— И что мне теперь делать? — выслушав подробный рассказ своего названного брата о её новых способностях, Ольга несколько воспряла духом. В конце концов, возможная перспектива будущей блондинистости и удлинения ушей, — не такая уж и большая плата за существенное увеличение срока жизни и молодости. Ну а что касается её проявившихся морозильных способностей, то, как говорится: 'У носорога плохое зрение. Но при его весе, это не его проблемы!
В конце концов, — она молодая, симпатичная женщина, а как гласит кодекс джентльменов, женщин обижать нельзя. Если же на её пути попадется какой-нибудь неджентльмен, то кто ж ему виноват?
— Не нервничать по пустякам, — пожал плечами Рау. — Если хочешь, я могу тебя немного подучить магии, раз уж так случилось. Хоть меньше за тебя опасаться буду, когда ты куда-нибудь уходишь.
— Да я не об этом… — протянула Ольга. — Меня ж с работы наверняка уволят. Да и случай с Гогаберидзе, может милицию, а то и ФСБ заинтересовать. Мало ли что…
— Ну, насколько я успел изучить твой мир, ты зря беспокоишься, — улыбнулся Рау. — Во первых, я посмотрел ваши газеты… то, что ты называешь желтой прессой. Так если им верить, у вас постоянно что-нибудь аномальное происходит. Вон, с полгода назад, вообще, если им верить, целая эпидемия самовоспламенений была… И ничего. Так что на какого-то кавказца, спьяну обморозившего себе нос, внимания и вовсе не обратят.
— Что же касается твоей работы… Знаешь, даже если тебя и выгонят с неё, — ничего страшного. Денег у нас еще много… — он со значением покосился на коридорную тумбочку, 'временно исполняющую' обязанности сейфа, в которой находился так до конца и не разобранный пакет с долларами. — А если и не хватит, так у меня запас Зимних Слез есть. Кроме того, ты ведь сама не так давно жаловалась, что у вас людей на работе сильно не хватает. Думаю, при такой нехватке, никто тебя выгонять не будет. Ну может пожурят малость… выговор дадут… И то не обязательно. Какое-то аномальное явление… ты-то тут причем?
— Хорошо бы… — улыбнулась Ольга. — А если расспрашивать начнут?
— Начнут наверно, — пожал плечами Рау. — Ну и что? Ты ничего не знаешь, ничего не понимаешь, была в истерике и убежала. А что там было, — от расстройства не обратила внимание, и вообще ничего не понимаешь… Так что держись этой версии, и все будет в порядке…
— Эх… — вздохнула Ольга. — твоими бы устами, да мед пить… А вдруг, мной органы заинтересуются?
— Ну, интересоваться они могут, сколько влезет, — мягко улыбнулся эльф. — А вот если с тобой какая-нибудь беда приключится… От их внимания, или не от их… То просто вспомни меня, и мысленно позови. Я услышу. Обязательно услышу. И приду за тобой. И тьма насытится душами тех, кто посмеет встать на моем пути, а вечные снега впитают их кровь. — Рау произнес это просто, без какой либо аффектации, но в тот момент, когда он это говорил, его лицо неуловимо изменилось. И Ольга неожиданно остро ощутила, что сидящий рядом с ней невысокий паренек, — не только её названный младший брат, но и опытный воин и убийца, лучший полководец народа снежных эльфов, невесть сколько лет стоящих на страже интересов тьмы в молодом, жестоком, и загадочном мире.
Мире, где никогда не было ни Гаагских, ни Женевских конвенций, мире, где уже много лет бушевала страшная война на уничтожение, где геноцид был обыденностью, а массовые убийства — не стоящим упоминания в летописях пустяком. Древним, смертоносным холодом вечных снегов Хладоземья тянуло от этих слов.
Но вот Рау вновь весело улыбнулся, и наваждение схлынуло, как не бывало.
— Впрочем, я практически уверен, что ничего подобного не потребуется. Ты можешь не беспокоиться сестренка. Поверь мне.
— Хорошо. — Кивнула девушка. — Я верю. А эти слова… Про тьму и снег, откуда они? Ты как будто ритуал какой говорил.
Рау молча кивнул. — Это и есть, отрывок из одной старой клятвы… Старой, но не потерявшей своей силы. Это клятва отряда, которым я командовал. Лучшего рейдерского отряда во всем Хладоземье. — Лицо его затуманилось от воспоминаний, и Ольга поняла, что ей не стоит продолжать расспросы.
