Если бы он жил менее затворнической жизнью, он был увидел ее раньше, поскольку ее хорошо знали в городе. Но Матт никогда не ездил в город, кроме как к министру по особым опекунским делам и изредка по делам с Кловисом. Индия проживала в досаждающей бедности вместе с матерью в двух комнатах в доме на площади леди Пекетт. Ее отец был купец и искатель приключений. Свою дочь он назвал Индией в благодарность стране, ставшей источником его благополучия, хотя он ни разу не соизволил уточнить, какая из Индий имелась в виду. Он сколотил приличное состояние, но по неосторожности неожиданно погиб в море, оставив все деньги Индии с условием их получения после замужества. В то время ей было только девять лет. С тех пор первой задачей ее матери стало сохранить дочь живой, здоровой и привлекательной, пока не подвернется первый благоприятный шанс выдать ее замуж. Госпожа Невиль боролась отчаянно, но лишь освободив дом на Фоссгейт и перебравшись в комнаты на площади, она вообще смогла жить. Шесть лет скудости и стеснений оставили на ней свой след. Она сделалась назойливой и нервной, выглядела изнуренной, но оставалась предана своей вере и никогда не допускала, чтобы Индия испытывала нужду в эти годы. Ей даже приходилось брать шитье, чтобы позволить покупать такую еду, которая шла на пользу дочери.
Конечно, недоставало времени и сил, чтобы дать Индии полное образование, но в любом случае, поскольку целью ставилось замужество, образование было необходимо в той степени, в какой делало Индию более привлекательной как невесту. Ее обучал двигаться и изящно танцевать изгнанник-гугенот, дававший уроки на Таннер Роу. Миссис Невиль учила ее шить, немного говорить по-французски (Индия практиковалась во французском на учителе танцев, к его несчастью, ибо ее произношение было безупречно английским) и играть на спинете. Во всем другом ум Индии был кристально чист, как крыло едва появившейся бабочки.
Миссис Невиль поддерживала связи с друзьями мужа по совместной торговле. К началу 1700 года среди них не было никого, кто бы не знал о существовании Индии и о намерениях миссис Невиль относительно нее. Кловис одним из последних услышал о девушке, так как проводил очень много времени в Лондоне и в других местах, а его дела в Йорке обычно велись агентами. Но когда он услышал, то сразу же отправился в Йорк, чтобы разведать детали. Бедность окружающей обстановки в сравнении с недоступным капиталом подвигла его. Он увидел, что девушка здорова и с приятной внешностью. Он удостоверился в количестве завещанного состояния и в том, что оно может быть безусловно получено после замужества девушки. После этого он сделал предложение. Девушка происходила родом из хорошей семьи – Невили являлись одной из наиболее древних и уважаемых семей на Севере, однако кроме матери у нее совершенно не было никаких родственников, что также являлось преимуществом. Он должен женить Матта как можно скорее: есть девушка и ее единственная цель жизни – замужество. Кловис и миссис Невиль пришли к быстрому и полюбовному соглашению.
Будучи первый раз представленной Матту, Индия подумала: «Но он же еще ребенок», а затем: «Он не причинит мне хлопот». В конце дня, когда она и ее мать удалились в комнату для гостей, и мать спросила дочь, как она находит свой будущий дом, девушка ответила:
– Ужасный старый дом, мама, очень старомодный и маленький. Но кое-что из мебели неплохое, а когда мы устроимся, то сможем сменить обстановку. Лошади замечательны! Я так долго мечтала о своей лошади. Но ему в самом деле шестнадцать?
– Хозяин Морлэнд уверяет меня в этом, моя дорогая. Думаю, он не может врать. Он весьма уважаем, – сказала миссис Невиль, подходя к ней, чтобы распустить шнуровку. Она привыкла к обязанностям служанки и действовала машинально.
– Нам надо наверняка получить приличный задаток от него, чтобы у тебя была действительно хорошая служанка перед свадьбой, знающая, как укладывать волосы и украшения. Конечно, он распорядится о свадебном туалете, но мне нужны некоторые новые вещи. И, моя дорогая, не забудь упомянуть о моем содержании, когда возникнет вопрос.
