Девана закатилась истошным ревом и тут же смолкла. Она с любопытством уставилась на громадного волка, нависшего над ними, потянулась ручонками к морде зверя. Хорт фыркнул и лизнул ребенку нос. Девана, явив миру два недавно вылезших молочных зубика, тут же заулыбалась во весь рот. Диориец, глядя на дочь, сам невольно улыбнулся. Рядом с хортами он всегда чувствовал себя легко и спокойно. Полуразумные волки не только могли мысленно общаться друг с другом, но и воздействовали на сознание других, передавая им свою эмоциональную составляющую. Сейчас Велес ощутил безмятежность хорта, и паника слегка отступила, уступив место рассудочному мышлению.
— Возьми её… — он протянул ребенка волку.
Зверь недоуменно пошевелил коротенькими вибриссами, словно удивляясь странному поступку двуногого.
— Возьми! — умоляюще повторил диориец, — и спрячь. Лучше среди людей… Я вернусь обратно… Не могу Триглаву одну бросить… Помоги… — он положил Девану на траву перед волком, развернулся, потом, словно вспомнив, вытащил из-за пазухи кисет, перекинул витой шнур через голову девочки, прочно закрепил узлом на её тоненькой шейке и на четвереньках пополз обратно в лаз. Волк, протестуя, тявкнул Велесу вслед. Не оборачиваясь, тот мотнул головой "Отстань…" и исчез из виду.
Хорт легонько прихватил зубами рубашку ребенка, мотнул головой и забросил «подарок» на спину. Девана тут же вцепилась в густую шерсть волка. Зверю было непонятно желание двуногого отдать своего ребенка людям, он искренне считал людей тут лишними, но в лесу детеныш пропадет точно, это хорт понимал, уж больно тонкая у него шерстка и слабые лапы. А так — может, и выживет…
Если бы Велес знал, о чем думает волк, спешить на помощь Триглаве он бы не стал. Но диориец был уверен в том, что дочь окажется в безопасном месте, потому и бежал назад, к месту схватки. В какой-то момент Велес споткнулся и покатился кувырком. "На ровном месте, растяпа", — досадливо ругнулся он, вскочил на ноги и согнулся от боли, раздирающей внутренности. В грудь, словно кол вбили и теперь медленно проворачивали его внутри, наматывая на него кишки. Когда боль немного опустила, Велес разогнулся, но осмыслить ситуацию не успел, не до того стало — песчаный пол тоннеля вздыбился и пологой волной двинулся на него, закрывая проход. Диориец отступил назад, обернулся и застыл — глаза в глаза перед ним стоял бывший друг.
— Забыл что-то? — небрежно поинтересовался Кащей, — так торопишься…
От огненного шара, запущенного Велесом, он играючи увернулся. Сгусток пламени унесся вдаль и скрылся за поворотом, где благополучно взорвался.
— Что тебе от нас надо? — рявкнул биолог.
— От тебя — ничего, а с Триглавой у меня свой разговор.
— Сначала поговоришь со мной!
— Хорошо, но не здесь… — Кащей щелкнул пальцами, произнес длинную фразу, четко выговаривая каждое слово.
Каменный свод и стены подземного хода обрушились в кипящую лаву. Диорийцы очутились на узком мосту через огненную реку. Велес беспомощно оглянулся — от жара воспламенялись кончики длинных волос. Он сбил тлеющее пламя руками и скрутил узел на затылке. Через прочную подошву сапог из лосиной кожи припекало и ступни. Биолог переступал с ноги на ногу, ожидая первого выпада Кащея. Велес уже понимал, что живым ему отсюда не выбраться, но как сделать так, чтобы и Кащей не ушел отсюда. Мост через реку вел в Навь, и обратной дороги отсюда не было никому.
"Против хлипкого Кащея в рукопашной шансы у меня есть… — мелькнуло в голове у Велеса, — он всегда был трусом". Биолог взревел, как раненый буйвол, выхватил свой верный тесак и ринулся на врага, спокойно стоящего в паре метров от него.
Легкое облачко изморози появилось перед Кащеем, сковало ледяным панцирем его неподвижную фигуру, а позади неё возник чудовищный зверь. Он небрежно хлопнул лапой по замерзшей статуе, сметая помеху со своего пути. Велес отступил назад — казалось, мост раскачивается от поступи колосса, неотвратимо надвигающегося на диорийца. Искрящийся шар вылетел из-за спины чудища и взорвался у него под ногами, выпустив рой белых мух, закружившихся вокруг метельной круговертью. Колосс лихорадочно затрясся, замахал четырьмя верхними лапами и застыл, облепленный с ног до головы снегом.
