Алекс давно уже обратил внимание на своеобразный парадокс — Петербург он знал лучше, чем город, в котором жил со дня своего рождения. Более того — здесь, в этом городе, где жили многие поколения его предков, он часто ощущал себя чужим, поскольку плохо знал современную Москву.
В Москву Алекс вернулся в девять часов с минутами. Ленинградский вокзал встретил его обычным гомоном, бестолковой суматохой и какой-то особенной вокзальной вонью. Все здесь присутствующие, — мужчины, женщины, дети были поглощены каждый чем-то своим и отдельным. В постоянном водовороте толпы у всякого присутствовала своя направленность и цель. Здесь каждого ожидал свой путь, и никому не было никакого дела до остальных.
Уже стоя в переполненном вагоне утреннего метро, Алекс читал и перечитывал через чье-то плечо заметку в некоей газете:
«…у нас считают, что демократия в нашей стране развивается, но по своему собственному, самобытному пути. Это дал понять сегодня министр экономики, выступая перед журналистами по итогам сессии Парламентской ассамблеи Совета Европы. «Модель формирования демократии по образцу одного государства не может быть использована ко всем государствам единовременно», — сказал глава экономического ведомства. По его словам, «наша страна избрала демократию как единственно верный путь организации своего общества. За пятнадцать лет страна прошла такую дорогу, для которой другим государствам требовались десятилетия или даже столетия…»
— Осторожно двери закрываются. Следующая станция — «Тульская».
«…вообще-то всякая настоящая демократия, — продолжал читать Алекс, — вовсе не самоцель, а некий рабочий инструмент управления страной. Государством, если хотите. На Западе, например, пользоваться демократией обучались столетиями, и только сравнительно недавно научились, да и то как-то плохо и не до конца. А у нас, к моему глубокому сожалению, с помощью нашей же родной интеллигенции, которая показала свою абсолютную безответственность и беспринципность, демократические идеи оказались дискредитированными на корню. Боюсь, что это уже надолго…»
Рядом, над самым ухом, какой-то пожилой мужик недовольно бухтел примерно такой же по возрасту даме. Вероятнее всего, жене, потому, что она ничего не отвечала, а только обреченно кивала головой:
— Почему-то за последние несколько лет я замечаю явную тенденцию: все более ранние приготовления к Новому году, — говорил мужик. — Прежде едва ли числа пятнадцатого декабря, да и то так скромненько, начинали висеть афишки и плакатики с поздравлениями, потом стоять елочки на улицах. И убирали все это числа пятнадцатого января, не позже. А теперь что? Середина ноября — уже везде висят поздравления, плакаты, растяжки, бантики, елки стоят у метро наряженные, реклама новогодняя во всю по телевидению и по радио. И заканчивается все это сумасшествие только в самом конце января, а то и в феврале! Причем с каждым годом праздник начинается все раньше и заканчивается все позже, народ уже елки дома наряжает за месяц до праздника. Скоро вообще будем в октябре начинать праздновать, и заканчивать в марте. Полгода Новый год, надо же! Самое неприятное в этом то, что это дурацкое новогоднее настроение успевает настолько надоесть непосредственно к тридцать первому декабря, что само празднование проходит, как еще один обычный зимний выходной, только напиваются все. А все потому, что накушавшись новогоднего бреда за полтора месяца до него, уже не чувствуешь апофеоза, а первого января просыпаешься с неприятным чувством, что уже все закончилось, а ты и не успел заметить. Мы сами себе портим праздник. Сами. Интересно, что же будет лет через десять?..
— Осторожно двери закрываются. Следующая станция — «Нахимовский проспект».
«Апрель месяц давно, а его все новый год никак не отпустит, — раздраженно думал Алекс, — бывают же такие нудные люди!»
А уже в своем доме, в подъезде, на площадке первого этажа Алекс с удивлением прочитал объявление. Перед отъездом в Питер этой записки еще не было:
«Уважаемые жильцы верхних этажей!
