Юстиниану удалось пережить своего врага Велизария. Из четырех людей, тесно связанных в моем рассказе, — Юстиниан, Теодора, Велизарий и госпожа Антонина, дольше всего прожила моя дорогая госпожа. После смерти Велизария она жила очень тихо и вскоре я остался единственным лицом, с кем она общалась. Потом она просила меня, чтобы я отправил ее в женский монастырь, где была аббатисой ее дочь Джоанина. Они помирились и вскоре госпожа Антонина умерла. Она завещала все свои деньги монастырю, но предварительно назначила мне приличную пенсию.
Мне удалось пережить и Нарсеса. Сейчас я вам расскажу о конце его жизни. После смерти Юстиниана империей стал управлять Юстин, но не его внучатый племянник, сын Германуса, а старший кузен, сын сестры Юстиниана Виджиланты. Нарсес в то время был губернатором Италии, и ему стало известно о делегации итальянцев, которая отправилась в Константинополь к Юстину.
Нарсес хорошо управлял Италией, но страна была настолько бедной, что он не мог собирать много денег в виде налогов. Юстин желал сместить Нарсеса и написал в Италию, что ему пора уйти в отставку, потому что он слишком стар. Нарсес повиновался и передал обязанности некоему Лонгинусу, покинул дворец в Равенне и возвратился на виллу в Неаполе. Там ему передали неприятное письмо от Софии, внучки сестры Теодоры — Анастасии, ставшей теперь императрицей и женой Юстина. В письме София резко писала, что ему лучше оставить военные дела, а самому стоит заняться прежним ремеслом — прясть шерсть в обществе дворцовых мастериц. Она была очень зла на Нарсеса, потому что во времена, когда он был гофмейстером, он ее как-то оскорбил, а София его не простила.
Нарсес прочитал письмо и воскликнул:
— Я сотку для ее величества такую нить, что она ее не распутает до конца жизни!
Он занялся интригами с врагами у северной границы. Вы можете мне не поверить, но Нарсесу в то время уже исполнилось девяносто четыре года, но он был очень активным и здравомыслящим человеком, каким иногда не бывают пятидесятилетние люди. Когда ему было девяносто один год, он одержал славную победу на Севере, сражаясь с неким мятежником, князем Видинусом. Он воевал против франков и германцев, поддерживающих Видинуса.
Юстину стало известно, что жестокие ломбардцы намеревались напасть на Италию и он желал, чтобы его друг Лонгинус, новый губернатор Италии, прославился победой над ними. Нарсес хотел отомстить императрице Софии и послал письмо королю Албоину Ломбардскому, где написал:
«Император лишил меня поста и оставил незащищенными плодородные поля Италии для ваших смелых воинов».
Германцы напали на Северную Италию, перейдя через перевал Бреннера. Нарсес написал Юстину и предложил отогнать германцев, если будет на это повеление императора. Юстин ему даже не ответил. Тогда ломбардцы, которым Лонгинус не мог противостоять, захватили всю Италию к северу от реки По, они до сих пор там правят,
Нарсес вскоре умер от огорчения.
Что можно сказать о том, почему Велизарий постоянно повиновался капризам и жестокости своего императора? Некоторые считают, что это от благородства его характера. Другие думали, что это проявление слабости и даже трусости. На эту тему можно спорить до бесконечности. Для меня важнее всех бесполезных обсуждений является знание характера Велизария. Он никогда не поддерживал донатистов Африки, которые отказывались принимать Евхаристию из рук священника, который когда-либо совершал неправедные вещи в жизни, они принимали священное причастие только из рук людей, ведущих праведную жизнь. Он также не поддерживал политических донатистов, которые критиковали всех и вся, а в результате все портили непослушанием и безграмотностью. Я был у него всего лишь слугой и мне кажется то, как человек обращается со своими слугами, служит показателем его характера. В этих отношениях, как в зеркале, отражается достоинство, с которым он ведет себя с людьми выше его по рангу. Мне кажется, что о таком хозяине, как Велизарий, слугам только приходилось мечтать.
