– Вы не участвуете во всеобщем веселье, капитан де Сото? – язвительно бросила Зефирина.
– Нет, сударыня, я испытываю отвращение к такого рода празднествам. Я солдат, а не мясник или сатир!
Зефирина села рядом с конкистадором.
– Простите меня, Фернандо, я очень устала… и мне грустно.
Сото наполнил кубок хмельным вином и протянул его Зефирине.
– Это нормально, печаль вечером после победы, мне знакомо это чувство. Выпейте, княгиня, это очень хорошо перебивает вкус крови… Выпьем… чокнемся за вас, за меня, за нас… за мою любовь к вам, божественная Зефирина с чистым сердцем и зелеными глазами, которые бередят мне душу! Ах, Зефирина!
С величайшим почтением Фернандо де Сото поцеловал Зефирине пальцы. Она смотрела на молодого красивого мужчину с золотисто-карими глазами. Упасть в его объятия, забыть весь этот ужас… как это было бы приятно!
Вздохнув, она покачала головой.
– Из всех испанских завоевателей, которых я знала, вы самый гуманный, цивилизованный человек, Фернандо… Я очень вас люблю, хотя вы можете подумать, что это из корысти, поскольку я хочу, чтобы вы взяли меня с вашим авангардом, я должна как можно быстрее уехать отсюда. Не могу объяснить вам всего, но вы мне необходимы, Фернандо, и…
– Не утруждайтесь, Зефирина, я знаю, что тело ваше здесь, а душа где-то очень далеко… Я даже не хочу знать с кем, что у вас за тайна. Да, завтра я возьму вас с собой, мы выезжаем на рассвете. Позвольте охранять вас. Клянусь, даю слово рыцаря, буду чтить вас как даму сердца…
Фернандо де Сото повлек Зефирину в уединенный кабинет дворца. На шкуре гуанако они заснули так же целомудренно, как брат и сестра.
ГЛАВА XXX
ПУП ЗЕМЛИ
Было ли это следствием высоты или просто предчувствием?
Зефирина взглянула на тысячи золотистых крыш, которые лежали у ее ног, и сердце ее забилось. Она почувствовала – путешествие подходит к концу.
Здесь решится ее судьба.
– Вот Куско, бледнолицая Зефирина, – объявил Пандо-Пандо. – На кечуа это значит «пуп земли».
На высоте в десять тысяч пятьсот футов[143], в высокогорной долине, окруженной тремя горами, раскинулся Куско, императорский город с сотней тысяч жителей. Словно напоказ, он выставил свое богатство перед завоевателями.
Переход из Кахамарки был стремительным. Путешествуя, как и мадемуазель Плюш, на крепкой маленькой андалузской лошадке, Зефирина страдала только от холода, когда пришлось пересекать горные цепи Анд.
В двадцати лье от Кахамарки они встретились с Диего де Альмагро, который возвращался, исполнив поручение, с пушкой и двадцатью пятью солдатами. Впервые Зефирина увидела того, кто увез донью Гермину. У него было лицо мошенника, а взгляд убийцы. Зефирина сразу же возненавидела этого Альмагро. Внутренний голос велел ей не попадаться ему на глаза, и она спряталась в палатке, стоявшей рядом с палаткой капитана.
Альмагро, отдыхая, разговаривал с Сото.
– Надеюсь, этот воришка Пизарро оставил мою часть сокровищ.
– Он ждет тебя в Кахамарке, Диего.
– Самая тяжелая работа досталась мне. Я первый высадился, я всегда страдаю больше всех, – жаловался Альмагро.
Это было основной темой разговора. Зефирина чувствовала, что Диего де Альмагро испытывает смертельную ненависть к Пизарро. У Зефирины возникло смутное предчувствие, что капитаны однажды перережут друг другу горло[144].
– Мне нужно вновь отправляться в путь… Я встретил в Куско нашего друга, донью Марию, она очень мне помогла… А до отъезда я видел Инку Гуаскара, которого держат в плену сторонники его брата. Он надеется, что мы освободим его! Займись этим, Фернандо!
