— Вот это встреча! — восторгался отставной майор. — Как не отметить… Пошли, Федор, чокнемся по этому поводу… Помнишь, как однажды на учениях водку жрали? Называется, доблестное офицерство! Сейчас время пошло другое…
Как Поспелов не упирался и не отнекивался, как не ссылался на срочные «дела», будничный костюм, Фролов насильно втащил его в ресторанный зал, усадил за свободный столик и, барственно, важно, пришелкнул двумя пальцами, подзывая официанта. Развалившись в полукресле, вдумчиво изучил меню. Столько назаказывал, что у бедного старшего лейтенанта взмокло подмышками. Еще бы не вспотеть — стоимость заказа равнялась, при самом беглом подсчете, месячной работе на Киевском вокзале…
— Каким бизнесом занимаешься? — важно осведомился майор, поглядывая на даму, сидящую за соседним столиком. — Как жена, дети?
— Жена — нормально. Детьми не обзавелся, — помолчал и стыдливо признался. — Безработный.
Тошно признаваться в великолепном ресторанном зала, в обстановке богатства и безделья, но врать, изощряться в выдумках не хватило сил. Да и зачем придумывать несуществующий достаток, когда напротив сидит не бизнесмен или владелец казино — свой брат, офицер, с которым вместе служили, жрали водку, ухлестывали за женщинами. Если не он, кто поймет современного голодранца с его нищей пенсией и семейными невзгодами?
— Безработный? — громыхнул Фролов на весь зал. Так, что сидящие неподалеку удивленно обернулись. — Сам Бог послал меня в этот ресторан. Считай, парень, сглотнул редкую удачу…
Оказывается отставной майор ныне командует группой инкассаторов, собирающих деньги из пунктов обмена валюты. Только вчера открылась выгодная вакансия — водителем служебной легковушки. Месячный оклад — тысяча баксов.
— Не скрою, служба опасная. Бандиты облизываются на инкассаторские мешки, ловят удобный момент. Поэтому мой босс предпочитает брать на работу офицеров в запасе, которые умеют постоять за себя… А я отлично знаю, что ты из себя представляешь, поэтому завтра же буду рекомендовать…
У Поспелова закружилось в голове. Будто он уже успел опростать по меньшей мере пять рюмок «злодейки с наклейкой». Отставной офицер снова почувствовал себя «в седле».
Выпили с Фроловым крепко. За удачу, за встречу, за будущие успехи нового водителя инкассаторской машины, за жизнь. Говорили, перебивая друг друга, вспоминали службу, перебирали по памяти сослуживцев. Долго прощались на тротуаре возле ресторанной двери. Договорились завтра же утром встретиться для оформления.
Рядом — остановка троллейбуса. Трое подвыпивших парней заигрывают с кокетливыми девчонками. Поспелов пытливо оглядел их и прошел мимо — лучше не рисковать, прошагать лишние пару кварталов и окунуться в метровское многолюдие. Алкаши увязались за ним — предлагали выпить, бормотали о какой-то Клавке, ожидающей их для продолжения удачно начатой пирушки.
Поспелов не отвечал — почти бежал к входу в подземный переход. Разочарованные выпивохи обложили «интеллигента» черным матом и отстали… Слежка? Нет, нет, слищком уж примитивно… Вот эта немолодая чета, вышедшая из под»езда, более подозрительна. Идет следом, будто приклеенная…
На этот раз Федор не ошибся — за ним, почти наступая на пятки, шли агенты Удава. Сменяя друг друга довели Поспелова до военного городка.
Кариес не собирался навещать старшего лейтенанта без предварительной проверки. Шестерки Фомки два дня бродили неподалеку от дома, в котором жил Поспелов. Предлагали прохожим дешевые шмотки из Турции и Польши, примостившись на лавочке, распивали пиво, короче говоря, вели себя ненавязчиво, как нынче проводит время золотая и не очень золотая молодежь.
Ничего опасного, все — в норме.
На третий день посланец Лягаша позвонил по телефону.
— Слушаю вас. Квартира Поспелова, — ответил бодрый женский голос.
— Мне бы Федора Семеновича, — с трудом смягчая хриплый свой басок, вежливо попросил Кариес.