Здесь следует отметить одну вещь. Хотя Юстиниан безобразно относился к Велизарию, он ни разу не приказал ему выполнить какое-либо действие, которое шло бы вразрез с заповедями Господа. Он понимал, что Велизарий в этом ему никогда не повиновался — он почитал Бога превыше всего на свете.
Хотя Юстиниана обвиняли в сделках с Вельзевулом, он всегда поддерживал христианскую веру. Он молился, постился, строил и возвеличивал церкви, искоренял ересь и укреплял власть епископов. Он считал совершенно нормальным учение Христа о том, что если тебе ударили по левой щеке, то ты должен подставить для удара правую… Он платил деньги хану Хабергану, который разорил Фракию и дал ранг патриция Артабану, покушавшемуся на его жизнь. Он также простил предателей, чья вина была доказана. Среди них были Херодиан и Иоанн Эпикуреец. После смерти Теодоры он даже возвратил нищего Иоанна Каппадокийца из Александрии и снова стал к нему хорошо относиться. Да, император всегда прощал людей, замышлявших против него зло. Но он не понимал, как ему вести себя с честными людьми, потому что христианская доктрина, в основном, учит, как вести себя с грешниками, жестокими людьми, очернителями и предателями, но не учит, как следует вознаграждать истинные положительные черты в человеке. Считается лучше давать, чем получать; прощать, чем быть прощенным. Так Юстиниан наградил Гипатия смертью за его помощь во время Победных Мятежей. Он подозревал благородного Германуса и не доверял ему. С Велизарием он вел себя постоянно враждебно и предательски. Мне кажется, Велизарий сочувствовал Юстиниану в том, что тот стремился быть христианином, но не понимал как ему следует этого достигнуть.
Иисус Христос рассказал притчу о заблудшей овце, которую спас пастух.[123] Мораль состояла в том, что на Небесах испытывают больше радости, когда раскаивается один грешник, чем когда имеются девяносто девять праведных людей, которым не в чем каяться. Конечно, в данном случае Иисус высказался весьма иронично, имея в виду под «праведными людьми» лицемерных фарисеев. Но Юстиниан в старости пытался «подправить» притчу и решил, что пастух должен оскорблять и мучить одну овцу, которая оставалась в овчарне, а не удалиться с остальными девяносто девятью грешными душами. Он вывел мораль, что Небеса гневаются, коли любая личность, кроме самого Сына Божьего, ведет себя честно и неподкупно. Эта точка зрения весьма распространена среди видных теологов, которым известны собственные греховные наклонности.
Мой бывший хозяин Дамокл обычно говорил, несколько преувеличивая:
— При старых богах всегда ценились положительные качества, а бесчестье презирали. Крест преступника никогда не покрывали позолотой и не украшали драгоценными камнями, а человек не получал удовольствия от самоуничижения.
Пусть каждый верит в то, что ему ближе. Коли случится так, что человек уважает положительные качества, и если он не твердолобый и лживый богослов или упрямый аскет, моя история его не обидит, а утвердит в собственных принципах. Велизарий обладал такими благородными принципами и чертами, и он от них никогда не отказывался. Тем, кто считает, что рассказанное в Писании имеет историческую вероятность, могут сказать, что Велизарий вел себя во время судилища перед Юстинианом, как ранее себя вел Христос перед Понтием Пилатом, Прокуратором Иудеи, когда его несправедливо обвинили в тех же самых грехах, а именно — в предательстве Империи. Он перенес страдания с такой же выдержкой.
На этом я прощаюсь с вами.
1938 г.
123
…притча о заблудшей овце. — См. Лука 15, 3–6. «Он сказал им следующую притчу; кто из вас, имея сто овец и потеряв одну из них, не оставит девяносто девяти в пустыне и не пойдет за пропавшею, пока не найдет ее? А найдя, возьмет ее на плечи свои с радостью; и, придя домой, созовет друзей и соседей, и скажет им: порадуйтесь со мною, я нашел мою пропавшую овцу».
(Комментарий А. Николаевской)