— Чепуха.
— Если чепуха, попробуйте вести себя, как юнец. Не прикасайтесь ко мне, а наоборот, изобразите искреннее раболепие и преклонение предо мной. Не можете…
— Я не протестую, — смущенно пробормотал я, сбитый с толку ее глубокомысленной прозорливостью. — ну хорошо. Я не буду изображать наивного восхищения вашей красотой, но я не прикоснусь к вам, раз вы считаете это невежливым и бестактным.
— Я этого не говорила, — быстро ответила она, — если бы все мужчины были так робки и нерешительны, как юнцы, женщинам пришлось бы жить с собаками. Но всякой женщине, уважающей хоть немного себя, хочется побыть с мужчиной как человек с человеком, прежде чем отдаться на поруки животным страстям и наслаждениям, когда разум уже спит, а плоть безраздельно торжествует.
— Вы великолепны!
— Этот восторг — пережиток вашей юности. Он вам идет!
— Боже, что бы вы от меня хотели?
— Не более того, чего вы от меня. Будьте сами собой, не нужно детских комплиментов.
— Вы странная.
— Нет. Обыкновенная. Просто до сего времени вам попадались женщины, которые не уважали в себе человека. Вот скажите, что, например, вам больше всего нравится в женщине?
— В каком смысле?
— Во всех отношениях. Я имею в виду ее внешность, ее внутреннее содержание как человека.
— Поверьте, я не могу ответить на этот вопрос. По-моему, каждая женщина привлекает внимание мужчины по разному. Одна — своим умом, другая — веселым характером, третья — своей красотой, — четвертая — телом и т. д.
— Я с этим не спорю.
Так женщины действуют, как воспринимают это мужчины, которые не обратят внимания на ум, но будут увлечены ее фигурой, другого покорят глаза и нежные черты лица и он не обратит внимания на плоскую грудь и отсутствие талии… Ну, а вы что больше всего цените в женщине? Ум, красоту ног, талию, грудь, что?
— Я ценю в женщине больше всего простоту.
— Сказать так, значит ничего не сказать. Простота бывает разная: скромная, наивная, искусственная, развратная. Вам все равно?
— Вы меня уже сбили с толку. Я уже сам запутался.
— Ну, не будем говорить об этом.
Она подошла ко мне и встала возле дивана. Рассматривая ее, я заметил, как топорщится шелк волосиками на ее лобке, как играют светом изгибы ее живота и бедер.
— Вам хочется схватить меня и растерзать? — спросила она, угадав мои мысли, — а ведь это и портит всю прелесть взаимоотношений мужчины и женщины. Ведь если женщина пришла отдаться мужчине, то она хочет прежде всего получить максимум удовольствия в этом. И только в меру своих способностей ведет дело к этому. А мужчина, ломая все ее замыслы и мечтания в животном порыве страсти хватает ее как вещь и, безобразно распяв, овладевает ее плотью безумно, исступленно, бесчувственно. Для многих женщин это оскорбление и не совсем приятно. Женщины умеют красиво отдаться сами. А если бы мужчины умели дожидаться этого сами, они получили бы в тысячу раз большее наслаждение.
Бом-бом-бом — пробили часы в гостиной. Она не обратила на это внимания.
— Я тоже хочу вас! И я отдамся вам так, как я хочу! — сказала она после минутного молчания. Нелли — так она себя назвала, развязала ленты в косичках и распустила волосы. Лицо ее сделалось строже и еще привлекательнее. Потом она расстегнула бюстгальтер и сняла его совсем. Полные, круглые, как шары, груди едва свисали вниз. Я вскочил с дивана, намереваясь броситься к ней.
— Сидите! — властно приказала она, прикрыв грудь руками. Потом она сняла рейтузы и, аккуратно сложив все это на стуле, подошла ко мне. Я боялся к ней прикоснуться и молча ждал, что будет дальше. Нелли села ко мне на колени и, при- подняв за подбородок мое лицо, стала целовать меня в губы. Я отвечал на ласки лаской, все более и более разгораясь. Она вдруг спрыгнула с моих ног и подбежала к кровати:
— Раздевайся!
Я быстро сбросил халат и, оставшись голым, кинулся к ней. Мы долго и нежно ласкали друг друга, постепенно приближаясь к самому главному. Наконец, она легла на спину, и, схватив своими руками ноги под коленями, прижала их к своему телу.
