От волос Солейс исходил слабый аромат роз, и Логан осторожно зарылся в них лицом. Она слегка откинулась назад, легко коснувшись его спиной. Тело Логана откликнулось мгновенно. Господи помилуй, как же он желал ее!
Пальцы девушки коснулись его руки, и Логан едва не застонал. Боже, и он еще должен учить ее!
— Я… не знаю, — растерянно прошептала Солейс. «Нет, она обречена», — подумал он устало, но эта мысль привела его в бешенство.
— Считай, что тебе повезло, если у того, кто на тебя нападет, не будет при себе кинжала. Иначе тебе конец, Но если ему будет нужно что-то еще…
Логан быстро поцеловал девушку в шею, прямо в укромное местечко за ухом, и она чуть слышно ахнула от неожиданности и испуга. Повернув Солейс лицом к себе, Логан с голодной страстью припал к ее губам. Он целовал ее жадно, отчаянно стараясь сохранить контроль над своими чувствами, чтобы не испугать, а научить девушку.
Но она реагировала вовсе не так, как ожидал Логан и как следовало бы женщине, захваченной насильником врасплох. Солейс вела себя так, будто только и мечтала о том, чтобы он овладел ею. С губ ее сорвался легкий стон.
— Что ты делаешь?! — совсем потеряв голову, прохрипел Логан.
Полузакрыв глаза, девушка потянулась к нему губами, и у Логана не хватило сил оттолкнуть ее. Слегка приоткрыв ей губы, он скользнул языком внутрь. Руки его легли на грудь Солейс, и Логан вздрогнул, почувствовав под одеждой напрягшиеся соски. Она снова застонала и потерлась грудью о его руку.
Логан уже едва владел собой. Рука его ласкала ее груди, наслаждаясь их упругой пышностью, гладя и сжимая набухшие соски. Губы ее были сладкими как мед, такими мягкими, нежными, такими жаждущими, что голова у него шла кругом. Логан чувствовал, что горит на медленном огне. Больше всего на свете он желал бы до конца вкусить ее сладость. Его ладонь легла на живот Солейс, совсем рядом с сокровенным местечком, и когда она раздвинула ноги, он чуть не закричал. Его мужская плоть мучительно пульсировала.
— Тебе нравится, да? — пробормотал Логан и почувствовал, как она кивнула. — Это хорошо, — едва слышно добавил он. — Значит, если кто-то захочет изнасиловать тебя, тебе не придется кричать и звать на помощь. Будешь просто таять от наслаждения.
Ее тело под его руками вдруг вздрогнуло и закаменело. Логан устыдился своей жестокости. Господи, что за идиот — мечтал пробудить в ней страсть, а вместо этого пришлось защищаться. И утешаться мыслью, что он сам ее научил. И все-таки Солейс застигла его врасплох. Он и ахнуть не успел, как она со всей силы лягнула его, да так, что ее каблук «печатался ему в голень.
Руки его тут же разжались, и Логан запрыгал на одной юге.
Круто повернувшись, Солейс стрелой полетела к замку.
— Очень хорошо! — крикнул ей вслед Логан. — Как раз то что надо!
Но она не остановилась. Он провожал ее взглядом, пока ловушка не завернула за угол, к кладовым. На этот раз Логан зашел слишком далеко и сам прекрасно понимал это. Он сокрушенно покачал головой. Боже, Солейс была так близко, он обнимал ее, вдыхал аромат роз, упивался сладостью губ! Но, Боже милостивый, Логан хотел большего! Да, он хотел ее всю!
Грэм с усмешкой посмотрел вслед Солейс, вихрем промчавшейся мимо него. Повинуясь инстинкту, он уже собирался последовать за ней, но остановился и, сунув руку в лосины, начал поглаживать свое возбужденное тело.
Барон Эдвин Баркли, поглядев на замок Фултон, выругался сквозь зубы. Длинные белокурые волосы барона трепал ветер. Прищурившись, он всматривался в далекие, казавшиеся неприступными башни. Лицо его потемнело от гнева. С губ опять сорвалось проклятие.
— Милорд! — окликнул барона всадник, осадив храпящего коня возле белого походного шатра Баркли. — Они не собираются опускать подъемный мост. Боюсь, у нас ничего не вышло!
Могучий кулак барона мелькнул в воздухе и с размаху впечатался в челюсть незадачливого гонца. Тот кубарем скатился с коня и рухнул на землю.
