Вглядываюсь в лица лейтенантов конца 90-х. По возрасту они почти годятся мне в сыновья, и я почему-то чувствую себя виноватым перед ними. Почему? Может, потому, что сумел прожить намного больше, чем было отмерено им. Чем я могу искупить эту невольную вину? Наверное, только тем, что пытаюсь рассказать о том, что они были... Какими они были...
Мои соседи по гостинице — врачи-психологи. Некоторые из них приехали из Петербургской военно-медицинской академии, а некоторые по велению души и сердца — из далекой Сибири. Сколько ни слышал отзывов, все им очень благодарны. Каюсь, изучая психологию в училище и в академии, всегда относился к ней с некоторым недоверием, считая слишком заумной и кабинетной наукой. Теперь понимаю, что был не прав.
Моя комнатка — стенка в стенку с номером руководителя психологического десанта доктором медицинских наук полковником Владиславом Шамреем. Каждый день пересекаясь где-нибудь в городке, договариваемся встретиться и побеседовать, но никак не получается. Все общение происходит у нас на ходу: он торопится в одну сторону, я — в другую.
Познакомился с Галиной Тихоновной Ковалевской — это главный психолог международной аассоциации «Марафонское зимнее плавание» из Новосибирска. Узнав о беде, приехала за собственные деньги. На что живет и как питается, непонятно. Когда спрашиваю, отмахивается: «Разве это сейчас главное!» Все время в семьях. Галина Тихоновна рассказывает:
«С раннего утра до поздней ночи каждый день ходим по семьям. Жуткие истерики, падали почти замертво и жены, и матери. Были и конфликты, особенно между матерями и невестками. Что поделать, нервы у людей на пределе. Сглаживали. Запомнилась одна пожилая женщина-пенсионерка. Всю жизнь проработала дояркой в колхозе. Пенсию колхоз не платит, а дает пятнадцать талонов на хлеб. Жила только тем, что посылал сын. Как теперь быть, не знает. Говорит, что лучше бы сразу умерла вместе с сыном, ведь теперь все равно умирать от нищеты».
Сергей Джангалеев тоже из Сибири. Прошел Афганистан, Спитак, Чечню. Врач-психиатор и клинический психолог. Очень хочется сесть и поговорить, пораспрашивать, но катастрафически не хватает времени.
Психологи успевают не только общаться с семьями экипажа «Курска», параллельно они работают с учителями в школе и воспитателями детских садов, проводят занятия по психокоррекции с детьми. Когда все успевают, совершенно непонятно. Бескорыстие полное. Взамен абсолютно ничего не требуют, лишь бы вдовам и матерям было хоть немного полегче. Общаясь с психологами, постоянно подспудно испытываю угрызения совести. Я в отличие от них приехал в Видяево в официальную командировку, а они — за счет собственных отпусков. Удивительное единение врачебного и гражданского долга, помноженное на наши российские доброту и сострадание.
В день моего отъезда в небе над Видяевом внезапно появилась двойная радуга. Сколько живу, никогда ничего подобного по красоте и величественности не видел. Словно некие двойные небесные врата раскрылись над тобой. Рядом со мной стоит фотограф Володя Payбе. Он, торопясь, несколько раз фотографирует радугу. И вовремя, на наших глазах она быстро тает. Мы соглашаемся друг с другом, что это наверняка некий знак свыше, но знать бы какой?
Сегодня воскресенье, а потому рейсовый автобус до Мурманска полон студентов, возвращающихся в свои институты и колледжи. Две девочки, сидящие позади меня, громко обсуждают письмо бывшего однокласника. Судя по разговору, он учится в военно-морском училище, переписывается с одной из них и после окончания училища непременно хочет вернуться в Видяево на лодки. Девочки радуются письму и возможной скорой встрече с приятелем. Что ж, несмотря ни на что, наши мальчишки все так же мечтают о подводных лодках, а девчонки все так же готовы ждать их из моря. Пройдет совсем немного времени, и это новое поколение взойдет на мостики кораблей, чтобы продолжить дело тех, кто не успел довести его до конца. Для них «Курск» будет лишь тяжелым воспоминанием юности, воспоминанием, которое они, впрочем, никогда не забудут.
А в Москве в редакции меня уже ждало письмо из далекого шахтерского городка Черемхово, что в Иркутской области. Писали ветераны-моряки. Там, в Черемхове 27 августа 2000 года они открыли памятник своим землякам с подводной лодки К-129, погибшим 31 год назад. Деньги на памятник собирали по копейке всем миром и, как водится на Руси, собрали. Увы, открытие мемориала пришлось на дни новой трагедии. Немая и скорбная связь времен...
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ВОЛНЫ БАРЕНЦОВА МОРЯ
Глава первая. Рыцари Бездны
Уже через несколько дней после завершения спасательной операции на «Курске», а именно 27 сентября, решением правительства Российской Федерации № 1360 для выполнения работ по эвакуации тел погибших подводников из затонувшей подводной лодки была сформирована группа водолазов-глубоководников под руководством начальника управления аварийно-спасательных работ ВМФ контр-адмирала Г. С. Верича. Формирование этой группы происходило на базе 328-го экспедиционного отряда специального назначения с привлечением водолазного состава 40-го научно-исследовательского института аварийно-спасательного дела, водолазных и глубоководных работ, а также водолазов-глубоководников с Черноморского и Балтийского флотов.
В состав группы вошли водолазы, имеющие практический опыт работы на глубинах до 200 метров методом насыщенных погружений в барокомплексе 40-го НИИ и выполнявших спуски с судов-носителей методом кратковременных погружений. Из состава 328-го ЭАСО в состав группы были включены пять человек, из 40-го НИИ — пять водолазов и с Балтийского и Черноморского флотов — по одному водолазу.
Для выполнения водолазами поставленной задачи была разработана специальная программа их ускоренной подготовки. На первом этапе с водолазами, собранными в Ломоносове, проводились занятия по изучению организации и особенностей проведения водолазных спусков методом насыщенных погружений, изучению образцов иностранного снаряжения типа «Суперлайт-27», в котором предстояло работать. Затем была проведена серия глубоководных спусков на глубины до 120 метров в барокомплексе 40-го НИИ.
После первой серии тренировочных глубоководных спусков перешли ко второй. На этот раз — в снаряжении иностранного производства. Как оказалось на практике, это снаряжение по многим параметрам существенно уступало российскому, однако проводить спуски на подводную лодку нашим водолазам предстояло с норвежской глубоководной платформы, на которой вся технологическая цепь подготовки и обеспечения спусков была рассчитана именно на снаряжение типа «Суперлайт». А потому от собственных образцов снаряжения пришлось отказаться. Отработав погружения в «суперлайтах», водолазы практически отработали проход сквозь люки и транспортировку людей под водой. Одновременно было проведено тщательное медицинское обследование и психологическое тестирование водолазов. Исходя из индивидуальных особенностей каждого, с учетом их психологических особенностей были составлены рабочие пары.