С 22 часов устанавливается непрерывная связь с «Регалией» по УКВ. С понедельника ожидается резкое ухудшение погоды. Идет циклон.
В США прошла церемония памяти 17 моряков, погибших в результате террористического акта на эсминце «Коул». По радио цитируют выступление президента США Билла Клинтона: «Вы не найдете безопасной гавани, мы отыщем вас, и правосудие возобладает!» То, что американцы рано или поздно найдут виновников трагедии на эсминце «Коул», я, честно говоря, не сомневаюсь. Найдем ли мы виновников трагедии «Курска»?
Радио «Свобода» сообщает: «Водолазы, если позволит погода, специальной светоотражающей краской нанесут метки на местах будущих разрезов, после чего к работе приступят норвежские специалисты. По планам операции им предстоит проделать несколько отверстий в 9-м отсеке «Курска», через которые внутрь подлодки будут проникать уже российские водолазы».
Почему «несколько отверстий» и почему 9-й отсек, тогда как всем известно, что будут делать одно отверстие и не в 9-м, а в 8-м? Что ж, свобода слова далеко не всегда соответствует свободе воображения...
Сегодня в Московском городском суде заслушивают американского шпиона бывшего офицера ВМС Эдмонда Поупа, воровавшего у нас не слишком удачно чертежи сверсекретной ракето-топеды «Шквал». Совпадение с трагедией «Курска» какое-то странное и очень нехорошее. Поуп, по словам его адвоката, отказался давать показания. Обиделся на нас, значит, за что-то. Чудны дела твои, Господи! Нас же обворовывал и на нас же обижается!
21 октября, суббота.
С утра поднялся на КП. Море спокойно, но прогноз кислый. Какой-то циклон уходит, а какой-то подходит. Зашел к командиру корабля. Михаил Колывушко очень обаятельный человек и, на мой взгляд, грамотный командир. Рассказывал об ученьях, в ходе которых погиб «Курск». Именно на «Петр Великий» и «Чабаненко» должен был выходить в свою последнюю учебную торпедную атаку Лячин. В район пришел танкер «Генрих Хасанов». Он дозаправит топливом «Дежнев» и «Алтай», после чего уйдет. На палубе все свободные от вахт ловят «на дурака» треску. Стараются все, но везет пока почему-то только вертолетчикам. У них уже несколько приличных рыбин, и они бесконечно этим счастливы. Говорят, что денег не получали с августа и треска их очень выручит.
По трансляции объявили, что на борт прибывает вертолет с главнокомандующим. Но у нас он не задержится и сразу же полетит на «Регалию». Мне надо туда же. Невозможнно что-то описывать, не видя своими глазами. Вместе с главнокомандующим и командующим Северным флотом летим на «Регалию». Ка-25 отрывается от юта «Чабаненко», глаза слепит яркое солнце, немилосердно трясет. От нашего корабля до платформы несколько минут лета, и вот уже вертолет, ведомый командиром полка Николаем Куклевым, зависает над «Регалией». На посадочной площадке крупными буквами надпись: «MSV RIGILIA».
Сверху платформа выглядит гигантской каракатицей, всплывшей из неведомых глубин. Водоизмещение «Регалии» — 19 000 тонн, парадный ход — 8 узлов. Полное ее наименование звучит так: подводная самоходная полу по груженная платформа. По внешнему виду платформа почти квадратна. Каждая из сторон больше 90 метров. Корпус покоится на шести опорах, каждая снабжена собственным винтом. Платформа корректирует точность своего места по спутнику. Данные с него поступают на компьютер, который автоматически выдает команды на подруливающие винты, и те, все время подрабатывая, удерживают «Регалию» точно над «Курском». Экипаж платформы — 40 человек. Всего же сейчас вместе с различного рода специалистами на борту платформы — более 130. На вооружении «Регалии» два крана. Первый, основной, способен поднимать 400 тонн с глубины 650 метров или 200 тонн с глубины 1265 метров. Вспомогательный кран поднимает гораздо меньше: 50 тонн с глубины 900 метров и 100 тонн с глубины 410 метров.
