– Сидеть. Место.
Матт сидел за столом, положив голову на руки. Услышав ее голос, он посмотрел на нее. Он был небрит и неопрятно одет. В первый момент Матт не узнал графиню. Но для Аннунсиаты в сумрачном свете он показался настолько похожим на Мартина, что ее сердце бешено забилось в груди, и она перенеслась на двадцать, тридцать лет назад в те дни, когда Мартин был хозяином Морлэнда и ее сердца. Эта комната более чем любое другое место в доме, всегда принадлежала ему. Здесь когда-то они стали любовниками. Тогда Мартин был моложе, чем сейчас его сын. Она всегда находила его здесь, когда искала утешения, радости, веселья. Мартин сидел за этим столом на этом стуле и смотрел на нее поверх горы работы с насмешливой улыбкой, зная, что она готова была терзать его, пренебрегая его делами, для своей забавы. Аннунсиата собиралась повести себя решительно с Маттом, но перед ее мысленным взором стоял Мартин, и она не могла не быть мягкой.
– Матт, я пришла напомнить тебе о твоем долге, – начала графиня. – Ты не имеешь права на такую долгую и губительную скорбь. Ты нам нужен. Твои дети нуждаются в тебе.
Он уставился на Аннунсиату, словно не понимая ее, однако через некоторое время Матт ответил хриплым от длительного молчания голосом, как дверь, редко открывавшаяся, чьи петли заржавели:
– У меня нет детей.
Она подошла к нему и увидела, как он отшатнулся от нее. Графиня поняла, что он не хочет, чтобы она дотронулась до него. Не опуская рук, будто приближаясь к испуганной лошади или собаке, Аннунсиата положила их на его плечи, а затем нежно погладила его по голове.
Он содрогнулся от ее прикосновения, а она еще более тихо сказала:
– Я знаю, как ты страдаешь, так и надо, ты должен горевать. Но у всего есть свой срок. И сейчас твоей скорби пришел конец. Ты должен выйти на свет и продолжать жить.
Матт посмотрел ей в глаза. Пустой взгляд сменился таким выражением утраты, что она дрогнула. Для чего ему жить? Она видела, что у него на душе, так ясно, как будто он сам ей все рассказал. Какое здесь может быть утешение?
– Матт, послушай меня. Мне почти семьдесят лет. Я потеряла в своей жизни все, что было мне дорого. Проходило время, и я опять все начинала сначала, только для того, чтобы потерять снова. Моих мужей, детей, любимого человека – все прошлое. Я знала горе, подобное твоему.
Он слушал графиню, не отрывая взгляда от ее глаз, словно мог получить от них поддержку. Она продолжала гладить его по голове.
– Я должна была приехать к тебе раньше. Я оставила тебя одного, и это моя ошибка. Мой долг – помочь тебе, и я им пренебрегла. Но сейчас я здесь, чтобы помочь тебе выполнить твой долг. Пойдем, Матт, пойдем.
Она отступила, взяла его за руки и подняла. Он стал выше Мартина, на два или три дюйма, и выше ее.
– Солнце светит так ярко, воздух такой свежий. Жизнь еще дарит моменты удовольствия, хотя тебя и переполняет боль.
Она приблизила его к себе на шаг. В его глазах стояли слезы. В полумраке он был так похож на своего отца, что ее чувства смутились. Матт сделал последний шаг к ней, и графиня обняла его. Он уткнулся лицом в ее волосы, и она почувствовала, как он дрожит.
– Я вернулась, – произнесла она, – я не покину тебя.
Ее глаза были закрыты, и слезы потекли из-под опущенных век, потому что, несмотря на ее слова, возврата для нее не было. Аннунсиата вернулась в Морлэнд, но хозяином был Матт, а Мартин уже двадцать лет лежал в неизвестной могиле в Ирландии.
Книга третья
Лев и единорог
Бог короля хранит – опору нашей веры,
И претендента Бог хранит, из чувства меры,
Но кто король, кто претендент на трон,
Ведь каждого благословляет Он.
