Второй рецензией, тоже не доведенной до финала, оказался небольшой файл, сохраненный почему-то в формате RTF. Это было, судя по всему, начало эссе на роман некоего Кена Ригера про жизнь монахов средневековой Европы. Тема не то чтобы нередкая, а с легкой руки Умберто Эко ставшая даже модной с некоторых пор.
Файл — riger.rtf
К. Riger. Grey cassock. "Pacific World", SD, 2007.
К. Ригер. Серая сутана. (Перевод не опубликован)
Этот роман был бы похож на научное исследование, если б не острый детективный сюжет, художественный текст, яркие сцены и превосходно выписанные диалоги. Читатель буквально погружается в эпоху Средневековья, что роднит эту книгу с великолепными творениями Умберто Эко. Роман вышел в хорошо известном всей читающей общественности издательстве "Pacific World" в самом конце прошлого года, а русский перевод планировался российским издательством "ИЛ" на осень года этого. Однако где-то что-то не заладилось, и публикация на сегодняшний момент отложена.
В романе подробно рассмотрены, и, скажем так — воссозданы специфики сексуальных (точнее — гомосексуальных) отношений и особенности еретических учений в католической Европе позднего средневековья. История молодого монаха — брата Дамиана из монастыря святого Антония поражает своим реализмом, временами граничащим с натурализмом. Описания порядков и обычаев средневековой Европы времен понтификата Пия V выглядят достоверно и естественно. Возникает полное ощущение погружения в эпоху и чувство сопричастности к описываемым событиям.
Автор романа — Кен Ригер — абсолютно неизвестен ни литературным, ни научным кругам. Вероятнее всего, это чей-то псевдоним, поскольку автор превосходно владеет не только материалом, но и стилем.
Сразу же после своего издания, книга наделала сравнительно много шума, и была осуждена Святым Престолом как богохульная. В своем обширном выступлении на проходящей осенью в Венеции конференции "Светская литература в плюралистическом обществе" близкий соратник нынешнего понтифика кардинал Лоренцо Манчини сказал: "…книга проникнута духом атеизма и безверия, что особенно вредно для молодого поколения и идет вразрез с политикой Церкви". Кардинал полагал, что секрет популярности этого романа основан на его антикатолической направленности и смаковании откровенно неприличных сцен. Более удачную рекламу книге даже придумать было сложно, поскольку эти слова напомнили не такие уж давние высказывания клерикалов в адрес нашумевшего романа Дэна Брауна — "Код да Винчи". Как известно рейтинг и объемы продаж "Кода" во всем мире резко подскочили именно благодаря громким выступлениям иерархов Католической Церкви. После доклада кардинала и публикаций его речи в прессе, все экземпляры оказались сразу же раскуплены, а издательство решило напечатать дополнительный тираж…
На этом текст второй рецензии обрывался.
Самое забавное, что имена рецензируемых отцом авторов действительно ничего мне не говорили. Абсолютно. С другой стороны — чему тут можно удивляться! Различных авторов сейчас великое множество, и число их растет в геометрической прогрессии. Поскольку благодаря присланным Юлией номерам и помощи Сквипа я получил доступ в Сеть, Интернет на некоторое время стал основным полем моей деятельности.
Поиск по Интернету на первый взгляд ничего особо полезного не дал. Ни на английском, ни на русском языке новых данных про Кена Ригера и Джона Уэйда я не нашел. Самих книг в продаже я тоже не обнаружил. Единственное, что мне попалось, так это серия ссылок на электронный дневник, Живой Журнал (Live Journal) по адресу http://old_lector.livejournal.com/, где приводились те же самые рецензии, только в несколько удлиненном варианте. Автор этого блога, имевший никнейм Old_Lector, писал на самые разные темы, но некоторые записи зацепили мой взгляд. Так например, там оказалась знакомая статья про психонавтов, которую я приписывал авторству отца и обе недописанные рецензии. Что интересно, интернетовский материал немного отличался от того текста, что я прочитал с карты памяти. Однако самое любопытное заключалось в том, что несколько недавних записей появилось уже после смерти отца, а самая последняя вообще оказалась датирована сегодняшним днем.