— Федор Семенович сегодня работает! — торжественно проинформировала Клава, будто муж превратился не в простого водителя, а, по крайней мере, в вицемэра. — Кто его спрашивает?
— Старый приятель. Мы с вашим мужем вместе служили, — завилял телохранитель, не подготовивший внятного ответа на простой, в принципе, вопрос. — Может быть, найду Федора на работе? Подскажите, пожалуйста, где он трудится?
Клаве бы промолчать, но у болтливых женщин язык работает, опережая рассудок. Тем более, перспективное место работы Федора настолько обрадовало её, что она видела все вокруг себя в розовом цвете. Да и зачем ей таиться от сослуживца супруга, что криминального в том, что она честно скажет чистую правду?
— Вряд ли вам удастся его найти — Федя работает водителем инкассаторской машины. Лучше скажите, где найти вас?
— Позже сам перезвоню… Извините за беспокойство.
Положив трубку, Кариес глубоко вздохнул и вытер с угреватого лба обильный пот. Нелегко давались ему «интеллигентные» переговоры, не привык бандит к вежливостям и извинениям, значительно легче выдать: телка, кликни мужика, базар есть. Но, как любит говорить ученый стоматолог, превратившийся в главаря банды, с волками жить — по волчьи выть…
Известие о перспективном месте службы бывшего офицера обрадовало Кариеса. Все же, Лягаш далеко смотрел, вербуя начальника охраны банка, будто знал — пригодится для очередной «акции». Позавидуешь стоматологу! Когда его повяжут или замочат и Кариес возглавит группировку, ему пригодится опыт босса.
В том, что именно он станет во главе банды, нынешний телохранитель ни на минуту не сомневался. Больше просто некому — не Фомке же командовать, пучеглазому выродку какого-то профессора.
В одинадцать вечера — повторный звонок. На этот раз ответил высокий мужской голос, переполненный самодовольством и самоутверждением.
— Слушаю.
Смягчать хрипы в пропитой глотке, изощряться в приторных вежливостях нет необходимости. Шестерка должна знать свое место, если позабыл — показать. При необходимости — плеткой или палкой.
— Здорово, дружан… Узнаешь?
Поспелов, конечно, не узнал, да и как он мог узнать, когда ни разу не видел лягашского телохранителя, не разговаривал с ним. Но одно единственное словечко — «дружан» больно ударило по нервам и они завибрирвали.
— Не… узнаю.
— Базар не для телефона. Нужно встретиться… Не штормуй, кореш, не замочу и не пошлю под молотки. Цынкани, когда свободен?
Поспелов буквально окаменел, язык будто приклеился к небу. Клавка испуганно заглядывала в посеревшее лицо мужа, спросить вслух не решалась — ограничивалась вопросительными жестами.
— Чего молчишь, кореш? Сбрендил со страху? Завтра в три дня подруливай к метро «Кузьминки». Буду ожидать. Гляди только, не скурвься — залетишь на беспредел…
Короткие гудки прозвучали поминальной молитвой.
Кариес неспроста назначил время встречи после обеда — в девять утра он приехал в военный городок и устроился под навесом коммерческого кафе напротив дома Поспелова. Замысел — простой и сложный, одновременно: если мужик скурвился — ночью в уголовку не побежит, подождет до утра, а утром посланец Лягаша его прихватит.
Телохранитель гордился своей смекалкой, позабыв о том, что существует телефон.
Но Поспелов не собирался звонить и докладывать о появлении бандитского «представителя», его мучил страх: поселился в каждой клетке тела, заполнил мозги. Всю ночь Федор не спал — бродил по квартире, поникший, сумрачный, потерявший недавнее самодовольство.
Клава тоже не спала — ходила за мужем.
— Что случилось, Феденька? Кто тебя так напугал?
— Отстань, — мучительно морщась, бросал Федор. — Не до тебя…
Утром жена послала Поспелова в булочную за хлебом. С вечера осталась половина батона, можно было бы и не посылать, но женщина надеялась — развеется супруг, успокоится.
Едва Федор появился на улице, к нему подошел невысокий, широкоплечий, медвежеобразный человек. По приятельски взял под руку.
— К ментам нацелился, падла? — угрожающе пробурчал он. — Скурвился, сука?