— Я написал книгу, способную опорочить имена некоторых великих людей, обидевших меня.
Но он держал книгу в столе, желая, чтобы ее прочитали потомки.
Осенью после битвы при Хеттосе группа сенаторов задумала новое покушение на жизнь императора. Этот заговор возглавляли Сергий и Марселл, тот самый, кого простил Юстиниан за участие в старом заговоре Артабана Армянина. Заговор случайно раскрыли, а лидеров заставили выдать имена сообщников. Среди лидеров был и Херодиан, генерал, сдавший Сполето королю Теуделю, чтобы навредить Велизарию! Потом он удрал к готам. После смерти Теуделя, он сдал Кумае Нарсесу, и Юстиниан его простил. По возвращении Херодиана в Константинополь Велизарий подал на него в суд, и его заставили выплатить долг в пятьдесят тысяч золотых монет, о которых упоминалось в истории сдачи Сполето.
Херодиан, чтобы избежать смерти, попытался оправдаться, заявив, что заговор против императора был задуман Велизарием. После его показаний Государственный обвинитель Апион послал агентов в дом Прокопия, чтобы найти там документы, подтверждающие это обвинение. В доме в запертом сундуке они нашли книгу выдуманных историй Прокопия. Апион прочитал ее и пригрозил Прокопию, что его задушат за оскорбления личности императора, если только он не даст нужных показаний, с помощью которых Велизария можно будет обвинить в предательстве. Прокопий, естественно, согласился на это и ему вернули его писанину. Теперь вам ясно, почему я его назвал «бесчестным Прокопием».
Апион явился в дом Велизария ранним утром в сопровождении двух писцов и отряда солдат. Велизарий в это время играл в мяч, а затем собирался окунуться в бассейн. Я вел счет забитым мячам. Велизарий любезно приветствовал Апиона и сказал:
— Вы новый Государственный Обвинитель? Что-то рано вы пожаловали ко мне. Вы не позавтракаете со мной после того, как я окунусь в бассейне?
Апион ответил ему весьма мрачно:
— Дело Его Священного Величества не терпит промедления. И мы не станем завтракать и плавать в бассейне. Быстро одевайтесь, князь Велизарий. У меня есть ордер на ваш арест по обвинению в государственной измене. Солдаты, арестуйте слуг. Могут понадобиться их показания.
Велизарий обратился ко мне:
— Евгений, запиши счет. Мы продолжим игру в другое время. — А затем попросил госпожу Антонину спуститься вниз.
Мне не позволили позвать госпожу Антонину. Апион заявил:
— Слуги уважаемой Антонины тоже задержаны.
Велизарий оделся и пригласил Апиона и солдат зайти в теплое помещение, потому что день был прохладным. Апион прочитал приказ об аресте:
«Приветствуем тебя, Уважаемый патриций Велизарий, Князь Императорских Конюшен, Командир Императорских Гвардейцев и Командующий Армиями на Востоке.
Велизарий, да будет тебе известно, что мы, Юстиниан, Твой Император, тобой недовольны и требуем, чтобы ты мирно подчинился нашему офицеру, уважаемому Государственному Обвинителю Апиону, когда он явится с солдатами арестовать тебя.
Ты неоднократно в течение многих лет проявлял себя нелояльным и вредным подданным, ты более заботился о собственной безопасности, богатстве и славе, чем о Священных интересах твоего Императора, что и станет ясным из следующего перечисления твоих проступков. В пятый год нашего правления ты позволил, чтобы половина Константинополя была разграблена и выжжена толпами людей, принадлежащих к различным фракциям, прежде чем ты стал действовать против зачинщиков и предателей Хипатия и Помпея. Далее. Когда мы послали тебя против вандалов в Африке на шестой год нашего правления, ты собирался узурпировать нашу власть в этой провинции, но некоторые верные генералы предупредили нас о твоем заговоре. Мы тебя отозвали оттуда до того, как ты смог причинить нам вред.