22. Линейные крысы
Следующим пунктом в имеющемся у меня списке значился телефон, с пометкой «biol».
— Здравствуйте, — сказал я в трубку. — Извините меня, возможно, что это просто ошибка. Мне нужно поговорить с Вами по очень важному для меня поводу
— Я слушаю, — ответил приятный женский голос.
— С Вами говорит сын Антона Михайловича Карпова.
— А… Антон Михайлович… да, я слышала. Мои соболезнования.
— Спасибо. Меня зовут Виктор. Я хотел бы поговорить об отце. Я встречаюсь со всеми, чьи телефоны зафиксированы в его записной книжке. Мне необходимо выяснить, чем он занимался последнее время, чем жил, про что говорил. Мне очень нужно!
— Хорошо, приходите, — сказала женщина. — Завтра вас устроит? К пяти часам. Только не опаздывайте.
Ровно в пять часов по полудни я входил в квартиру стандартной панельной многоэтажки.
Моя собеседница — приятная интеллигентная женщина, доктор биологических наук. В качестве знака уважения я подарил свои стандартные сувениры — металлический брелок для ключей в виде Эйфелевой башни и бутылочку французского коньяку такой же формы.
— Ну, конечно же, я видела вашего отца! — сказала она после непродолжительного разговора на общие темы. — Он даже как-то приходил к нам. Он был соседом наших друзей и состоял с ними в приятельских отношениях. Мы и познакомились с ним на каком-то их семейном празднике.
— А о своей работе он вам ничего не рассказывал? — спросил я. — Об исследованиях? Он был историком.
— Нет, почти нет. Мы говорили на всякие обычные темы. Вам чаю или кофе? У нас есть эфиопский! Недавно привезли из Африки.
— Кофе, пожалуйста, — сказал я. — Эфиопский — это замечательно! Но можно — растворимый? А то я уже перебрал сегодня допустимую дозу кофеина. Так Вы говорите, что моего стар… отца почти не знали?
— К сожалению. Но он вдруг позвонил, извинился, а потом договорился о встрече. Ему нужно было выяснить ряд моментов, как он сказал — «консультация для очередной монографии». Причем о его работе мы практически не говорили. Только о моей. Вам сколько ложек сахару?
— Три, если можно. А когда он звонил?
— Не помню точно, но где-то после нового года… сейчас… — моя собеседница раскрыла небольшой ежедневник и перелистнула несколько страниц. — А, вот. Приходил он десятого января, в двенадцать часов. Следовательно, звонил — девятого.
— А о чем он вас расспрашивал? Может мне это поможет восстановить последний период его жизни.
— Он спрашивал о разных вещах. Например, ваш отец очень интересовался, возможно ли определить возраст человека, если сохранился только один зуб.
— А можно?
— Да, но — неточно: плюс-минус пять шесть лет. Чем старше человек — тем хуже точность. Потом он спросил, может ли человек, оставаться биологически живым, выглядя, как мертвый. И так много лет. Ну, знаете, всякие рассказы о покойниках, которые остаются нетленными десятилетиями и столетиями. Разные буддийские монахи и святые…
— Он об этом спрашивал? Интересно! И что вы ответили?
— Здесь я вынуждена была его разочаровать. Науке такие факты неизвестны. Мумификация — это да, бывает и довольно часто, а вот сохранение в неизменном виде… нет. Еще он интересовался, каким образом можно измерять интеллектуальные способности и как они могут наследоваться.
— Могут, вроде бы.
— Да, разумеется. Этот вопрос хорошо изучен. Я даже ему рассказала о модельных экспериментах в этой области.
— На людях?
— Нет, конечно, — засмеялась моя собеседница. — На крысах. Вы знаете, что такое линейные крысы?