— Да. Я так полагаю, вы слышали?
— Полный облом, приятель, — заявил Ноукс. — Я как раз пытался написать песню в память о ней, когда вы пришли. Нет, я ничего, я вас не обвиняю, что вы меня прервали и так далее. У меня она не очень-то хорошо продвигалась.
— Печально это слышать, — отозвался Чедвик. — Скажите, а вам не приходило в голову сообщить полиции кое-какие сведения?
— Зачем бы, приятель? Мы уже давно не виделись с Линдой.
— Когда вы ее видели в последний раз?
— Летом. Кажется, в июле. И Рика тогда же.
— Рика?
— Ну, Рика Хейса. Он устраивал фестиваль.
— В июле вы его видели вместе с Линдой Лофтхаус?
— Не вместе, просто они были в одном месте в одно время.
— Они хорошо друг друга знали?
— Они были знакомы, по-моему. Двоюродный брат Линды, Вик Гривз, — клавишник в «Мэд Хэттерс», а Рик занимался организацией некоторых их концертов в Лондоне.
— Между ними была близость?
— Ничего подобного. — Ноукс рассмеялся. — Линда с Риком! Да вы шутите. Он был совсем не ее класса.
— Мне казалось, он зарабатывал на этих концертах довольно много денег.
— Деньги тут не главное, приятель. Неужели копы ни о чем, кроме денег, никогда не думают?
— А что тогда главное?
— Духовность. У Линды была старая душа. В духовном смысле она была на много жизней старше Рика.
— Так, — произнес Чедвик. — Но они все-таки были там в одно и то же время?
— Да. В тот раз. Линда зависала тут, а Рик заселился в какой-то гостинице в городе. Все пытался подцепить какую-то цыпочку, но в конце концов остался один.
— Зачем он сюда приезжал?
— Приезжал посмотреть что-то в Бримли-Глен, для фестиваля. Я его немного знал, несколько лет назад, когда жил в Лондоне. Мы с ним вроде как старые товарищи. Так что, оказавшись в наших краях, он заскочил ко мне.
Чедвик мысленно припрятал всю эту информацию для следующей беседы с Риком Хейсом, который, как выяснялось, даже больший лжец, чем казалось вначале.
— Вы говорите, Линда не бывала у вас с июля?
— Так и есть.
— Вы ее после этого видели?
— Нет.
— Вы были в Бримли?
— Конечно. Рик нам выбил бесплатные билеты.
— Где вы были в воскресенье ночью, между часом и часом двадцатью?
— Вы думаете, я помню?
— Только что начали выступать «Лед Зеппелин», если это освежит вашу память.
— А, ну да. Я всю их программу просидел на одном и том же месте. Мы были посередине, довольно близко к сцене. Пришли в пятницу пораньше и забили хорошие места.
— Кто с вами был?
Ноукс кивнул в сторону гостиной:
— Вот Джули была, и еще другие из нашего дома. Всего пятеро.
— Мне нужны имена.
— Да пожалуйста. Там были я, Джули, Мартин, Роб и Кэти.
— Прошу вас, с фамилиями, сэр, — вмешался сержант Эндерби.
Ноукс смерил его сострадательным взглядом и назвал фамилии.
— Кто-нибудь из них сейчас дома? — осведомился Чедвик.
— Только Джули.
— Мы пришлем к вам кого-нибудь, чтобы снять показания с остальных. А теперь о Линде. Она жила у вас, пока шел фестиваль?
— Нет. Она знает, что она у нас желанная гостья и может к нам приходить когда захочет, приятель. Ей незачем просить разрешения, можно просто явиться. Но она останавливалась не у нас. Может, ночевала в палатке, или прямо на поле, или еще где-нибудь. Может, она приехала вместе с кем-то. Может, у них была машина. Не знаю, приятель. Я знаю только, что меня это бесит.
— Сохраняйте спокойствие, мистер Ноукс. Попробуйте дышать глубже. Я слышал, этот метод творит чудеса.
Ноукс зыркнул на него:
— Вы злитесь.
— Ничуть.
— Это очень печально.
— Что именно? Что Линду убили или что вас допрашивают?
Ноукс провел кончиком пальца по крупинкам соли, рассыпанным на клеенке, и ответил:
— И то и другое, приятель. Так охренительно тяжело. Вы так на нас насели, но вы, знаете, зарулили совсем не в ту сторону. Мы творим любовь, а не убийства.
Его ноющий голос начинал действовать Чедвику на нервы.
— Расскажите мне о Линде.
— Что вам о ней рассказать?
— Когда вы впервые встретились?