– Да, мама. Я прослежу за этим, – живо проговорила Индия.
Ее мысли витали далеко. Когда она сняла платье и надела ночную сорочку, ее мать взяла гребень, чтобы причесать длинные черные волосы дочери.
– Индия, моя дорогая, я думаю, наверное настало время немного поговорить. У тебя такие красивые волосы, хотя я не могу точно сказать, от кого они. Твой бедный дорогой отец был лысый как яйцо, а до того, как облысел, его волосы имели совершенно неописуемый какой-то мышино-бурый цвет... О чем это я? А-а, да! Я должна поговорить с тобой о семейной жизни, об интимной ее стороне.
Индия усмехнулась своему отражению в круглом зеркале, оказавшемся из полированного серебра, а не из стекла, как она ожидала и что было более прилично. Она закажет нужные зеркала, когда станет хозяйкой этой пыльной старой могилы, этого дома. Ее карие глаза, менявшие цвет в зависимости от настроения, засветились зеленоватым цветом, подобно кошачьим в сумерках.
– Да, мама?
– Вот что, дорогая. Ты знаешь, что когда мужчина и женщина женятся, они спят вместе в одной постели, и, м-м-м, дорогая, они сожительствуют.
Миссис Невиль встретила ясный прямой взгляд кошачьих глаз Индии и тут же быстро отвела свои глаза.
– Теперь, дорогая, твой муж захочет делать с тобой то, что тебе покажется, ну-у, откровенно говоря, неприятным. Но он имеет право так поступать, и ты должна разрешить ему без всяких жалоб, как бы противно тебе ни было. Мой тебе совет: закуси губу и терпи. Это нужно, чтобы иметь детей. И, Индия, дорогая...
– Да, я знаю. Я должна иметь детей. Вот почему я здесь – чтобы сохранить линию Морлэндов, – нетерпеливо проговорила девушка. – Я только надеюсь, что этот мальчик достаточно взрослый.
Миссис Невиль была шокирована. В молчании она гладко расчесала длинные волосы дочери, затем вернулась к своему объяснению:
– Чтобы продолжить, дорогая...
Она была честной женщиной и намеревалась сказать все, что надо, пусть даже и неприятное.
– Нет нужды заниматься этим, когда ты забеременеешь, а если у вас будет достаточное количество детей, то именно тебе следует управлять животной природой мужа в соответствии с твоим пониманием и нуждами детей. Если твои первые дети останутся живы, тебе можно больше не заниматься этим после первых нескольких лет.
– Да, мама, – отозвалась Индия. Она улыбалась своему отражению, наблюдая появление ямочек на щеках. Она тренировала эту улыбку ночь за ночью в жалкой маленькой комнате, где спала и испытала ее с разрушительным успехом на монсеньере Фрагарде, учителе танцев. Бедный, глупый, потрепанный Фрагард. Каким смешным он выглядел, стоя на коленях и моля ее о благосклонности. С каким презрением она велела ему замолчать, выговаривая ему за его самонадеянность. Ее волновало, какими глазами он смотрел на нее, и ощущение напряженности, растущей неделями, и тот день, когда, наконец, он перешел границу и поцеловал ее. Его рука ненароком легла ей на плечо, а потом опустилась на грудь... Она позволила ему такую вольность довольно долго, а затем отпрянула от него оскорбленная. О, это было так забавно!
На мгновение в ее голове мелькнул совсем юный темноволосый подросток, за которого она должна выйти замуж, и немой вопрос возник в мыслях. Но она прогнала его. Нет, тут не будет никакого волнения. Она сделает то, что должна, а удовольствие получит другим путем. Он не доставит ей беспокойств. Его будет легче держать в руках, чем даже пыльного старого Фрагарда.
Индия смиренно стояла в белом атласном нижнем платье, наклонив голову вперед, чтобы недавно нанятая служанка из Лондона, называвшая себя Миллисент, могла надеть верхнее платье. Несколько раз пришлось осторожно потрясти и подергать его, прежде чем голова прошла через вырез, после чего Миллисент и Берч спустили его вниз и расправили гладкий и богатый шелк.
– Какой красивый цвет, – удовлетворенно произнесла леди Каролина.