— Считайте это одним из проявлений магии эльфов — вы же знаете, что мы легко читаем эмоции, и родную кровь я бы сразу почувствовал.
Тунский кивнул, соглашаясь с моими словами, и встал.
— Может, все-таки согласишься работать на меня?
— Как вы себе это представляете? Я был и остаюсь подданным Иллинадора и охраняю Дмитрия по приказу Правителя, как его внучатого племянника. Неужели Его Величество не показал Вам приказ о моем назначении?
Тунский крякнул с досады, но ничего не сказал. Очередная попытка меня завербовать провалилась, но… я бы на его месте поступил точно так же, и осуждать его не имею права.
А пока я сгорал от нетерпения увидеть мать и проклинал Тунского за вынужденную задержку.
— Если мои ответы Вас удовлетворили, я хотел бы познакомиться с моей матерью. Где она живет?
Граф замялся, но тут же махнул рукой:
— Следуй за мной. Я поселил их — ее и нанятого ей проводника — в гостевом крыле, но, прости, дать им свободу перемещений не имел права.
«Хорошо, что не в тюрьму» — подумал я, шагая рядом с Тунским по коридорам дворца.
— Ну вот, мы пришли. Дальше ты сам. Их судьба теперь в твоих руках. Вы свободны! — обратился он к гвардейцам и посмотрел мне в глаза. — Прости, но это моя работа. — Я кивнул в ответ и тяжело вздохнул. Мне предстояло сделать самый трудный шаг — постучать в дверь.
— Смелее, солдат, она тебя ждет.
Тунский хлопнул меня по плечу и удалился в сопровождении охраны.
Я постучал, правда, не сразу. Прошло минуты две, в течение которых я пытался упорядочить мысли и поставить необходимые блоки. Кто-то шел с той стороны двери, под весом идущего скрипели паркетины. Что сказал Тунский — спутник, у нее есть проводник. Вероятно, наемник, но тогда почему он живет с нее в одной комнате? Я знал эту квартиру — тут мы жили весной. Крохотная гостиная и спальня с двумя кроватями, которые при желании можно сдвинуть — и будет одна большая. Не о том я думаю! Дверь приоткрылась, и суровый на вид мужчина лет сорока осмотрел меня с ног до головы, уделив пристальное внимание моим глазам. Я не отводил взгляда, в свою очередь стараясь рассмотреть того, с кем мне предстоит иметь дело: короткая стрижка, седые виски, глаза цвета гречишного меда, военная выправка, широкие плечи. Бывший солдат, а теперь наемник? Дверь распахнулась, значит, я тоже прошел проверку, и меня пригласили войти.
— Ларсель?
— Да!
— Подожди здесь.
Немногословен — еще одна черта, взятая мной на заметку. Я остался стоять, с нетерпением ожидая встречи с той, кто дала мне жизнь. Знала ли она, что у нее родится беловолосый ребенок и что его отнимут сразу после рождения? Что она чувствовала, когда поняла, что беременна? Счастье или досаду? Любила ли она меня тогда…. О боги, я сойду с ума!
Дверь в спальню отворилась, и она застыла в проеме — тонкая, как тростинка, с такими же желтыми глазами, как у меня. Минуту мы смотрели друг на друга. Мне не понадобилась напрягаться и читать ее мысли — все смыла прочь волна незнакомого мне ранее, но такого желанного чувства, что я не сразу подобрал название ему. Она не стала таиться — полностью распахнула свое сердце, и только многолетняя выдержка удержала меня на месте. Материнская любовь смела ко всем чертям мои щиты и блоки.
Она подошла и протянула дрожащие пальцы к моему лицу:
— Сын….
Потом наступило время слез, объятий, смеха и мы говорили и говорили, не в силах остановиться. Мамин муж, а вовсе не наемник, как считал граф, принес вина и еды. Дима, прихрамывая, примчался меня спасать — взрыв моих эмоций долетел до него, и уже через час мы все вместе сидели в малой столовой.
Мы проговорили всю ночь. Я смотрел на мать и думал о том, что уже завтра начну подыскивать нам дом. Пусть не сразу, но он у меня будет. Не зря я сегодня купил книги.
Глава 4
К чему приводит ревность
— Здравствуй, Ри! Линн, ты стала еще прекраснее. — Отец пожал мою руку и с удовольствием обнял и поцеловал невестку.
— Рада вас видеть, ваше величество!
