Она стащила с несчастной Артемизы, которая была ни жива ни мертва, чепец. Увидев седеющие волосы достойной девы, конкистадор выругался и бросился догонять своих.
Начался грабеж. Солдаты вламывались в дома, грабили сокровища инков.
– Сударыня, – проговорил Сото, – в знак благодарности капитан Пизарро приглашает вас на ужин!
Зефирина решила, что ослышалась.
– Что вы сказали, Сото?
– Франциско Пизарро будет счастлив видеть вас за ужином!
«Да это же звери!..», – думала Зефирина, вслед за Сото входя во дворец.
Оставив Пандо-Пандо и мадемуазель Плюш в кабинете под охраной Пикколо, она присоединилась к победителям.
Прямо среди трупов, словно ковром устилающих дворцовый зал, Пизарро приказал устроить роскошное пиршество. Среди приглашенных, кроме Зефирины, были также его трое братьев, Сото, принцесса Наска Капак, сестра Верховного Инки, и сам Атагуальпа.
Свергнутый властитель пытался сохранить достоинство. Зефирине было очень жаль его, горло сжималось, она не могла проглотить ни кусочка. Это был кошмарный ужин.
Очень веселый, Пизарро ворковал с принцессой инкой, которую окрестил «донья Инес».
Потрясенная Зефирина догадалась, что сестра Атагуальпы не осталась равнодушной к чарам негодяя-конкистадора.
За десертом Пизарро занялся Верховным Инкой.
– Ситуация очень проста, монсеньор. В Куско вы оставили пленника, здесь, в Кахамарке, вы наш пленник. Но мы, испанцы, готовы скорее вас признать принцем этой страны, чем Гуаскара… За свою свободу что вы можете дать мне из золота?
Зефирина предчувствовала, что сильнее всего потрясет Атагуальпу эта скрытая угроза Пизарро: «Если вы не станете сотрудничать с нами, я признаю вашего брата Гуаскара королем инков…»
Атагуальпа встал и поднял руку над головой.
– Золото… много, вот так!
– Высотой шесть футов… неплохо, – произнес Пизарро. – Сделка заключена.
Пизарро показал пальцем на изумрудное колье и золотую пластину Атагуальпы.
– Для начала в залог нашей «дружбы» подарите мне эту безделушку.
Колье Сапы Инки перешло к завоевателю.
Довольный Пизарро сжал руку пленника. Тот не сумел сдержать гримасу отвращения, и Зефирина поняла, что он глубоко переживает свой позор.
Ужин подходил к концу. Попрощавшись, Франциско Пизарро приказал провести Верховного Инку по дворцу, превратившемуся в тюрьму для высокопоставленных особ.
– Княгиня Зефирина, я плохо думал о вас. Благодаря вашему хладнокровию, Верховный Инка жив и хорошо нам послужит для истребления всей этой швали. Мне бы хотелось отблагодарить вас. Чего вы желаете? – спросил Пизарро.
Колье сверкало на его кирасе. Он указывал на добычу, которую притащили его солдаты: кувшины, блюда, золотые сосуды, серебряные птицы, декоративные пластины для кровли… лежали грудой во дворе перед дворцом.
Чтобы не раздражать конкистадора Зефирина решила подыграть ему. Она выбрала массивную золотую чашу.
– Вот это мне бы очень хотелось, капитан Пизарро.
– С удовольствием. Возьмите это и еще что-нибудь, если хотите.
Дьявол проявлял великодушие. Зефирина взяла сосуд.
– Я восхищена тем, как ваша милость провели все дело…
– Не правда ли? – важно произнес Пизарро.
– Когда я думаю, что этот собака-инка осмелился бросить меня, урожденную княгиню, в подземелье…
Зефирина прекрасно разыграла негодование.
– Успокойтесь, макака за все заплатит. Я оставил ему жизнь только потому, что сейчас он нам полезен. Надо утихомирить население… Совсем скоро Сото отправится в Куско, чтобы сделать предложение Гуаскару… Мы выберем того, кто даст наибольшую цену… Но я остерегаюсь нападения со стороны дикарей.
Пизарро почесал голову под каской. «Как бы поговорить с Атагуальпой?» У Зефирины возникла идея.
– Мессир Пизарро, мой слуга Пандо-Пандо знаком с Атагуальпой. Позвольте мне пойти к нему с каким-нибудь угощением… Я попытаюсь войти в доверие и таким образом смогу помочь вам… узнаю то, что может вас заинтересовать.