Альмагро вышел от Сото, не заметив Зефирины. Отряд продолжил свой путь на юг. Иногда небольшие группки индейцев тревожили разведчиков. Жители деревень смотрели с ужасом и восхищением на то, как проходили «белые бородатые боги, выплевывающие огонь». Чтобы укрепить эту легенду, инки, перешедшие на сторону испанцев, рассказывали в деревнях о «покорении» Атагуальпы.
По мере того как Зефирина продвигалась на юг по этой превосходной королевской дороге, построенной из щебенки, снабженной ступеньками на горных перевалах и висячими мостами над реками, восхищение этим индейским народом уступило место унынию. Империя – теперь напоминала тело обезглавленного великана.
Лишившись своих властителей, инки были неспособны сами решиться атаковать шестьдесят разведчиков-чужеземцев.
Дорога проходила через Уамашуко, Викосас, Куско и заканчивалась у озера Титикака.
Фернандо де Сото поддерживал мнение о том, что он направляется в Куско, чтобы освободить Инку Гуаскара и посадить его на трон вместо Атагуальпы.
Постоянно вспоминая таинственные слова Верховного Инки о «предназначении ребенка» и одержимая мыслью добраться до места как можно быстрее, Зефирина не сердилась на капитана за распространение ложных слухов.
Она чувствовала глубокую нежность к конкистадору, ее трогала эта робкая любовь. Верный своему обещанию, Фернандо де Сото чтил ее и охранял. Он был для нее братом, о котором она все время мечтала. Но Зефирина была слишком женственна и сознавала, что такая целомудренная дружба не может продолжаться бесконечно.
Казалось, все жители Куско вышли из своих домов при появлении испанцев. Одно слово, жест – и разорвали бы отряд на куски.
Чтобы произвести на жителей впечатление, всадники гарцевали, заставляя лошадей вставать на дыбы. Солдаты стреляли из аркебуз в воздух.
Мадемуазель Плюш подъехала на своей лошадке почти вплотную к Зефирине. Пикколо подошел к Пандо-Пандо.
Однако испанцам нечего было опасаться – уже разнесся слух, что белые боги пришли освободить Гуаскара.
Город был разделен на две части: Анан Куско и Урин Куско… «высокий город и низкий город», объяснил Пандо-Пандо, который взял на себя обязанности гида и переводчика в экспедиции.
По просьбе Сото он провел завоевателей по мощеным улицам, среди серых стен, мимо храмов, покрытых золотыми пластинами, дворцов, инкрустированных драгоценными камнями, домов из розового кирпича в северную часть города.
Саксауаман, крепость, где засели сторонники Атагуальпы, темной громадой возвышалась на холме.
Зефирина содрогнулась. Место было зловещим. Три круговых вала сжимали в кольцах три квадратные башни, одна из которых была выше остальных.
Чтобы продемонстрировать превосходство, Сото приказал «выплюнуть огонь», то есть выстрелить тремя ядрами в воздух. Этот маневр оказал магическое действие. Ворота цитадели открылись, и показался воин в украшении из перьев, с серьгами в ушах. Это был верховный полководец, родственник императора. За ним следовала стража. Он поклонился «белому богу».
– Что повелевает Виракоша своему слуге?
– По приказу Инки Атагуальпы проводи меня к Гуаскару! – приказал Сото.
– Я бы хотела пойти с вами, – прошептала Зефирина. Фернандо де Сото потрепал ее по щеке.
– Да, но не привлекай к себе внимания, божественная Зефирина.
С каждым днем он все больше влюблялся в нее и ни в чем не мог ей отказать. Зефирина спешилась. Вместе с Фернандо, двумя испанскими лейтенантами и Пандо-Пандо она последовала за военачальником в крепость.
Через маленькие узкие ворота испанцы вошли за стены циклопической кладки. Зефирина заметила, что каждое отверстие могло быть закрыто плитой, положенной рядом на землю, которая в случае необходимости вставлялась в бойницу. Изобретение было гениальным, делало крепость практически неприступной.
Военачальник провел гостей к башне, где находился пленник.
Стены этого помещения были покрыты орнаментом из драгоценных металлов. Драпировки, охраняемые солдатами, служили дверьми, на пол были брошены шкуры животных, в стенных нишах взглядам посетителей представилось гармоничное смешение охряной и черной красок, яркими пятнами украшавшей глиняную посуду.