Бэнкс налил себе бокал шираза, предложил Эмилии, но она сказала, что подождет до ужина; затем он вернулся к Брайану и сел. Брайан уже выключил фильм и теперь поставил компакт-диск с первым альбом «Мэд Хэттерс». Бэнкс купил его в магазине «Эйч-Эм-Ви» на Оксфорд-стрит вместе с их вторым и третьим альбомом.
— Что ты думаешь об этой музыке? — спросил он у Брайана.
— Для своего времени это настоящий прорыв, — ответил тот. — Мне нравится, как у них сплавлены гитара и клавиши. Звук довольно оригинальный. Много воздуха. Удачная вещь. Особенно для дебюта. Лучше, чем то, что я у них помнил. Не слушал их уже много лет.
— Я тоже, — заметил Бэнкс. — Сегодня встречался с Виком Гривзом. Во всяком случае, мне так кажется.
— Вик Гривз? Господи помилуй, пап. Он же живая легенда. Ну, как он?
— Чудной. Разговаривает бессвязно. Часто говорит о себе в третьем лице. — Бэнкс пожал плечами. — Все уверены, что он принимал слишком много ЛСД.
Брайан помолчал, раздумывая, потом произнес:
— Жертва кислоты. Как жертва войны, а? Бывает такое, он не единственный.
— Я это знаю, — ответил Бэнкс, ловя себя на том, что начинает задавать себе вопросы насчет Брайана. Тот ведь тоже ведет жизнь рок-звезды, как когда-то Вик Гривз. На что он намекает? Много ли он знает о наркотиках?
— Ужин готов! — позвала их Эмилия.
Бэнкс с Брайаном поднялись и отправились на кухню, где Эмилия уже зажгла свечи и очень красиво выложила салат. За едой они разговаривали о Брайановой музыке и актерских амбициях Эмили; для Бэнкса после огорчительной встречи с Виком Гривзом эта беседа оказалась чем-то вроде противоядия. На сей раз Бэнкс даже успел добраться до десерта (малинового брюле), когда зазвонил телефон. Ругнувшись, он извинился и вышел.
— Да.
— Сэр, это Уинсом. Извините, что беспокою вас, шеф, это из-за Джин Мюррей. Ну, знаете, с почты в Линдгарте. Она минут пять назад позвонила насчет Вика Гривза. Сказала, что пошла гулять с собакой и услышала, что в его доме сущий бедлам. Свет то загорался, то гас, какие-то люди кричали, бегали туда-сюда, ломали мебель. Решила, что я должна вам об этом сообщить.
— Правильно сделала, — одобрил Бэнкс. — Машину ты туда выслала?
— Еще нет.
— Хорошо. И не надо. Там точно есть еще кто-то, кроме Вика Гривза?
— Как я поняла по ее рассказу, да.
— Спасибо, Уинсом, — произнес Бэнкс. — Постараюсь как можно скорее туда приехать.
Он поблагодарил Эмилию за чудесный ужин, принес необходимые извинения и вышел, предупредив, что не знает, насколько поздно вернется. Вряд ли Брайана это сильно расстроило — если судить по тому, как он в отблесках свечей смотрел на Эмилию и держал ее за руку.
Глава двенадцатая
В пятницу днем старший суперинтендант Маккаллен собрал совещание в конференц-зале Бразертон-хауса. Купол ратуши грозно темнел на серо-стальном небе, и лишь немногие отважились отправиться за покупками вверх по Хэдроу, в сторону магазинов «Левайс» и «Скофилд», борясь со своими зонтиками. Чедвик чувствовал себя немного лучше после того, как нормально и без кошмаров поспал в собственной кровати; ему очень помогли также новости о том, что «Лидс Юнайтед» со счетом 10:0 разгромили «Лин» из Осло в первом туре Еврокубка.
На досках, расставленных в передней части зала, были булавками приколоты фотографии: жертва, место происшествия, — присутствующие же сидели в креслах за разбросанными по помещению столами. Иногда раздавался звонок телефона или отдаленное клацанье телетайпа. Присутствовали старший суперинтендант Маккаллен, Чедвик, Эндерби, Брэдли, доктор О'Нил и Чарли Грин, гражданский специалист по связи с полицией из криминологической лаборатории в Уэзерби; кроме того, здесь было несколько привлеченных к участию в деле Лофтхаус констеблей, как детективов, так и полицейских. Вел совещание Маккаллен. Сначала он обратился к доктору О'Нилу, чтобы тот представил резюме по патологоанатомическому осмотру тела, что доктор и проделал весьма лаконично. Следующим выступал Чарли Грин. Он представил данные, собранные криминалистами.