Глава 15
Изменения к лучшему произошли не сразу, но с момента, когда Аннунсиата переступила порог Морлэнда, в доме стало легче дышать. Даже те слуги, которые с готовностью пользовались преимуществами ситуации для ведения праздной и распущенной жизни, были довольны твердым порядком и дисциплиной. Постепенно восстановилась обычная жизнь, дом вычистили и привели в порядок, опустошенные кладовые вновь заполнились, и в атмосфере целенаправленных дел Матт начал оживать.
Он не скоро возобновил свои повседневные занятия. Поэтому Аннунсиата нуждалась в помощниках в управлении имением и для возобновления производства и продажи шерсти и одежды. Графиня не могла переселиться в Морлэнд навсегда, так как она выстроила замечательный дом и держала там большинство своих слуг. Она старалась посещать и ночевать в Морлэнде как можно чаще, обманывая себя тем, что живет в Шоузе, а в Морлэнде она – гость. Наведываясь в Морлэнд, она брала с собой Хлорис, без которой не могла обойтись, и отца Ринарда, который без особого труда и успешно решал многие из ее проблем.
В церкви Морлэнда возобновились мессы. При жизни Индии по ее примеру службы посещались небрежно. Многие слуги заявили о принадлежности к той или иной раскольничьей секте, чтобы подольше оставаться в постели. Аннунсиата положила этому конец. По ее приказу впредь каждый живущий и работающий в доме обязан посещать мессу дважды в день, а те, чья религия не позволяет это, могут рассчитаться сразу и искать другое место. Более того, каждый должен быть одет надлежащим образом, умыться перед входом в храм, а также внимательно и уважительно относиться к мессе. Ей пришлось уволить только одну девушку за появление в поспешно накинутой одежде и непричесанной и избавиться от лакея, зевавшего во время службы, после чего ее требования стали выполняться неукоснительно. Через несколько недель Матт тоже стал присутствовать на мессах. Аннунсиата вздохнула с облегчением – выздоровление началось.
Отец Ринард, пользуясь советами Клемента, помогал Аннунсиате разделять другие дела до того времени, пока Матт снова не возьмет в свои руки правление. Клемент в совершенстве овладел вычислениями, а Аннунсиата приняла на себя обязанности казначея. Отец Ринард был ее секретарем, а один из лакеев, быстро и хорошо разбиравшийся в цифрах, помогал вести записи. Слугу, ответственного за порядок во дворе, после беседы сочли ненадежным и поручили ему управлять сельскохозяйственными работами с отчетом перед Клементом. При необходимости он мог обращаться прямо к Аннунсиате.
Следовало найти нескольких посредников, которые могли бы справиться с делом и помочь отцу Ринарду. На их поиск и отбор ушло некоторое время. Еще больше времени занял поиск агента в Лондоне, который бы пользовался полным доверием Аннунсиаты, так как, по ее мнению, Лондон переполняли антиякобиты, виги и сектанты. Но самой трудной задачей оказалось найти человека для ведения дел по разведению лошадей. В Йоркшире было много конюхов и управляющий в Твелвтриз вполне мог справиться с ежедневными обязанностями, но всеобъемлющее руководство – совсем другое дело. В течение некоторого времени Аннунсиата вынуждена была справляться сама с массой дел, что тяжелой ношей легло на ее плечи, потому что многое требовало именно ее внимания, то, что нельзя перепоручать слугам, например, решение личных проблем обитателей Морлэнда. Ей очень хотелось, чтобы кто-нибудь из взрослых родственников Морлэндов разделил ее заботы, и она стала понимать, насколько нелегко приходилось Матту, а еще раньше – его отцу. Если Матт медленно возвращался к жизни, она не смела его обвинять.
Одну из важных обязанностей взял на себя отец Ринард – руководство детской и уроками. Мальчики выросли беспризорными и невоспитанными из-за полного отсутствия внимания в течение этих лет, особенно Джемми, по примеру которого Эдмунд и Георг совсем отбились от рук. Роб, второй сын, был полной противоположностью братьев. Служанки считали его лучшим из детей и беспрестанно хвалили его. Аннунсиата сомневалась, что именно добродетель делала его послушным, а не корыстное желание и скрытая возможность получить выгоду из ситуации. Как любимцу нянек ему доставались сладости и различные маленькие подарки, чего не имели его непослушные братья.