— Это у него не вышло! Должно быть, его обнаружили и прикончили на месте! Но у меня… у меня все получится! Я возьму замок Фултон и увижу, как Фариндейл будет ползать в грязи у моих ног!
Гонец утер кровь, струившуюся из разбитой губы, и с трудом поднялся на ноги.
— Конечно, милорд.
Баркли будто не слышал. Его холодные голубые глаза были прикованы к замку.
— Ты падешь! — поклялся он.
На следующий день Солейс вдруг с удивлением обнаружила, что стоит возле церкви. Оттуда доносился неясный хор голосов. Она и прежде в трудные минуты приходила сюда, чаще всего, когда отец, отправляясь сражаться во Францию, оставлял ее на попечении Элиссы. Вот и сейчас ей хотелось отыскать отца Дэвиса и, поговорив с ним, облегчить наболевшую душу. Однако девушка знала, что сейчас священнику не до нее, поскольку в замке много раненых и умирающих. Вряд ли у него найдется время выслушать Солейс. А ей отчаянно хотелось с кем-то поговорить… рассказать о чувствах, которые пробуждал в ней Логан, о том, что она снова невольно попала под обаяние этого человека. Девушка не понимала, почему он обрел над ней такую таинственную власть.
Тяжело вздохнув, она отвела глаза от шпиля колокольни и уже собиралась уйти, когда кто-то окликнул ее. Солейс окинула взглядом церковный дворик, но никого не увидела. И только снова услышав голос, она подняла глаза к колокольне. Оттуда ей махал рукой отец Дэвис, приглашая войти.
Усмехнувшись, Солейс подобрала юбки, взбежала на крыльцо, прошла мимо длинных рядов скамеек и остановилась перед алтарем. Потом повернула налево, толкнула низенькую дверь и поднялась по узкой винтовой лестнице на колокольню. Дряхлые ступеньки предательски поскрипывали.
— Осторожнее, дитя мое, — предупредил сверху отец Дэвис, старый, лысый человек в коричневой сутане. При виде Солейс в его карих глазах засветилась радость.
— Ты настоящая цыганка, — любовно заметил он. — Ей-богу, деточка, в жизни не видел столь опасных глаз!
— А вы всегда говорили, что они у меня красивые!
— Так и есть. Что же ты забыла меня, а?
— В замке много раненых, и я думала, что вы возле них. Не хотела мешать вам.
— Дитя, ты никогда не мешала мне. Она усмехнулась.
— Я скучала о вас.
Отец Дэвис устало кивнул.
— А все эта богопротивная осада! Сколько лет прошло… а я помню ту, другую осаду! Да и не только я.
— Мой отец.
— Да, твой отец. — Священник облокотился на подоконник и устремил глаза к хмурому небу. — Правда, благодаря той осаде в моей жизни появилась ты, и уже за одно это я благодарен небесам. Но что будет сейчас, когда твоего отца нет в замке?
— Он вернется, — с жаром возразила Солейс, — и тогда войску Баркли не поздоровится! А нам нужно лишь продержаться до его возвращения.
Отец Дэвис окинул долгим взглядом взволнованную девушку.
— Это нелегко. Солейс, дай мне слово, что если они все-таки проникнут в замок, ты сделаешь все, чтобы спастись.
— Бежать?! — Она посмотрела на него, не веря своим ушам.
— Да, бежать, чтобы спасти свою жизнь. Я хочу, чтобы ты исчезла, если им удастся взять Фултон приступом. Не исключено, что Баркли явился сюда за тобой.
Солейс нетерпеливо махнула рукой, словно отметая это нелепое предположение.
— И куда же, по-вашему, мне бежать? Священник крепко сжал ей руку.
— К отцу. Ты должна разыскать его, Солейс. И никому не доверяй. Слышишь меня, никому! Ни одной живой душе!
— Вы пугаете меня.
— Вот и хорошо. Именно это и нужно такой упрямице, как ты. — Глаза священника затуманились. — Страшные дни настали, дитя мое… нет уж больше честных людей, на которых можно полагаться… которые не продадут тебя, если им предложат хорошую цену. Чего-чего, а уж золота у Баркли хватает, и ты это знаешь!
— Отец, вы… с вами все в порядке? — встревожилась Солейс. Священник всегда радел о спасении заблудших душ, а не о делах военных, поэтому Солейс насторожилась.