Утром боролся со студентами — подписывал заявления с просьбой допустить к экзаменационной сессии тех, кто что-то не сдал вовремя зачетной. Обычно это физкультура, латинский язык, введение в языкознание. Фокус заключается в том, что на этом же заявлении я заставляю деканат писать пропуски, а потом отправляю к физкультурнику или латинисту «согласовывать». Режим наибольшего неблагоприятствования.
С утра обошел весь институт и везде чуть подкрутил винты.
Приезжала Н.Л. Дементьева, обедали с ней в каминном зале и обсудили общие параметры проблемы. Вот теперь еще будем заниматься делом преждевременным только потому, что не можем прямо сказать: рано! В музей Платонова никто ходить не будет. Вообще насколько все светлее и более емко из платоновского наследия то, что печаталось раньше. Там было больше человеческого и светлого. Немножко поговорили об общих событиях. Как дама очень опытная, Наталья Леонидовна держит в уме все имена и фамилии. Вообще помнит все. Моя попытка выудить у нее отношение к Путину закончилась полной неудачей. Молчит, как партизан. Единственное, что сказала: Путин любит балет. А кто его не любит?
Гусляров произвел очень хорошую выборку из моих годовых дневников для своего журнала. Но главное, все очень внимательно прочитал. Не слишком ли много у меня в дневнике слов? Даже сделал мне редкий комплимент: со временем это будет читаться, как было у Марка Аврелия: рушится империя, а тут описывается, как скрипит крестьянская телега.
Объявили награжденных премией «Триумф». Премия эта — детище Березовского, а руководит раздачей слонов Зоя Богуславская. Не скажу, что получать эту премию неприлично, но она отражает вкусы этого ловкого джентльмена, ставшего депутатом. С годами Богуславская, эта верная Оза, стала все больше напоминать старую библейку. Выбор ее соответствующий, хотя говорят, выбирает попечительский совет. На этот раз триумфаторами оказались знаменитый клоун Вячеслав Полунин, который уже лет десять не живет в России, Василь Быков, который полтора года живет вместе женой в Финляндии нахлебником тамошнего пен-центра, драматург Александр Володин, дирижер Георгиев, из Мариинского театра — как часто дирижирует он в бывшем Ленинграде? Кого же я пропустил? Но все равно преимущество за людьми круга Озы. Не награждать же выдающегося Белова!
11 января, вторник. Утром диктовал и отсылал в министерство проблемы связанные с «платоновской комнатой». Днем встретился с Сашей Трушиным из «ИТАР ТАСС» и передал ему копию. Он обещал сделать из нее что-то похожее на мое интервью. Кое-что еще и наговорил.
Вечером зван был на торжественный вечер, посвященный Рождеству, от имени президента и Патриарха. Ну, сначала я думал, что это вроде старинной, еще при Хрущеве, встречи с творческой интеллигенцией, потом понял, что все обстоит куда масштабнее и дешевле. Действие происходит во Дворце Съездов, перенаименованном в Государственный кремлевский дворец. Для меня все знакомо, В.С. традиционно не пошла, поэтому взял с собой С.П. Он всегда очень точно подсказывает, кто есть кто, и помнит по телевизионному экрану все фамилии. Оказалось, что какой-то задушевной беседы, а потом ужина не будет. В холлах и фойе были накрыты столы, означавшие вместо глубокого и горячего слова фуршет, легкомысленное и искрящееся словцо аперитив. Шампанское, разлитое по бокалам, конфеты, пирожные. Я сразу смекнул даже не потому, что увидел, а потому, что предчувствовал: Путин постарается объединить разрозненную интеллигенцию, и в первую очередь творческую. Званы были не только все политики и правые и левые. Но и вся интеллигенция — и Черниченко, и Вас. Белов. Я уже, наверное, писал об этом, но когда я вижу Василия Ивановича или Валентина Григорьевича, меня охватывает одно и то же механическое чувство — хочется вытянуться по стройке смирно.
Надо отметить, что здесь почти не было столь любимых Лужковым бабочек. Почему-то, когда я вижу лужковскую фрачную тусовку, всегда вспоминаю фильм «Однажды в Америке». Как же хорошо сидели черные костюмы и белые рубашки на героях американского разбоя!
