Но были и такие, которые заявляли, что могут прочесть в его глазах знамение того, что умрет он молодым и несчастным.
Наконец все было готово для празднования святок в большом обеденном зале короля Харальда, и все мужчины собрались там, рассевшись на скамьях. Женщины не допускались на такую грандиозную попойку, поскольку было достаточно трудно, считал король Харальд, сохранить мир даже когда присутствуют одни мужчины, но будет во много раз труднее, если будут еще и женщины, перед которыми они начнут хвастаться. Когда все расселись по своим местам, распорядитель объявил громовым голосом, что мир Христа и короля Харальда воцарился в зале и что никаких острых предметов не должно быть использовано, кроме как для разделки пищи. Любая резаная, колотая или открытая рана, нанесенная оружием, пивной кружкой, мясной костью, деревянной тарелкой или кулаком, будет рассматриваться как умышленное убийство и святотатство против Христа, то есть как тягчайшее преступление, и преступник с камнем на шее будет утоплен. Все оружие, кроме столовых ножей, было, по приказу, оставлено за пределами зала, и только выдающимся личностям, сидевшим за столом самого короля Харальда, было разрешено оставить мечи, потому что считалось, что они смогут контролировать себя даже будучи пьяными.
Зал был построен с таким расчетом, чтобы вмещать по крайней мере шестьсот человек, и чтобы при этом они не испытывали тесноты, а в середине его стоял личный стол короля Харальда, за которым сидели тридцать самых именитых гостей. Столы остальных гостей стояли по всей длине зала, с одного конца до другого. Стирбьорн сидел по правую руку от короля Харальда, а епископ Поппо — по левую. Напротив них сидел король Свен с Торкелем Высоким по правую руку и с краснолицым, лысым старым ярлом с Малых Островов по имени Сиббе — по левую. Все остальные сидели в соответствии со своим рангом. Место каждому из них определил лично король Харальд. Орм, хотя его и нельзя было считать одним из больших вождей, тем не менее получил лучшее место, чем он мог ожидать, и Токе тоже, поскольку король Харальд был благодарен им за их подарок, большой колокол, а также потому что ему понравились стихи Токе. Итак, Орм сидел через трех человек от епископа, а Токе — через четырех, потому что Орм сказал королю Харальду, что ему бы очень хотелось, по возможности, сидеть рядом с Токе на случай, если последний станет Неспокойным из-за опьянения. Лицом к ним, через стол, сидели люди из окружения короля Свена.
Епископ прочел благодарственную молитву, причем король Харальд приказал ему, чтобы она была короткой, и после этого было произнесено три тоста: в честь Христа, за удачу короля Харальда и за возвращение солнца. Даже те из собравшихся, кто не был христианином, присоединились к тосту за Христа, поскольку это был первый тост, а им не терпелось выпить пива. Некоторые из них, однако, обозначили знак молота над своими кружками и прошептали имя Тора прежде, чем выпить. Когда пили за удачу короля Харальда, королю Свену пиво попало в дыхательное горло, и он закашлялся, заставив Стирбьорна спросить, не является ли пиво слишком крепким для него.
Затем была принесена свинина, и все, как вожди, так и простые воины, затихли при ее виде, а затем глубоко вздохнули в радостном ожидании. Многие ослабили свои пояса, чтобы не делать этого потом. Хотя находились такие, которые шептали, что король Харальд с возрастом стал менее щедрым в том, что касалось золота и серебра, но такое обвинение не могло быть выдвинуто против него в том, что касалось еды и питья, а в особенности со стороны тех, кто праздновал Святки в его дворце.
Сорок восемь откормленных желудями свиней, хорошо упитанных, забивалось для его удовольствия каждый год, и он обычно говорил, что если этого и не хватит на весь праздничный обед, то уж во всяком случае хватит для закуски всем гостям, которые потом смогут насытиться говядиной и бараниной. Слуги вошли длинной цепью, по двое, каждая пара несла большую дымящуюся миску, кроме некоторых, несших сосуды с кровяным соусом. Их сопровождали мальчики, вооруженные длинными половниками, которыми, после того как миски были поставлены на столы, они вылавливали в них большие куски мяса и подавали по очереди гостям так, чтобы каждому досталась его доля. В дополнение к этому каждый получил большую порцию колбасы. Также были выставлены хлеб и поджаренная свекла, а на полу возле каждого стола стоял бочонок с пивом, чтобы ни у кого не пустовали рог или кружка.
