Собирать «гвардию» — зряшное занятие. Под рукой только Кудряш и Секретарев. Наташа бегает по городу, знакомится со стоматологами и зубными техниками. Костя с неменьшим усердием разыскивает родителей Лягаша. Благо, не с пустыми руками — имеется фамилия: Василий Комов. Если, конечно, не сработана ксива — фальшивый паспорт.
— Приговор? — медленно, тягуче спросил командир пятерки, чувствуя, как задрожало сердце. — Поспелову?
— А ты как думал? — взъерепенился Сомов, гневно сверкая глазами. — Мы не в игрушки собрались играть. Борьба с преступностью требует честных и волевых людей. Изменил, предал — получай!
— Когда?
Генерал подышал, ощупал левую половину груди, походил по комнате избы. Сегодня они встречались не в лесу и не на генеральской квартире — в так называемой конспиративке.
— Торопиться выполнять приговор не станем. До тех пор, пока Поспелов не выведет нас на Кариеса, тот — на Лягаша. Но обоих держать под крепким контролем, уйдут — ответишь, — и — повторил. — В игрушки играть больше не будем.
Ехал Пахомов домой и размышял. Старался отвлечься от мысли об армейском друге, таким же, как и он сам, командире роты мотострелкового полка. Которого Николай должен застрелить… За предательство или не за предательство — не имеет значения, главное — нажать на спуск, видя страх и недоумение во взгляде Федора.
Время есть, вдруг обнаружатся новые данные, оправдывающие Поспелова — и такое ведь бывает: нелепое совпадение обстоятельств, ложное освещение увиденных событий. Тогда можно будет с облегчением вздохнуть, крепко припечатать ладонью по спине друга — чуть было не отправил тебя в ад, чертушка.
Пока — выполнять свой долг! И не одному — вместе с друзьями по пятерке.
Наташа пусть работает — разбираться с зубными врачами легко и безопасно. А вот Бузина нужно непременно разыскать. В его руках — выход на сыщика Неелова. Без Вани найти в огромном городе телохранителя Лягаша почти невозможно.
Наташа, действительно, знакомилась со стоматологическими поликлиниками: и частными, и государственными. Больше всего её интересовали ветераны зубного «фронта», начиная от бабушек-регистраторш и кончая солидными золотозубыми врачами, проработавшими много лет.
Никогда раньше она не догадывалась, сколько развелось по Москве лечебных стоматологических поликлиник и кабинетов — года не хватит обойти все, ноги собьешь в кровь, сотню пар обуви износишь. Впечатление — население огромного города поголовно все, без исключений, страдает болями в зубах и в деснах, мучается от нарывов во рту и дырок в «клыках». С раннего утра толпы страдающих зубной болью москвичей оббивают пороги лечебных заведение. Попробуй пробиться с нелепым вопросом: знали ли вы зубного врача Комова?
Но надо, значит, надо!
— Простите, у вас врач Комов не работал?
Старушка подняла на лоб старомодные очки, прищурила опухшие глаза.
— Комов?… Нет, не знаю такого… Петров, Сибирцев, Степанов — пожалуйста, а Комова нет… Да вы не волнуйтесь, барышня, наши врачи — классные специалисты, записывайтесь к любому — не пожалеете…
Поблагодарив за внимание и пообещав завтра же утром записаться, девушка выскочила на улицу.
Через два квартала — очередное стоматологическое отделение. Наташа выждала в коридоре появления самого пожилого врача.
— Простите, можно спросить…
— В порядке очереди. Вас вызовут. Опустите карточку в ящик на двери.
И потопал по коридору, внушительно потирая распрямленной ладонью розовую лысину. Аналогично отреагировала сестра в туго затянутом на талии прозрачном халатике: крутанулась на месте и полетела по коридору, едва прикасаясь к полу точенными ножками.
Есть же такие необязательные люди, даже в медицине, подумала Наташа, покидая неприветливое заведение.
Еще один адрес.
— Комов? — переспросила женщина в белом халате, стоящая в коридоре стоматологического кабинета с сигаретой в зубах. — Зубного врача Комова?… Нет, не знаю… Да и некогда вспоминать, деньги приходится зарабатывать, трудиться… Извините, пожалуйста…
Погасила в консервной банке сигарету и поспешила к своему «зубодробильному» креслу…
Громадная, четырехэтажная поликлиника в другом районе города.
