Меня часто употребляли как жилетку, чтобы поплакаться, и ошибочно считали глубоко чувствующей и переживающей личностью. Но на деле, когда кто-то плакал у меня на груди, я вполне мог размышлять о программе новостей, о погоде на сегодня, об обществе потребления или мировой экологии. Но, скорее всего, краем глаза я поглядывал на часы, соображая сколько у меня еще осталось времени, и когда мой собеседник устанет, наконец, и уйдет.
Меня часто использовали как орудие или оружие, для достижения каких-то неведомых мне целей, и я почти всегда понимал, что являлся просто инструментом в чьих-то руках.
Меня уже все достали. Я бы хотел начать свою жизнь заново и желал бы прожить ее иначе. Я бы стремился узнать то, что мне нужно, гораздо раньше. Я бы хотел быть совершенно иным, не встречать тех, кого мне уже довелось встретить, и чтоб они не влияли на меня. И еще… Я всегда считал полным абсурдом утверждение, что все в наших руках, потому что есть вещи, которые мы изменить никогда не сможем.
Я уже не помнил, чем и как закончилось то первое занятия — вероятно, я все-таки уснул. Потом после курсов была небольшая вечеринка, поверхностные знакомства с коллегами — такими же жертвами садиста-лектора, что и я. А чуть позже, но в тот же вечер я вдруг уверовал в совпадения и карму. Ехал в гостиницу, своим ходом, поскольку засиделся в кафе с молодой симпатичной женщиной-марчендайзером откуда-то из провинции, учившейся в другой группе. Она даже не возражала, когда после нескольких доз алкоголя я запустил свои руки ей глубоко под одежду. Но до дела так и не дошло — она мялась, жалась, говорила, что еще не готова, а к сексу на первой встрече не расположена. Пришлось уйти — мы жили в разных отелях.
Машина осталась дома, а нанимать не хотелось. Вот и решил я прогуляться — воспользоваться так нелюбимым мною муниципальным транспортом, который не менялся здесь еще, по-моему, с прошлого века. Пока стоял на платформе и ждал поезда, подошла девушка — невысокая, симпатичная, несколько хулиганской наружности и со следами темной помады на губах. Такие мне всегда нравились. Одета в черную коротенькую курточку и термоджинсы в обтяжку. Полупрозрачное все, по прошлогодней последней моде, но сидит хорошо.
— Молодой человек, у вас не будет мелочи?
Я ответил непонимающим взглядом. Отвык я уже от таких обращений, и от «мелочи» давно уже отучился, а тут — девушка!
— Очень надо! — уточнила она.
Я демонстративно похлопал себя по карманам, мелочи, конечно же, не нашел.
— Ну, если нет мелочи, тогда может больше десяти? — продолжала она.
Я бы уж и дал ей пару десяток, не жалко, но у меня вообще с собой наличности не оказалось. Не ношу. Зачем, если есть карточка в кармане и микрочип в плече? Я же не сумасшедший сектант, чтобы вот так сразу отказываться от достижений цивилизации. Интересно, а экохристиане удаляют чипы под наркозом иди без? Ведь применение наркоза тоже искусственное нарушение природного явления — естественного болевого процесса…
— Извините, но нет. Сегодня вообще неудачный день, — произнес я какую-то шаблонную фразу.
— Так может, я заработаю?
Я снова притворился непонимающим. Девушка явно без особых комплексов, только обратилась, вот, не по адресу.
— Могу отсосать за полсотни кредитов! — уточнила она. Полсотни? Если кто-то знает себе цену, значит, он не раз ее называл.
— Нет уж, извините. Я тороплюсь, — буркнул я, а тут и мой поезд подошел.
Я вскочил в старинный вагон, а девушка осталась на платформе искать другой объект для своих усилий. Наркоманка, конечно же, на дозу собирает.
Гостиничный номер мне достался вполне приличный, без особых удобств, правда — душевая кабинка вместо ванны, но жить вполне можно. Если недолго. Упругие струйки душа ласково массировали тело, теплая вода расслабляла и успокаивала. Потом я вылез, лег на кровать, направил пульт на стену напротив и от скуки стал просматривать новостные таблоиды. Полистал видеоканалы, зашел на чьи-то частные ресурсы, посмотрел свою почту… Ничего интересного.