— Лиза будет счастлива, что вы смогли прилететь, она сейчас немного занята, — он засмеялся одному ему известной шутке, — они с Алиной занимаются декорациями в бальном зале. Если хочешь, можешь к ним присоединиться и протянуть руку помощи… или сразу обе.
— Правда? Тогда я побежала. Пока, Ри! Не скучай без меня! — Она чмокнула меня и исчезла в открытом папой портале.
Мы остались на террасе. Из окружающего дворец парка ветер доносил сладкий запах лилий, и отец вдохнул полной грудью, наслаждаясь великолепным видом, открывающимся с третьего уровня дворца. Я догадался, что он хочет поговорить, и понял, судя по немного затянувшейся паузе, что разговор предстоит серьезный.
— У меня такое впечатление, что я бьюсь головой о стену! Никак не ожидал, что я не смогу убедить дракона стать драконом. Это невероятно, сколько времени я потратил на эту девицу!
Зная привычку отца говорить загадками, предоставляя собеседнику самостоятельно додумывать, о чем идет речь, я дал ему возможность закончить мысль и только тогда спросил:
— Ты про Этери говоришь? И в чем проблема?
Отец оторвался от созерцания пейзажа и повернулся ко мне:
— Она — дракон. Я это знаю, вижу и чувствую, но моя энергия ей не подходит. А единственный кровный родственник, ее отец Ларинэль, которого я не поленился доставить в Верету, чтобы облегчить ей жизнь, не в состоянии помочь дочери. Он понятия не имеет, как передать Этери силу. Лар весьма посредственный маг, и его специализация — медицина. Я вынужден признать, что застрял!
Демиург грустно улыбнулся. Нет, папочка, меня не проведешь! Ты прекрасно знаешь, что нужно сделать, но хочешь заставить меня подсказать тебе решение. Очередная проверка? Скорее, очередной урок, на которые мой отец имеет необыкновенный талант. Он ничего не делает просто так — каждый его поступок четко спланирован, и за кажущейся легкостью стоит твердая уверенность в правильности следующего шага. По некоторым признакам я догадался, что проблема Этери не так важна, и главная причина этого разговора другая, гораздо более серьезная. Если бы дело было только в этом, мы бы уже спешили в Зал Первого Обращения — есть здесь такой — и наслаждались попытками девицы, как назвал ее отец, превратиться в дракона. Но мы остались на террасе, значит…. ждем продолжения.
— Удивительный эксперимент Фрестондина при всей его безнравственности, с одинаковой силой можно назвать как преступлением, так и гениальным открытием.
— Его ты тоже сюда приволок?
— А куда же? Сидит, милый, и мудрые мысли записывает. Я его тебе потом покажу. Но речь сейчас не о нем, а об Этери. Этери не суждено было родиться, но сразу после зачатия Фресто поменял вектор силы, и ее мать стала носителем магии эльфов. Причина ее смерти вовсе не рождение ребенка. Фресто опасался, что она помещает ему в дальнейших экспериментах, и отравил, тем самым убив двух зайцев: получил полный контроль над девочкой и обвинил Ларинеля в смерти драконы. Ларинель был посажен Правителем под домашний арест, и до недавнего времени не имел права покидать свой дом. Ладно, эти эльфийские интриги недостойны того, чтобы тратить на них время. А важно то, что Этери — единственный на планете дракон, сила которого родственна силе моего пропавшего брата.
Вот в чем дело! Все это была присказка, а сказка… ну, еще пару наводящих вопросов, немного удивления в голосе и можно надеяться на продолжение истории:
— Как — пропавшего? Я был уверен, что он погиб!
— После катастрофы мы провели исследование и выяснили, что Альвир проводил эксперимент, а эпицентр взрыва находился в том районе, где была его лаборатория. Сила взрыва была такова, что пол континента вымерло, и я еле успел спасти выживших эльфов до того, как их смыло цунами. Пять тысяч лет мы не приближались к планете, и только недавно туда отправилась экспедиция во главе с твоим братом Серонием. Он рассказывает удивительные вещи. Но самое главное…. — Отец задумался на минуту и продолжил только после того, как утвердительно кивнул собственным мыслям. — Я не был близок с братом, он намного старше меня, и за тысячу лет мы виделись всего несколько раз, но я знаю точно — наша энергия была одинаковой. Вектор силы поменялся в результате эксперимента Альвира, и эльфы пришли в мой мир уже другими.