Отоспавшись и отъевшись за двое суток, Павел "взошел на борт воздушного судна" по хлипкой дюралевой лесенке. Видавший виды Ан-2 вез шумную компанию рудокопов, да какую-то подозрительную личность, так же как и Павел, одетую в камуфляж. Павел было заподозрил в нем сопровождение своей персоны, но когда самолет приземлился в районном центре, последнем, перед гигантскими ненаселенными пространствами, из него выпрыгнул один Павел, потому как никто не озаботился приставить трап к двери, подозрительная личность осталась в самолете.
Павел шел берегом реки, прикидывая, как проще добраться до точки с нужными координатами; шагать по берегу, а потом под прямым углом к реке – еще полсотню, или сразу двинуть "полетом ворона", напрямую, по азимуту? И тут натолкнулся на основательно побитую дюралевую "казанку". Как в древние, идиллические времена, старой России и молодого СССР, лодка не была прикована цепью к столбу посредством пудового замка. Он проследил взглядом дальше, от носа лодки, и за корявым забором с прорехами увидел мужичка, с явственно проступающими якутскими чертами на физиономии. Мужичок курил неизменный "Беломор" и с интересом разглядывал Павла.
Усмотрев, что на него обратили внимание, спросил жизнерадостно:
– Турист, однако?
– Ту-урист… – протянул Павел. После чего спросил: – Твоя лодка?
– Моя…
– А чего ж не прикованная?
– А кому она нужна? – резонно спросил мужичок.
– Мне, например…
– Ну, забирай… Сотню дашь?.. – с надеждой спросил мужичок.
– Дам… А мотор есть?
– И мотор есть! – радостно встрепенулся мужичок. – На ходу! Тянет – как зверь! Только бензину нет…
– А где бензин есть?
– У Петьки. Только он не продаст. Ему, эти, как их? Баски нужны…
– Да откуда ж тут баски возьмутся?! – изумился Павел. – Они ж в Испании живут…
– Эх, темнота… – сожалеючи протянул мужичек. – Деньги такие, зеленые…
– Так их не басками зовут, а баксами… – просветил Павел назидательно. – Пошли к Петьке.
Петька жил тут же на берегу, только хоромы были не в пример богаче: новенькая, блестящая золотыми сосновыми бревнами, двухэтажная крестовая изба, огороженная не забором, а тыном, с берега к закрытым воротам проложен настоящий слип. Мужичок робко нажал пальцем на кнопку звонка и тут же отпустил. Однако за забором услышали, кто-то подошел к калитке, врезанной в одну из воротин, послышался женский голос:
– Кто там?
– Это я, Аня, Санек… – робко, тоненьким голоском протянул мужичок.
Из-за калитки рыкнул грозный голос, сразу и не сообразишь, что тот же самый, женский:
– Опять похмелиться нечем?! Не умеешь заработать – бросай пить!
– Да нет, Аня, я клиента привел…
– Какого еще клиента?.. – недовольным голосом осведомились за воротами.
Однако изнутри что-то звякнуло и калитка распахнулась. В проеме стояла женщина, вполне достойная быть хозяйкой этакого жилища: ростом повыше Павла, и весом килограмм на тридцать потяжелее. При виде Павла, лицо ее сделалось любопытным, но она все равно ничего не спрашивала.
– А Петр где? – еще более робким тоном осведомился Санек.
– Петр работает, не то, что некоторые… – благодушно проговорила Женщина.
– Знаем, где он работает… – вдруг воспрял духом мужичок. – Самодуры поехал проверять…
– Он хоть самодуры проверяет… А другие – сами по себе самодуры… – видимо привычно скаламбурила утесоподобная Аня. – Чего надо-то?
– А бензина… – вступил в разговор Павел.
– Сколько? – сразу же взяла быка за рога Аня.
– Я думаю, две бочки хватит… – раздумчиво протянул Павел.
– Ско-ока?! – привычные ко всему глаза Анюты расширились.
Павел усмехнулся, проговорил:
– Да я с корешами поспорил, что до ледостава в Норильске буду. Сам-то я из Иркутска… На большую сумму стукнулись.
– А-а… Ну, да… Дело хорошее… – она возвела очи к небу, и через минуту выдала сумму.
Теперь уже Павел взвыл:
– Ско-ока?!
– А ты думаешь, в такую даль бензин задарма возят? – с любопытством спросила она, и потянулась к кольцу на калитке.