Обрадованный Пизарро попался в ловушку. Он отдал приказ своим лейтенантам. Через несколько мгновений Зефирину и Пандо-Пандо отвели в камеру Верховного Инки. Это была комната с железными решетками на окнах, пятнадцать футов в ширину и двадцать в длину.
Обессилевший Атагуальпа лежал на шкуре ламы, брошенной прямо на пол. Куда девалась прежняя роскошь?
Послушные приказу капитана стражники оставили Зефирину и Пандо-Пандо наедине с Верховным Инкой.
– Мессир, если вы помните, я приходила как друг…, – прошептала Зефирина, протягивая Аатагуальпе фрукты.
Несчастный с испуганным видом приподнялся и хрипло прошептал несколько слов.
– Всемогущий Инка говорит, что у тебя дурной зеленый глаз, бледнолицая Зефирина. Он говорит, что добрая богиня предупреждала его.
«Без сомнения, это донья Гермина говорила с Инкой!»
– Пандо-Пандо, скажи его величеству, что его обманули. Женщина в черном, приходившая к нему, солгала. Я заклинаю открыть мне, где она находится. Всюду она сеет несчастья и смерть. И вот доказательство! Разве не предупреждала я Верховного Инку относительно испанцев? Не советовала остерегаться их? Пусть он скажет мне, где донья Мария.
Пока Пандо-Пандо говорил, Зефирина ясно видела, что в душе узника происходит борьба.
– Белая богиня в черном ошиблась, – заявил Атагуальпа. – Она уехала в Куско, но, преданная Верховному Инке, она собирается устранить его соперника.
«Господи помилуй, донья Гермина пообещала убить Гуаскара!» – ужаснулась Зефирина.
– Но ты не понял, Инка, – сказала она вслух. – Вам нужно договориться, брату и тебе! Если вы объединитесь, то сможете противостоять захватчикам, навязать им свою волю!
Подавленный несчастьем, Атагуальпа повторял:
– В королевстве ни одна птица не пролетит, ни один лист не упадет, если на это не будет моей воли. Вира-коша отомстит за Инку!
Зефирина сжала руки Сапы Инке.
– Виракоша ничего не сделает для тебя, если ты не будешь бороться, Атагуальпа… Скажи мне, заклинаю, был ли ребенок у той женщины в черном, у доньи Марии?
Атагуальпа, поколебавшись произнес:
– Ребенок предназначен храму солнца! Виракоше!
Зефирина ничего не смогла больше вытянуть из властителя. Встав на колени на шкуру ламы, он повторял молитву своему Богу.
Удрученная и грустная покидала Зефирина Верховного Инку. Она отослала Пандо-Пандо к Плюш и Пикколо, а сама направилась в большой дворцовый зал.
Пизарро обхаживал принцессу Наско Капак. При виде Зефирины он с трудом выпрямился.
– Итак, сударыня, добыли ли вы какие-нибудь сведения?
Он рыгнул. От него разило перегаром. Сдерживая отвращение, Зефирина ответила:
– Инка исполнит свое обещание, мессир, исполните и вы свое! Когда он передаст вам обещанное золото, вы должны отпустить его на свободу… и он будет сотрудничать с вами.
– Конечно, моя красавица!
Шатаясь, Пизарро встал.
– Капитан Пизарро, – проговорила Зефирина, – я хотела бы отправиться с отрядом разведчиков Фернандо де Сото!
– Ре… решено, княгиня!
Снова рыгнув, пьяный, как свинья, Пизарро потащил принцессу Наско Капак в спальню.
– Иди, моя Инес, иди, моя Пизпита[142]! Не стать ли мне зятем Верховного Инки? Смотри, а то убью тебя, – шатаясь пообещал конкистадор.
Сестра Верховного Инки казалась испуганной, но не сопротивлялась.
Зефирина пожала плечами. У нее не было полномочий выступать в качестве стража добродетели индейских дам. Это уж их забота защищаться от захватчиков.
Во дворце царили обжорство, пьянство и похоть.
Братья Пизарро на свой манер ублажали благородных дам инков. Солдаты довольствовались наложницами императора или их служанками.
Сердце у Зефирины забилось. На каменных ступенях сидел и пил в одиночестве Фернандо де Сото.
142
Донья Инес, «Пизпита», жила с Пизарро и родила ему двоих детей.