейс мог бы легко проследовать за Линдой, которая вышла из огороженной зоны, и затем оставаться вне этой зоны достаточно долгое время, чтобы убить ее, вернуться и чтобы его отсутствия практически никто не заметил. Не забывайте, там было не только шумно, но и темно, и большинство присутствующих находились перед сценой, они смотрели выступление группы. Кроме того, из-за наркотиков они были склонны к своего рода нарциссизму, их взгляды были обращены внутрь себя, это были не очень-то зоркие наблюдатели.
— Улик достаточно, чтобы его задержать?
— Не уверен, — ответил Чедвик. — Заручившись согласием и помощью управления Вест-Энда, мы обыскали его офис в Сохо и квартиру в Кенсингтоне, но ничего не нашли.
— Он левша?
— Да.
— Рост соответствует?
— Пять футов одиннадцать.
— И все это — совпадение?
— Мы строили обвинения и на более скудных уликах, но сейчас нет ничего, что могло бы напрямую связать его с убийством, так как не найдено орудие преступления. Есть лишь следующие факты: он знал жертву, она его привлекала, у него довольно вспыльчивый характер и ненадежное алиби. Он не сумасшедший, так что если это он нарисовал цветок у нее на щеке, то сделал это для того, чтобы убедить нас, что это убийство — дело рук умалишенного.
— Понимаю, — отозвался Маккаллен. — Тем не менее он кажется самым подходящим кандидатом из всех, которые у нас есть. Он мог выбросить нож где угодно. Поговорите еще раз с тем парнем, который нашел тело, спросите у него, когда появился Хейс и в каком состоянии он был. И прочешите еще раз лес. Возьмите металлоискатель. Он мог закопать нож.
— Есть, сэр, — ответил Чедвик. — А пока — что делать с Хейсом?
— У нас на него достаточно материала, чтобы подержать его у себя, верно? Так что привезите-ка его сюда, пусть узнает, что такое йоркширское гостеприимство. Договоритесь с ребятами из Вест-Энда. Я уверен, там у них найдется болельщик, которому не терпится приехать посмотреть завтрашнюю игру….
— О какой игре вы говорите, сэр?
Маккаллен воззрился на него, как на безумца, и возмутился:
— О какой игре?! Насколько мне известно, игра завтра только одна.
Чедвик знал, что Маккаллен — фанат регби и имеет в виду Йоркширский кубок в Хэдингли, он просто дразнил шефа. Другие тоже это знали, поэтому прикрыли ладонями усмешки.
— Извините, сэр, — сказал Чедвик. — Я думал, вы о матче «Лидс» — «Челси».
Маккаллен хмыкнул.
— Футбол? — пренебрежительно произнес он. — Орава хлюпиков на поле, вот и все. А теперь хватит шуточек, за дело.
— Есть, сэр, — ответил Чедвик.
В коттедже на краю деревни было тихо, когда около девяти часов Бэнкс подошел к его двери. Перед этим он заглянул к Джин и Сьюзен Мюррей, жившим в квартирке над почтой, чтобы дать им знать, что он здесь и им больше не о чем беспокоиться. При личной встрече Джин Мюррей поведала ему о событиях не более связно, чем о них, передавая ее слова, сообщила Уинсом по телефону. Шум. Огни. Ломают мебель, бьют посуду. Домашний скандал, предположил бы Бэнкс, если бы не был уверен, что Вик Гривз был один, когда он от него вышел, и что он был совершенно не в том состоянии, чтобы с кем-либо ссориться. Бэнкс подумывал вызвать Энни, но решил, что ей незачем тащиться сюда из самого Харксайда, возможно, ради сущих пустяков.
Машину он снова оставил у деревенского луга, рядом с серебристым «мерседесом»: на улице она мешала бы проезжающим. Взглянув на «мерседес», Бэнкс вспомнил, что видел такой же, когда в предвечернее время выезжал из Линдгарта.
Ветер трепал голые ветви под уличными огнями, над коттеджем и дорогой метались причудливые тени. В воздухе пахло грядущим дождем.
Занавески на окнах были задернуты, но Бэнкс различил внутри слабые проблески света. Он прошел по тропинке и постучал в дверь. На сей раз открыли быстро. Человек, стоявший на пороге в прямоугольнике света, был довольно мощного сложения, а его редеющие седые волосы были зачесаны назад и завязаны в хвост, из-за чего лицо казалось выпукло-агрессивным, точно Бэнкс смотрел на него в увеличительное стекло. На незнакомце была кожаная куртка и джинсы.
— Какого хрена, чего тебе надо? — спросил он. — Ты тот ублюдок, который сегодня уже являлся сюда и расстроил Вика? Вы что, не можете оставить его в покое, психи? Вы что, не видите, что он болен?