Я уже собирался спать, как в мой номер позвонили. Меня поприветствовала какая-то дама и сказала, что она из эскорт-службы отеля, и посоветовала мне скрасить одиночество — провести вечер и ночь с очаровательными девочками. Понять в чем дело было легче легкого: во многих гостиницах предлагают услуги проституток, это обычно даже включают в официальный счет. В общем, узнав, что услуги девушки по вызову обойдутся мне всего-навсего в сотню кредитов за ночь, я попросил прислать двух. Сразу же оговорюсь: я с продажными девками не сплю принципиально. Во-первых, себе дороже, а во-вторых, велика вероятность подцепить какую-нибудь нехорошую проблему. Я просто хотел, чтобы в первую ночь не было скучно, поэтому был готов заплатить девчонкам просто так, за то, чтобы посидеть в их обществе, поговорить, чтобы они рассказали о своей жизни, и не было бы так тоскливо. Сказалась давняя привычка «кабинетного оперативника» — везде и всюду вербовать агентов.
Я быстро оделся, причесался и убрал постель. В дверь постучали. На пороге стояли две вполне симпатичные девицы — с пухлыми губками и обманчиво невинными глазками. Привела их пожилая дама, чем-то похожая на учительницу начальной школы. И тут же потребовала предоплату — двести кредитов, предупредив, что чаевые — уже по моему усмотрению.
Весь вечер путаны провели со мной за обычными разговорами, и до секса дело не дошло. Девушки пили заказанные мною напитки, делились байками из своей жизни и мечтательно говорили, как им осточертело существование в их городе, и как они желают уехать куда-нибудь далеко и надолго. Около трех часов ночи я решил лечь спать и с девушками распрощался.
Но спал я недолго.
Рано утром меня разбудил громкий стук в дверь. Проклиная все на свете, я накинул халат и поплелся открывать. В коридоре стояло несколько человек в полицейской форме, а из-за их спин выглядывали те самые «ночные бабочки».
— Это он! — истошно завопила одна из них. — Это он, он, сволочь! Ты, сука, за все теперь расплатишься, я тебе обещаю!
В первый момент я вообще не понял, что происходит, но полицейские быстро мне все объяснили. Оказывается, эти шлюхи с утра пораньше явились в полицейский участок и написали заявления об изнасиловании в особо извращенной форме. Якобы они накануне вечером пришли вдвоем ко мне в номер, чтобы одолжить сигарет, а я затащил их к себе, связал и изнасиловал. Обоих. По очереди.
Сотрудники полицейского участка решили действовать незамедлительно, пока подозреваемый, то есть я, не скрылся с места преступления. Они тут же прислали в отель пару машин с оперативной бригадой и предложили мне проследовать под конвоем в участок для проведения следственных действий.
Девушки ехали за нами во второй машине, но самое удивительное, что, когда мы выходили на улицу, они шагали следом и, изображая несчастных жертв, горько рыдали, чуть ли не бились в истерике, вопя на два голоса:
— Этот подонок, негодяй, гнусный отвратительный тип изувечил всю мою жизнь! Кастрировать его надо, причем публично! Этому ничтожеству надо прострелить голову, ржавым гвоздем выковырять мозги и размазать их по стенке!
По документам я числился обычным бизнесменом — гендиректором компании «ЮниКод», и раскрывать свою истинную сущность не мог — Старик за это не то что отдела, работы бы меня лишил. Я не сопротивлялся — спорить с полицией бессмысленно и крайне опасно для здоровья. Меня обыскали, раздели догола, отобрали все вещи и, переодев в серую робу, запихнули камеру, но почти сразу увели в лабораторию для взятия образцов на анализ. Для экспертизы.
45. Алекс
А может, перестать обращать внимание на проблемы и трещины внешнего мира? Заниматься только своими делами, не смотреть на то, что происходит с другими, жить в своей скорлупе? Дом, семья, работа, медицинская страховка, большой компьютер с плоским экраном, ноутбук для перетаскивания с места на место, холодильник и куча всяких бытовых мелочей, которые и составляют основной смысл этой скудной жизни? В мире каждый момент кто-то умирает, а кто-то рождается, а кто-то делает аборт. В минуту сталкиваются между собой тысячи машин, одни люди разводятся, другие женятся или меняют свой пол. Особо верные изменяют тебе с твоими лучшим другом. Сотни красивых людей садятся на иглу, сходят с ума или кончают с собой, что в принципе, одно и тоже. И никто не знает, как о нем завтра отзовется человек, который только вчера говорил кучу лестных мелочей. И кто знает, задумается ли он над тем, что предал друга только потому, что тот с ним мог поступить точно также? Все старое уходит, уступая дорогу новым вещам, которые не идут в сравнение ни с чем, кроме низкопробного товара, который нам впаривают ежедневно, как высший сорт.