— Рэм, я жду!
Ей не пришлось долго ждать. Я быстро влез на нее и погрузил свой член в раскрытое влагалище. Возбужденные игрой и ласками, мы быстро кончили. Нелли сразу вскочила, свалив меня на кровать, и с наслаждением стала вытирать рукой мой еще крепко стоящий член. Я просунул свою руку ей между ног и с удовольствием ощутил густую горячую слизь, оттягивающую всю мою ладонь.
— Вот и все, — сказала она, укладываясь возле меня, — теперь и говорить нечего. По крайней мере, после этого в чувствах и мой разум спит, как младенец.
Она повернулась ко мне и скороговоркой закончила:
— Рэм, я сейчас уйду. Мы никогда не встретимся, помни, что я тебе говорила. На свете миллионы женщин, и все они разные, но принцип их отношения к мужчинам до смешного прост и однообразен. И если ты хочешь найти в женщине что-нибудь новое и интересное, то ищи это в ее человечности, а не в плоти. Поцелуй меня!
Мы соединили наши губы в долгом страстном поцелуе. Через несколько секунд она пропала. И еще долго я сидел за столом, разглядывая с сожалением ее карту и вспоминая ее не как женщину, а как человека.
— Друзья, — сказал Рэм, — еще только шесть часов, может быть продолжим без перерыва?
Мы согласились.
ГЛАВА 9
На следующий день утром я получил письмо. Оно было от Мари. Она поносила меня самыми скверными словами и сообщала, что уезжает отдыхать в Монте-Карло. Это письмо подействовало на меня удручающе. Я снова почувствовал свою отрешенность от мира сего. Стало жалко себя до слез. Спать я больше не мог. Одевшись, я пошел завтракать в гостиную. Там, среди незнакомых мне людей я почувствовал себя лучше и, немного успокоившись, решил поехать прогуляться. Моя машина была действительно в полном порядке, мотор работал отлично. Крыло поставили новое, и машина имела приличный вид. Весь день я гонял по окрестностям города. Обедал в маленькой придорожной харчевне и к одиннадцати часам ночи вернулся домой. Хозяйка сообщила, что днем привезли мои вещи и что она распорядилась перенести их в мою комнату.
Я поблагодарил ее и пошел к себе. Тесть не поскупился. Он отдал мне не только мои вещи, но и всю обстановку моей комнаты вместе с мягкими креслами и библиотекой. Я долго разбирал все привезенное, пока, наконец, не услышал бой часов в гостиной. Из соседней комнаты ко мне вышла миловидная стройная девушка, одетая в широкий бюстгальтер с рукавами из белого шелка и с синими горошками на груди. Узенькие трусики с оборочками, едва прикрывающие низ живота. У нее были светлые, пышно вьющиеся волосы, длинные пушистые ресницы, затемняющие цвет глаз. Широко открытые плечи поражали своей свежей белизной, тонкая талия и длинные красивые ноги — своим изяществом. Она подошла ко мне и просто спросила:
— Вам помочь?
— Что вы, я сам!
Как зачарованный, я смотрел на выпуклость ее лобка под трусиками. Она не смутилась, но понимающе улыбнулась и отошла к столу. Я наскоро перебросал оставшиеся вещи на кровать и сел напротив нее.
— Что будем делать? — спросила она, оглядывая комнату.
— Что хотите.
Она загадочно улыбнулась.
— А ведь вы здесь живете один?
— Да. Это плохо?
— Не плохо, а скучно, — ответила она, поправляя скатерть.
— Почему скучно?
— Я люблю шум, многолюдье. Я артистка и мне нужны зрители.
— Я буду зрителем и могу заменить большую аудиторию своими восторгами.
Она рассмеялась.
— Нет, это все не то.
— Вы что — поете, танцуете?
— Не то и не другое. Я — акробат-пластик. — она встала со стула и легко, как резиновая, изогнулась назад, достав с пола рукой упавшую со стола запонку. Я был поражен гибкостью ее тела.
— Видели?..
— Это невероятно.
— Вполне вероятно. Ну, так будет публика?
— А где же я ее возьму?
— Где-нибудь, давайте поедем в город и я выступлю в каком-нибудь театре.