На «Регалии» нас встречает начальник УПАСР ВМФ контр-адмирал Геннадий Верич. На нем голубой комбинезон с табличкой на груди. Все наши в голубых комбинезонах, норвежцы — в оранжевых. Каждая палуба на «Регалии» окрашена в свой цвет. Это не только удобно, но и достаточно красиво. В коридорах около трапов висят в рамках цветные виды мыса Нордкап на фоне заката. Всюду стоит устойчивый запах кофе.
Спускаемся в каюту. Верич докладывает главнокомандующему о ходе работ. Главком интересуется, что происходит на «Курске» в данный момент.
— Проходим резину. Пока все идет по плану. К концу суток постараемся закончить технологическое отверстие, — отвечает Верич.
— Как относятся к нам норвежцы? Каково мнение о наших водолазах? — спрашивает главнокомандующий.
— Вполне доброжелательны. Что касается наших водолазов, то норвежцы восхищены ими, говорят, что это высший класс!
В каюту приходят конструктор-корпусник ЦКБ «Рубин» Владимир Колосков (он постоянно находится на «Регалии» как консультант) и командир отряда водолазов капитан 1-го ранга Василий Величко. Главнокомандующий достает из папки видеокассету, вставляет ее в видеомагнитофон. На экране телевизора сквозь водную муть появляется лежащий на дне «Курск». Это кадры, снятые «Мирами». Цвет то пропадает, то вновь появляется. Постепенно качество съемки улучшается. На экране колышутся взвеси придонного планктона. Вот зияющие дыры разорванного корпуса, сорванные крышки ракетных шахт, всюду следы огромных разрушений, вся лодка в щелях и свищах. Отчетливо видно, что края пробоин «Курска» загнуты вовнутрь, а это явный признак внешнего воздействия. На резине видны какие-то непонятные царапины, глубокие продольные белесые полосы. Словно нечто гигантское терлось боком о борт нашего крейсера. Главнокомандующий сам комментирует увиденное, тут же дает начальнику УПАСР указания по обследованию участков корпуса, вызывающих у него определенные подозрения.
—Вот видите эти черные дыры? — показывает он рукой на рваные раны в борту мертвого атомохода и добавляет чуть погодя со вздохом. — После этого нашим парням уже ничего не оставалось...
Пока адмиралы совещаются, мы с Василием Величко отходим в сторону. После нескольких минут разговора выясняем, что мы оба севастопольцы и у нас много общих знакомых. На самом деле очень здорово посреди Баренцева моря внезапно встретить друга своих друзей. Василий на радостях дарит мне фотографию. На ней все наши водолазы рядом с АПРК «Орел» во время предварительных тренировок. Обмениваемся адресами и телефонами. Капитан 1-го ранга Величко — водолаз с многолетним стажем, видывал всякое. Еще капитан-лейтенантом участвовал в спасательных работах на печально знаменитом «Адмирале Нахимове». Спрашиваю, как он оценивает по сложности нынешнюю операцию. Василий качает головой:
—Таких сложных работ у меня еще никогда не было. Да и у остальных ребят тоже.
Главнокомандующий ВМФ и командующий Северным флотом в сопровождении начальника УПАСР идут здороваться с водолазами. В специальном отсеке сразу несколько оранжевых барокамер. В окошки иллюминаторов видно, что ребята, коротая время между спусками, смотрят телевизор, читают журналы. Рядом с барокамерами — пульт управления, здесь же ровными рядами аккуратно сложены водолазные костюмы и снаряжение. Машем в иллюминатор. Нам машут в ответ. Главнокомандующий разговаривает с водолазами через переговорное устройство. В ответ слышится что-то нечленораздельно-писклявое. Под большим давлением человеческий голос сильно изменяется.
Переходим на пост управления подводными работами. Огромный пульт, над ним 12 мониторов. В них видно все: внутренний вид барокамер и опускаемый колокол, работающие в лодке водолазы и подготавливаемая к спуску аппаратура.
Норвежцы приглашают на ужин. У них по субботам «большой стол», а сегодня тем более — на платформе день русской кухни. Главнокомандующий благодарит за гостеприимство и вежливо отказывается. Нам и вправду пора обратно. Ветер все усиливается. Попутно забираем с собой оператора ОРТ. Его закинули на «Регалию» вчера попутным вертолетом. Но норвежцы стали коситься на человека с камерой. Дело в том, что в подписанном на работы договоре было специально оговорено, чтобы на борту платформы не было представителей СМИ. Оператор покидает платформу с видимым сожалением.