Далее. Мы послали тебя против готов в Италии во время восьмого года нашего правления, и ты бесстыдно не обращал внимания на наши письменные инструкции и заключил мир с врагом на других условиях, чем те, о которых мы тебе писали. Ты вступил в тайную переписку с готами и предложил собственную кандидатуру в качестве императора Западной империи и еще раз пожелал узурпировать нашу власть, но мы опять тебе в этом помешали. Ты вернулся в Константинополь, оставив готов непокоренными, а они представляли для нас огромную опасность. Когда мы послали тебя к персам на тринадцатом году нашего правления, ты избегал с ними сражения и позволил им вернуться домой без потерь и разрушить наш великий город Каллиникум.
На четырнадцатый год нашего правления мы снова послали тебя против персов, и ты не воспользовался отсутствием короля, когда он грабил территорию нашей Колхиды. Ты не пересек границы с Ассирией и не спас захваченных в Антиохии пленных, хотя это была очень легкая задача. Ты также не помешал возвращению короля из Колхиды.
В тот же год ты высказывал преступные слова против императрицы, нашей любимой Теодоры, которая теперь находится в Раю.
Во время семнадцатого года нашего правления мы снова послали тебя против готов в Италии. Тебе там не удалось ничего добиться. Ты зря тратил наши ресурсы и войска и вернулся домой спустя пять лет, а готов после этого разгромил наш верный гофмейстер Нарсес. Из Италии ты писал нам угрожающие, непочтительные письма, а по возвращении ты участвовал в заговоре против нас под руководством Артабана Армянина.
На тридцать второй год нашего правления ты перестал обращать внимание на фортификации и подготовку войск под твоим командованием и тем самым давал повод для нападения варваров, а потом приписал себе славу отражения атак гуннов, которая прежде всего принадлежит Всемогущему Богу, а затем уже нам. Как и в прошлые времена, ты пытался приписать себе славу, принадлежащую нам в сражениях и победах против персов, вандалов, мавров, готов, франков и других народов. Ты нескромно вел себя перед городскими толпами, и тебе льстило их внимание.
Мы проявляли терпение, сколько раз мы тебя прощали за твое неприличное поведение и наглые слова!
Сейчас во время тридцать седьмого года нашего правления нам стало известно, что ты участвуешь еще в одном заговоре против нас. Наши генералы Херодиан и Иоанн, которого прозвали Эпикурейцем, признались, что ты пытался их свернуть с пути истинного, а уважаемый Прокопий, бывший ранее твоим военным секретарем, также обвинил тебя в ужасном кровавом преступлении. Все эти люди признались, что ты с ними договорился о том, что в определенный день вы нападете на нас с мечами в нашем зале совещаний, пока мы будем сидеть на троне и на нас будут надеты Священные одежды королевской власти. Эти люди сделали вид, что соглашаются с тобой, но передали твои предложения нашим верным офицерам.
Пусть тебе станет известно, предатель, что наше императорское милосердие, которое мы тебе всегда даровали, наконец исчерпало себя, потому что преступник, который постоянно грешит и не собирается каяться, никогда не станет честным человеком! Мы проявим слабость, если простим тебя после содеянных, как говорится в Писании, семьдесят раз по семь грехов.
Повинуйся».
Когда Апион закончил чтение, Велизарий его спросил:
— Кто готовил этот приказ для подписи Его Величества?
— Я, — ответил ему Апион.
— Мне по вашей речи кажется, что вы — фракиец из Адрианополя. Мне также кажется, что мне знакомо ваше лицо. Разве мы не учились в одной школе у учителя Мальтуса?
Апион сильно покраснел, потому что он всегда помнил, как его презирали соученики в то время, и ответил:
— Нет, мы незнакомы.
Слуг отвели в тюрьму и начали пытать. Там были рабы и свободные граждане, начиная от юного пажа до Андреаса и меня. Нам с Андреасом уже исполнилось по семьдесят лет. Нас растягивали на дыбе и били плетьми, на концах которых были металлические наконечники. Нам крепко обвязывали лбы мокрыми скрученными кожаными веревками, они, высыхая, причиняли страшную боль. Кроме того, нам поджигали ноги в бронзовых жаровнях.
121
после содеянных семьдесят раз по семь грехов. — «Тогда Петр приступил к Нему и сказал: „Господи! сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? до семи раз? Иисус говорит ему: не говорю тебе до семи, но до семиножды семидесяти раз“». Матфей 18, 21–22.
(Комментарий А. Николаевской)