— Содействие в подобных делах лишнее… Как ты считаешь? — Диориец отмер, глядя на живого, невредимого Кащея: — "Я же видел собственными глазами, как он рухнул в лавовый поток". — Нам ведь не нужны посредники, у нас честный бой, правда, Велес? Один из нас уйдет отсюда своими ногами…
— А другого понесут? Кто, если не секрет?
— А вот этот силач, — Кащей кивнул на чудище, — он пока отдохнет, а потом опять будет сторожить эту дорогу, чтобы ни мы к ним, ни они к нам. Разве Триглава тебе не рассказывала? — удивился он.
— Да и ты не от нее услышал об этом.
— Верно мыслишь, но ведь кроме нее, есть ещё любители поболтать, вроде Макоши. Нет, нет… — успокаивающе вскинул Кащей руку. — Макошь у нас вне подозрения, но она считает, что все забыли о том, кем они были. Оказалось, не все, да это и не важно… Для тебя, по крайней мере… Да и для меня тоже.
— Откуда ты знаешь?
— Узнаю прежнего Велеса, для которого познание сути дороже всего, — осклабился Кащей, — не волнуйся, у тебя будет возможность узнать ВСЁ, но не в этой жизни… — бело-голубой всплеск его глаз ослепил Велеса.
Неожиданно для себя биолог подхватил свою бороду, задрал её повыше, открывая полоску нежной кожи над воротом куртки, и полоснул лезвием ножа слева направо. Кровь толчком выплеснулась из раскрывающегося, как жуткий оскал, разреза. Велес автоматически шагнул вперед и рухнул на колени. Тесак выпал из его руки, плетью повисшей вдоль тела.
— А теперь меня ждет Триглава, — издевательски протянул Кащей, поднимая нож. — Да и тебе пора. — Он метнул в застывшее чудище молнию, обошел Велеса и пошел туда, где в клубах пара угадывался выход в Явь.
Чудище взревело, подхватило Велеса, закинуло его тело на плечо и отправилось в противоположном направлении.
— Так, а что мы здесь сидим? — всполошился кот. — С этим, — он неодобрительно покосился на обманувший его ожидания проем, — все понятно. Здесь хода точно нет. А дальше?
— Да чего там искать, — вяло отмахнулась от него Людмила.
— А здесь — тем более… Забирай свое сокровище и пошли…
— Ладно, — ведьма опустилась на колени, подняла зеркальце, всмотрелась в свое отражение: "Может, что дельное подскажет? Нет, глухо…" и сунула окаянное за пазуху. — Ох, знал бы ты, котофей, как мне не хочется снова через зал проходить, — она ознобливо поежилась.
— А там уже ничего нет, — повеселевший бесенок просунулся под локоть чародейки, прижался к ней мордашкой. Вынужденное безделье было явно ему в тягость. Она машинально потрепала его по курчавой шерстке и только потом спросила:
— А куда ж оно делось?
Птах подтолкнул её вперед. Людмила не удержалась и вылетела из-за единственной уцелевшей колонны:
— Ох, ни фига себе…
Каменные плиты пола сияли глянцем, от поваленных колонн ни осталось и следа. Теперь ничего не напоминало о прежнем светопреставлении, зато посреди ставшего невероятно просторным зала лежала необъятная туша ендаря. Теперь только Людмила разглядела его всего: чем-то он напомнил ей амебу, волосатую мерзкую амебу, по телу которой пробегали короткие судороги.
— Пережрал, — констатировал Баюн. — Интересно, надолго ему переваривать хватит?
— Видеть его не могу! — в сердцах выпалила ведьма, — я вообще мародеров терпеть не могу. На чужой беде наживаться… Это ж каким гадом надо быть!
— Так шарахни его чем-нибудь, — невинно предложил котофей, — так и брызнет во все стороны.
Птах шутку оценил скупой улыбкой, а Людмила поспешно зажала рот рукой. Зато, когда они уже взобрались на пьедестал, возмущенно сказала:
— Издеваешься, да? Знаешь же, что я ничего сейчас не могу!
— Сила есть, ума не надо, — изрек кот дельную мысль. — Значит, надо действовать наоборот — головой работать. И не только мне, — прошипел он вслед чародейке, протискивающейся в щель, ведущую в подземелье.