— Пару лет назад. Вскорости после того, как я сюда переселился. В шестьдесят седьмом. В мае, в июне, где-то так.
— Вы переехали сюда из Лондона?
— Да. Я там жил до начала шестьдесят седьмого. Повидал, какие там творятся дела, и решил сам попробовать тут устроить что-то в этом роде. Времена были самые вдохновляющие: великая музыка, поэтические чтения, световые шоу, всякие хеппенинги. В воздухе пахло революцией, приятель.
— Вернемся к Линде. Как вы познакомились?
— В городе, в магазине пластинок. Мы оба рылись в секции фолка и разговорились. Она была такая одинокая. Я хочу сказать, она менялась, но сама этого не осознавала, пыталась себя найти, но не знала, что со всем этим делать. Как гусеница, которая превращается в бабочку. Понимаете, о чем я?
— И вы помогли ей найти себя?
— Время от времени я приглашал ее в наши края. Давал ей книги — Лири, Гурджиева, Алана Уоттса.[18] Играл для нее. Мы много разговаривали.
— Вы с ней спали?
— Нет-нет. Она была на седьмом месяце.
— Употребляла наркотики?
— Ни в коем случае.
— Сколько она здесь пробыла?
— Не очень долго. После того как родила, она тут какое-то время пожила, месяц-другой, зимой шестьдесят седьмого, а потом, в начале шестьдесят восьмого, уехала в Лондон. Ну а после этого она тут зависала, когда приезжала в гости в наши края.
— Чем она занималась?
— В каком смысле?
— Профессия? Заработок? У нее была работа?
— А, вся эта чушь собачья… Ну, когда я ее в первый раз встретил, у нее ничего такого не было, конечно. Она тогда еще жила с родичами. А потом — ребенок… Кстати, она делала очень красивую бижутерию, но вряд ли много на этом выручала. Обычно просто дарила. И еще одежду. Она все могла починить, умела сшить рубашку из любых клочков. Она и модой увлекалась, делала кое-какие собственные модели.
— Чем же она зарабатывала?
— Работала в магазине «Байба». Довольно известный. Они потом переехали на Кенсингтон-Хай-стрит. Торговали всяким ностальгическим хламом а-ля тридцатые. Сами знаете: все эти шляпы с висячими полями, страусиные перья, длинные атласные платья, розовые и фиолетовые.
— Вы, случайно, не знаете, где она жила в Лондоне?
Ноукс продиктовал им ноттингхилльский адрес.
— Она жила одна или с кем-то?
— Одна. Но у нее была близкая подруга, жила в том же доме, через коридор. Раза два приезжала сюда с Линдой. Американка. Зовут ее Таня Хатчисон.
— Как она выглядит?
— Как картинка. В каком-то смысле она как негатив Линды, но по-своему красивая: длинные темные волосы, очень длинные, смугловатая — может, наполовину мексиканка или еще что-нибудь в этом роде. И белые-белые зубы. Но ведь у американцев у всех очень белые зубы, а?
Кажется, та самая девушка, которую описывал Робин Мёрчент. Интересно, какое отношение эта Таня Хатчисон имеет к убийству Линды Лофтхаус — если она вообще имеет к нему отношение?
Большего от Дэнниса Ноукса добиться, видимо, не удастся, решил Чедвик и подал Эндерби знак сворачиваться. Позже они пришлют сюда кого-нибудь, чтобы поговорить с остальными. Он не верил, чтобы Ноукс и его приятели были причастны к убийству Линды Лофтхаус. И, главное, теперь он знает, где она жила, а эта Таня, возможно, сумеет сообщить им еще что-нибудь о жизни Линды. И о ее смерти.
На следующий день, перед тем как отправиться допрашивать Вика Гривза, Бэнкс решил наведаться в Свейнсвью-лодж — из любопытства, чтобы впитать в себя атмосферу. Он получил ключи у дамы — агента по недвижимости, которая пояснила, что они держат этот дом на замке с тех пор, как местные фермеры стали сообщать о случаях незаконного проникновения. Дама считала, что это, вероятнее всего, просто хулиганят подростки, но в агентстве опасались, как бы дом не облюбовали бродяги или путешественники, потому и заперли его.
18
Лири Тимоти (1920–1996) — американский писатель и психолог, легенда «контркультуры» 60-х. Проповедовал «преимущества» ЛСД. Гурджиев Г. И. (1866?-1949) — известный философ-мистик, оказавший большое влияние на поколение бунтарей 60-х. Уоттс Алан (1915–1973) — британский философ, писатель, специалист по сравнительному изучению религий, популяризатор азиатских религиозных течений на Западе.