— Нам некогда давать справки, видите, сколько больных на очереди…
Но так было редко — в основном внимательно выслушивали, пытались вспомнить, когда и где слышали знакомую фамилию. И сочувственно предлагали ивановых, сидоровых, нестеровых. Расхваливая их профессионализм, умение лечить без особенной боли…
На следующий день — очередная «порция» поликлиник и кабинетов. С тем же результатом.
В голове — трезвон, ноги болят. Появилось чувство бессмысленности дальнейших поисков, желание окунуться в домашний уют, позвонить Николаю и признаться: прости, дорогой командир, устала, не могу больше видеть зубные протезы в шкафчиках, слышать оханье больных… Не могу! Перепасуй задание хотя бы Косте, он — молодой, резвый, справится.
Но признаться в немощи мешал гордый характер, проклятое самолюбие. Тем более, кому поплакаться — Николаю? Ни за что!
Все же поняла — задания не осилить, и придумала другой способ, менее перспективный, зато не такой утомительный. Если не получается непосредственное общение, почему не воспользоваться телефонной связью? Явная экономия времени и сил.
В одной из поликлиник девушка выпросила список номеров телефонов всех — или почти всех — стоматологических лечебниц столицы. Опять же — и государствнных, и частных. Заперлась в своей комнате, попросила мать не беспокоить, не кормить и не поить, забрала из коридора трубку радиотелефона. Принялась названивать, аккуратно вычеркивая из списка очередной номер.
Поиски сдвинулись с мертвой точки.
— Алло, стоматология? Скажите, пожалуйста, у вас врач Комов не работал?
— В какое приблизительно время? Год тому назад, два, три?
— Пожалуй, пораньше, — замешкалась девушка. — Кажется, семь-десять лет…
Отвечающая Наташе женщина оказалась отзывчивой и порядочной. Попросила подождать: она, дескать, опросит врачей и сестер. Ждать пришлось довольно долго — минут пятнадцать. Результат прежний — никто Комова не знает.
Девушка меняла подходы: то упоминала отчима, который оставил мать и дочь без средств к существованию; то плакалась об исчезнувшем отце, которого она надеется разыскать; то восхищалась профессионализмом стоматолога Комова — после его лечения она, дескать, ни одному врачу не верит.
Причины — разные, ответы — однообразны. Комова никто не знает.
Но не зря дедуля говорит: кто хочет, тот добьется. Не просто говорит — напевает. А Наташе очень, ну, очень хочется появиться перед командиром пятерки и небрежно, с усталым вздохом, уронить: нашла твоего Комова, на, держи его адрес и телефон. Представляла себе сдержанную улыбку на суровом лице Пахомова, ласковый взгляд и сердце замирало.
Может быть, из-за бешенного желания, может быть, просто повезло, но в частном стоматологическом кабинете, расположенном где-то в Пролетарском районе, мужской голос ответил не стандартной фразой.
— Вася Комов? Как же, как же, знаю этого оболтуса. Что он натворил?
От неожиданности Наташа онемела. Только таращилась на телефонную трубку и пыталась выдавить из себя хотя бы пару связных слов.
— Алло! Алло! Вы меня слышите?
— Да… слышу…
— Все же что натворил этот бездельник?
— По телефону трудно об»яснить — разрешите приехать?
— Ради Бога. С левяти утра до пяти вечера ежедневно, минус — воскресенья и праздники… Лучше — во второй половине дня. Я меньше загружен…
Ожидать вторую половину дня Наташа не в силах. В половине десятого утра она уже стояла в крохотной регистратуре возле стола, за которым сидела полная женщина с крашенными волосами, в белом наглаженном халате. Скорей всего, супруга владельца кабинета. Или — сестра-племянница.
Очередь больных сравнительно небольшая — три человека: одышливый старичок с белоснежным носовым платком, прижатым к щеке; молоденькая девица, охающая и ахающая; парень, накачанный и наглый — то и дело скалится, пытается заглянуть в декольте девице. Ни малейшего намека на зубное недомогание — смеется, шутит.