— Сегодня утром я побывал в различных наших отделах, — начал он, — так что, думаю, смогу сообщить все нужные сведения о том, что на сей момент удалось обнаружить. А удалось пока немного. У жертвы была кровь группы А — как и у сорока трех процентов населения. Токсикологи не нашли в ее организме никаких следов запрещенных веществ. Однако напомню, что у нас нет методов анализа на ЛСД, а это довольно популярный препарат среди… среди подобного контингента. Он слишком быстро вымывается из организма.
Как всем вам известно, участки, где было обнаружено тело и где закололи жертву, чрезвычайно тщательно обыскали как наши группы, так и специально обученные собаки. На месте убийства они обнаружили небольшое количество крови: поменьше — на земле, побольше — на лежащих рядом листьях. Группа крови совпадает с группой крови жертвы, и мы предполагаем, что преступник воспользовался опавшей листвой, чтобы вытереть кровь со своих рук и, вероятно, с орудия убийства — узкого ножа, лезвие которого заточено с одной стороны — под это описание подходит такое распространенное оружие, как пружинный нож. Отпечатков ног в лесу не обнаружено, а следы, найденные у спального мешка, были настолько затоптаны, что оказались для нас бесполезными.
Исследование спального мешка выявило следы крови жертвы; в нем же обнаружены волосы и… э-э… телесные жидкости, соответствующие типам крови Иэна Тилбрука и Джун Беттс, — кстати, их кровь не принадлежит к группе А, — каковые заявили, что этот спальный мешок был украден у них, пока они искали на поле более удачное место.
— И получается, — вступил Маккаллен, — что у нас нет никаких следов убийцы? Ни крови, ни волос?
— У нас есть волосы, которые мы пока не идентифицировали, некоторые из них взяты с пня, находящегося возле того места, где убили девушку, — сообщил Грин. — Как вам известно, сравнение волос — метод, мягко говоря, ненадежный, и в суде он не всегда оказывается убедительным доказательством.
— Но эти волосы могут принадлежать убийце?
— Да. Кроме того, у нас есть волокна ткани с упомянутого пня и с платья жертвы, однако они от обычной синей джинсовой ткани, а в джинсах были почти все, кто находился на поле, и волокна черной хлопковой ткани, также вполне распространенной. Есть вероятность, что мы сумеем провести сопоставление, если в нашем распоряжении окажется сама одежда, но, боюсь, эти волокна не приведут нас к одежде, которую нельзя было бы купить в магазинах «Левайс» или «Маркс и Спенсер».
— Что-нибудь еще?
— Да. Последнее, чем мы располагаем.
Маккаллен поднял бровь:
— Выкладывайте.
— Мы обнаружили пятна на задней части платья девушки, — сообщил Грин, с трудом сдерживаясь: его большой рот так и норовил расплыться в улыбке. — Выяснилось, что это сперма, она принадлежит секретору — человеку, у которого в слюне и других биологических жидкостях содержатся следы А, В и О агглютиногенов, которые определяют его группу крови, — объяснил он. — И у него кровь группы А, как и у жертвы. Едва ли из этого можно сделать далеко идущие выводы, однако это, безусловно, интересно.
Маккаллен повернулся к О'Нилу:
— Доктор, у нас есть какие-нибудь доказательства, что в последние часы своей жизни девушка совершала сексуальные акты?
— Как я сообщил инспектору Чедвику на вскрытии, у девушки был менструальный период, когда ее убили. Разумеется, это не исключает сексуальной деятельности, но и вагинальные, и анальные мазки не выявили абсолютно никаких ее признаков, а в соответствующих тканях нет признаков разрыва, синяков или ссадин.
— Она принимала противозачаточные таблетки? — осведомился Маккаллен.
— Да, мы нашли следы оральных контрацептивов.
— Значит, — предположил Чедвик, — наш убийца урвал свое удовольствие путем семяизвержения на жертву, а не в нее.