— Ладно, волчонок. — Она слегка потрепала его по голове. — Хватит кукситься. Вернешься еще ты к своему отряду. А сейчас, — помоги мне с уборкой. Бардак мы тут развели, первостатейный. А завтра, — тебе в школу, а мне на работу. Если конечно, меня и впрямь не выгнали. — Она широко улыбнулась, стараясь подбодрить названного брата.
— Как скажешь. — усилием воли прогнав от себя не вовремя нагрянувшие воспоминания, Рау поднялся с дивана, и обвел взглядом изрядно разгромленную квартиру…
— Ой-ёёё — Выразил он свое мнение по поводу представшего перед ним беспорядка.
— Ммдааа — согласилась с ним Ольга. — Ничего, надеюсь до утра убраться успеем!
— Я тоже… очень надеюсь! — Еще раз обведя взглядом поле деятельности с тяжким вздохом откликнулся Рау.
— Есть!!! — в кабинет Квашенникова ворвался возбужденный Серпенцев. — Нашли мы эту 'Снегурочку'!!!
— Как? — только и выдохнул тот.
— Тридцать третья городская больница. У меня там знакомый работает. Коля Пахомов. Помнишь, он еще по делу Давыдовых свидетелем был. Так вот, сейчас он мне позвонил. Его коллега, при нем, отбила кончик носа у вздумавшего приставать к ней какого-то пьяного грузина. Он сразу, как она вышла, мне звонить бросился.
— А причем тут мы? — не понял Петр Иванович. — Бытовуха какая-то…
— А притом, что она в прямом смысле отбила… вначале заморозила, а потом по морде- РАЗ!!! И нос — тю-тю… — для иллюстрации Сергей Аркадьевич схватил карандаш, и сломал его одним быстрым движением.
— Так!!! — Немедленно выскочил из-за стола Квашенников. — Сейчас же звони в милицию, чтоб не вздумали ничего предпринимать по поводу этого убийства. Дело забираем себе. Пусть они к ней и близко не подходят!
— Какое убийство? — Не понял Серпенцев.
— Этого… кавказца. Как его звали-то хоть?
— Аслан Рустамович Гогаберидзе. А нашу клиентка — Ольга Алексеевна Ястребова. Только никакого убийства не было. Этот Гогаберидзе сейчас лежит в 'травме' с перебинтованным носом, и довольно-таки занудно матерится, совмещая это с угрозами по Ольгиному адресу. Похоже что нос ему был дорог как память о прожитых годах, и эта утрата его несколько расстроила.
— Ты хочешь сказать он жив? — недоумевающее переспросил Квашенников.
— Жив и даже относительно здоров. Если конечно не считать многочисленных обморожений, отбитого носа и делириум тременс,[20] из которого его сейчас пытаются вывести.
— Странно… — вновь усаживаясь на свое место, заметил Квашенников. — До сих пор никто из подвергшихся магическому воздействию, по нашим сведениям, не выживал.
— Может, у этой Ольги, настроение было хорошее… Или маг, который её защищает, послабее Давыдова будет… Мало ли… — откликнулся Серпенцев.
— А как же бригада Оценщика? — напомнил подполковник. — Кстати, о бригаде. У тебя фотографии этой Ястребовой есть? Похожа она на тринадцатилетнюю девочку-блондинку?
— Фото пока нет… он же мне только-только позвонил… Но к утру — будут. Впрочем, я понял, о чем ты. Я его об этом в первую очередь спросил. Нашей снегурочкой она однозначно быть не может. Как сказал Пахомов, — 'Такую фигурку с детской не спутаешь! . Да и волосы у Ястребовой не белые, а русые. Так что не то. Но связь — однозначно есть!
— Отлично. — Подвел итог под беседой Квашенников. — тогда ты займись этим Пахомовым, сделай фото Ястребовой, пройдись по соседям… Рома с Пашей, — пускай за ней походят, а Коля — проверит по базам, есть ли у нас на неё что-нибудь. И еще. Говоришь кавказец этот, отомстить грозился?
— Ну да… — Серпенцев кивнул, не понимая замысла начальства.
— Отлично. Предупреди милицию, чтобы не вздумали к ней лезть. И коллег, чтобы относились так же, как и раньше. Главное — не напугать. А если этот… как его… Гогаберидзе вздумает что-либо предпринять… пусть предпринимает. А мы посмотрим. Понятно? — Квашенников преобразился. Известие, принесенное ему Серпенцевым, давало нить. Да какую нить, целый канат, и упускать этот шанс он не намеревался.
20
Delirium tremens — белая горячка.