Мне кажется, что такому объединению как одна, так и другая интеллигенция не рады. Одни уже прижились в этом разброде и знают, что при объединении потеряют, не хотят делиться. У других сразу рухнет их слава диссидентов и борцов с русопятостью. Видел К. Райкина, А. Абдуллова, А. Любимова. Все «наши» тоже были. Как всегда, был рад поболтать с М.П. Лобановым и его женой Татьяной. Все, тем не менее, были польщены, что оказались званы.
Хорошо говорили Патриарх и Путин. Последнего, как всегда, выручал или его редкий ум или редкий такт, проявляющиеся и в крупном, и в мелочах. Путин на этот раз был в черном костюме, который он не любит. Но это, однако, сочеталось с черной мантией Патриарха. Патриарх у нас тоже умница, но и народ придает его словам какое-то более глубокое значение — все скучают по знакомым словам церковных книг, по возвышенной риторике, по иному не бытовому слову.
Концерт был хорош, но иногда его течению не хватало вкуса. Дети, одетые под ангелов с серебряными крыльями, выглядели, скорее, умилительно, нежели трогательно. Безо всякого голоса, одетая, как боярыня, в золото, Зыкина пела о Боге и Божественном с той же пафосной задушевностью как раньше пела о Ленине и компартии. Не было Лужкова, как некоего антагониста нынешнего премьера и его власти, но замещал мэра на сцене депутат Кобзон в красном жилете и красной бабочке. Он пел об атамане Кудеяре и о его раскаянии. Песня, кажется, заканчивается призывом молиться за душу разбойника. Но у меня эта прекрасно исполненная песня не вызвала желания сразу же все простить Борису Николаевичу. Наина Иосифовна сидела в первом ряду вместе с Патриархом и Путиным. Все это было саккомпанировано телевизионным экраном, где разбирались тезисы Хомякова Примаковым, Жириновским и Зюгановым. В конце на вопрос телевизионной ведущей, вдруг оказавшейся в зале, о главном принципе объединения — заскромничав, как курсистка, Путин сказал: любовь». Я помню, как я долгие годы неверно выговаривал фамилию Зюганова через «д» Дзюганов.
Общее настроение было хорошее. Виню себя за то, что люди старались, радовали и вводили меня в мир больших чувств. А я огрызаюсь и злобствую.
12 января, среда. Утром еще в постели читал статью о Берберовой в «Новом литературном обозрении» (№ 39). Речь идет о ее некоторой симпатии к немцам во время войны. Одновременно есть некоторые рассуждения о знаменитой книге Берберовой «Курсив мой», в которой она дала ряд убийственных оценок своим современникам. Эти оценки часто были связаны с ее личными пристрастиями. И ничего, сглотнули голубчики-господа. Вот она сила слова. В статье есть еще пассажи, расшифровывающие прохладное отношение к ней литературной общественности. «Мы жизнь Нины знаем близко. Решительно никаким «сотрудничеством», даже в косвенной форме, она не занималась, а по горячности характера высказывала иногда «еретические мнения (нравились сила, дисциплина, мужество, предпочитала русских евреям и русские интересы ставила выше еврейских»). Это, кажется, Газданов в письме Бунину. Кажется, мы нашли нового шофера. Это может прекратить монополию нашего всеобщего любимца Феди.
Показали по телевидению репортаж о мальчике, который лишился обеих рук в тот момент, когда срезал куски кабеля на высоковольтной линии. За десять-двадцать метров технической меди или алюминия ему платят 100–200 рублей. Потом взрослые дяди, нанявшие этого мальчика, продают дорогой металл. Мальчик лежит в бинтах и еще не понимает, что с ним произошло. Мама кормит его с ложечки. В связи с этим вспомнил, что встретился и довольно сухо поздоровался с Толей Приставкиным на Рождественском приеме в Кремле. Толя у нас один из главных противников смертной казни. Но у меня другие основания здороваться с ним сухо. Я ведь тоже не за смертную казнь. Человеческую жизнь, которую дал — ну если не Бог, — то Провидение, не человеку же и отнимать. Но здесь, в этом случае я своими руками повесил бы того взрослого, который мальчишку погнал на линию электропередачи. Но возможно ли было такое при предыдущем политическом режиме? Тут же сказали, что это — типичный промысел в Кузбассе и назвали чудовищную цифру пострадавших людей, в основном мальчишек, а не взрослых.