Убедительная просьба не выбрасывать из окон и лоджий горящие окурки. Были отмечены случаи залетания окурков в лоджии и окна нижних этажей, что может привести к пожару, особенно во время сухой погоды. Причем, в случае возникновения пожара, мы снизу, скорее всего, успеем спастись, а вы сверху, скорее всего, будете, заживо зажарены!»
Подивившись лексике и чувству юмора неведомого автора, Алекс вызвал лифт и поехал на свой этаж. Войдя в квартиру, Алекс сразу же бросился к компьютеру и нажал «вкл.». Компьютер тихо зашумел, пикнул и загрузился, после чего Алекс привычно кликнул на иконку Internet Explorer. Но вместо знакомой странички выскочило сообщение:
«В данный момент подключение к Интернету отсутствует. Чтобы просматривать Файлы Интернета, сохраненные на вашем компьютере, выберите «Работать автономно». Выберите «Повторить попытку», чтобы повторить попытку подключения к Интернету».
Иными словами Интернет не включился, и это был аллес капут... везет же сегодня на всякие корявые объявления! День что ли такой? Алекса ждали друзья, его отчетов дожидались в шикарном офисе на Кадашевке, его писем ожидали на новой работе, а эта дрянь не включалась... Рядом с клавиатурой лежала записка от жены, он прочитал первые слова: «Мне пришлось срочно уехать в командировку в Пермь…»
Он сразу же схватил мобильник и позвонил ей.
— Аппарат абонента выключен, или находится вне зоны действия сети, — сказал приятный женский голос.
Протухло что-то в гадском королевстве.
— Вот черт! — пробормотал Алекс и задумался. По каким это таким командировкам жена шляется, а? Попытался вообразить ее на Тверской за сто евро, но не вышло, не удалось представить и на вокзале за десять, ни в аэропорту за пятьдесят... Впрочем, ладно... единственно, с кем он мог ее представить, так это с каким-нибудь коллегой по работе, к кому, она собственно и поехала в Пермь. Однако Интернет не работал, надо было что-то делать. Он схватил телефон и набрал номер службы технической поддержки своего провайдера. Откликнулся другой вежливый женский голос:
— Вы позвонили в компанию «Нетбург-телеком». Ваш звонок очень важен для нас! В настоящее время все операторы заняты, пожалуйста оставьте свое устное сообщение после короткого звукового сигнала.
Алекс дождался пика и продиктовал:
— Вы что, охренели там? У вас же должен быть круглосуточный дежурный! Вот уйду я от вас в Корбину-телеком!
«Все, жизнь кончена» — подумал он, но тут его взгляд снова упал на записку жены и он прочитал послание полностью:
«Мне пришлось срочно уехать в командировку в Пермь. Я там куплю местную сим-карту и сама позвоню тебе. Доступ в Интернет я случайно выключила. Ольга».
Придя в себя, Алекс включил доступ в сеть, вышел в Интернет, набрал адрес, указанный на визитке неведомого Ратмира Поликарповича, и получил уведомление: «Страница, которую вы читаете, не существует. Возможно, вы перешли по устаревшей ссылке с другой страницы или из письма. Или случайно ошиблись, набирая адрес вручную. Попробуйте ввести адрес еще раз. А если вы действительно хотите что-то найти в Интернете, воспользуйтесь настоящим каталогом и поиском Яндекса».
Неоднократно проверив вводимую строку, и убедившись в полном ее соответствии с данными на визитке, Алекс в который раз подивился вычурности этого уведомления: «странно — если эта страница не существует, то почему я ее читаю? И как я ее читаю, если она не существует?». Оставив филологию сообщения на совести неведомых веб-дизайнеров, Алекс перешел в Яндекс. Но «поиск Яндекса» тоже не принес ощутимых результатов, и пришлось думать о том, что придется отправиться на улицу Ферсмана на своих двоих, благо располагалась данная улица недалеко — в пределах шаговой доступности.
Следующим действием, совершенным Алексом в то утро, была попытка отправки написанного еще в Питере очередного отчета в офис на Кадашевской набережной. Но Outlook Express не сработал.