– Ладно, идет… – пробормотал Павел, и полез в карман.
Санек деятельно трудился, помогая Павлу катать бочки, снаряжать мотор, а потому Павел, когда загрузили обе бочки в лодку, спросил его:
– Почем у вас тут бутылка?
Санек назвал цену. Павел подумал, что он слегка ее завысил, потому как соотношение оказалось больше, чем у бензина. Но, тем не менее, не торгуясь, достал из бумажника зелененькую, с менее достойным президентом, не то, что на тех, которыми за бензин расплатился, сказал:
– Это тебе, Санек, на бутылку, за помощь…
По тому, как расцвела якутская физиономия, Павел понял, что Санек мысленно конвертировал водку в самогонку и сообразил, что теперь пить ему, не просыхая, не меньше месяца. Его проблемы… Больше не оглядываясь, Павел влез в лодку. Хоть и осела она основательно, но штормов в ближайшие сутки не предвиделось, а бочка бензина выгорит часов за десять. Так что, против течения обратно пойдет с такой же скоростью, что и по течению. Впрочем, глупо возвращаться тем же путем. Вниз по течению стоит довольно обширное поселение, правда бензину до него не хватит, но по течению и на веслах можно дотелепаться. А поскольку в этих местах единственный вид транспорта – самолет, то в это поселение наверняка хоть раз в месяц самолеты летают.
Павел легко отыскал устье речушки, которая позволит ему еще километров на тридцать приблизиться к месторождению, и гнал лодку по речушке, пока она не начала днищем скрести о камни. Загнав лодку между камней на берегу и сложив в форпик лишнее снаряжение, чтобы к трубке идти налегке, Павел завалил лодку двумя лиственницами, срубленными на берегу под самый корень, чтобы не было видно пеньков. Будто сами упали, и лежат себе. Предосторожность, возможно, и излишняя. Много ли в этих местах народу бродит? Может, на этом берегу уже лет пятьдесят человек не появлялся? Мысленно продолжив русло речки, Павел зашагал примерно в том направлении, чуть-чуть склоняясь влево. Алмазная трубка была все время слева на траверзе, а потом и осталась позади. Лишь на третий день Павел резко свернул к ней. Если его маршрут отслеживают по маячкам, то вычислить путь отхода будет проблематично. К тому же, всю электронику, и даже фотоаппарат, он в самом начале пути запрятал в форпик. Это только в кино можно увидеть, как прячущегося в закрытом стальном фургоне шпиона выслеживают по маячку, ловко подсунутому ему смазливой агентессой. Из закрытой металлической емкости ни одна радиоволна вырваться не может в принципе.
К трубке он вышел вечером. Он сразу узнал место; действительно, где еще может естественным путем намыться алмазов, что их можно горстями черпать? Чахлый ручеек струился меж чахлых лиственниц, огибая небольшой бугорок, неведомо откуда взявшийся посреди плоской, как шутки о новых русских, равнине. У подножия бугорка желтела промоина – вешние воды тут явно кружились нешуточным водоворотом. Павел похвалил себя за то, что так ловко рассчитал – вышел к трубке вечером. Однако все же решил проверить, не наврал ли неведомый зэк, и не соврала ли импортная игрушка? Разувшись, сняв одежду, полез в ручей. Да-а… Водичка была для его спины смертельно опасна. А потому он загреб лишь несколько пригоршней глины, выбросил на берег, торопливо вылез сам. Еще когда загребал, чувствовал твердые включения. Промыв глину в котелке, получил невеликую горсточку невзрачных стекляшек. Подумал, и почему это столько лет алмазы лежали на виду, и никто не нашел? Но тут же сообразил, что основные кимберлитовые трубки, кучкуются значительно дальше на северо-восток. А найти тут алмазы – было просто некому. Охотникам тут делать нечего, слишком бедные зверем леса вокруг. А эвенки, которые кочуют по тайге, алмазами не интересуются, потому как не нужны они им, бесполезные камешки. А те эвенки, которым алмазы нужны, уже не кочуют по тайге, по городам сидят и в основном водку пьют…
Спокойно проспав всю ночь, наутро Павел не спеша, собрался, сложил всю электронику кучкой, с великим сожалением вздохнул, расставаясь с приборчиком для определения координат, сверху пристроил радиомаяк, включил его, и зашагал прочь, взяв направление по азимуту прямиком к лодке.