Когда свинину поднесли к Орму и Токе, они сидели спокойно, повернувшись к миске, внимательно наблюдая за мальчиком, вылавливавшим мясо. Они вздохнули плотоядно, когда он достал прекрасные куски свинины и положил им на тарелки, напомнив друг другу о том, как давно они не ели такого обеда и удивившись тому, как они могли выжить в течение стольких лет в стране, в которой запрещено есть свинину. Но когда принесли кровяную колбасу, слезы навернулись им на глаза, и они заявили, что не ели ничего подобного с тех пор, как отправились вместе с Кроком в поход.
— Это самый лучший запах,— сказал Орм тихо.
— В ней чабрец,— хрипло сказал Токе.
Он засунул колбасу себе в рот на всю возможную длину и медленно сжал челюсти, затем быстро обернулся, схватив за одежду мальчика, который уже собирался двигаться дальше, и сказал:
— Если это не противоречит приказам короля Харальда, дай мне сразу же еще такой колбасы. Я много лет прожил среди андалузцев, у которых нет еды, достойной этого названия, и в течение семи Святок я мечтал о кровяной колбасе, но ее не было.
— То же самое касается и меня,— сказал Орм.
Мальчик посмеялся над их беспокойством и заверил, что у короля Харальда колбасы хватит на всех. Он положил на их тарелки по длинному и самому толстому куску колбасы, после чего они были удовлетворены и стали есть по-настоящему.
В течение некоторого времени никто не разговаривал, как за столом короля Харальда, так и вообще в зале, только иногда кто-то просил еще пива или произносил между глотками похвалу мясу короля Харальда.
По правую руку от Орма сидел молодой человек, резавший свое мясо ножом с серебряной рукояткой. У него была белая кожа и очень длинные и густые волосы, тщательно причесанные. Он принадлежал к компании Торкеля Высокого и, очевидно, был из хорошей семьи, поскольку его посадили за почетным королевским столом, хотя у него еще не было бороды. Кроме этого о благородстве его происхождения свидетельствовала его хорошая одежда и серебряная рукоять меча. После того как наступило первое насыщение, он повернулся к Орму и сказал:
— Хорошо во время пира сидеть рядом с людьми, которые много путешествовали, а я слышал, что ты и твой сосед плавали дальше, чем большинство из нас, сидящих здесь.
Орм ответил, что это так, и что он и Токе провели шесть лет в Испании.
— По различным причинам,— добавил он,— наше путешествие продлилось дольше, чем мы ожидали, и многие из тех, с кем мы отправлялись в него, уже не вернутся.
— Вы, наверное, пережили немало интересных приключений,— сказал юноша.— Я сам хотя и не плавал столь далеко, как вы, недавно вернулся из путешествия, из которого вернулись немногие.
Орм спросил, кто он и о каком путешествии говорит.
Тот ответил:
— Я из Борнхольма и зовут меня Сигурд, отец мой Бу Дигре, о котором вы, возможно, слышали, хотя и были долго за границей. Я был с ним в Йорундфьорде, когда его убили, а меня захватили в плен вместе с Вагном Акессоном и многими другими. Не сидеть бы мне сейчас за этим столом, если бы не мои длинные волосы, потому что именно они спасли мне жизнь, когда был отдан приказ убить пленников.
К этому времени многие их соседи по столу наелись и начинали говорить. Токе присоединился к беседе, заметив, что то, о чем сейчас говорил борнхольмец, необычно и обещает интересную историю. Что же касается его самого, то он всегда считал длинные волосы помехой для солдата, а не преимуществом. Торкель Высокий сидел, в аристократической манере ковыряя в зубах, что сейчас входило в моду среди великих людей, которые много путешествовали, лицо его было повернуто к одной части ладони поднятой ко рту руки. Он слышал разговор и отметил, что длинные волосы принесли несчастье многим солдатам в прошлом, и что умные люди всегда заботятся о том, чтобы тщательно связать свои волосы под шлемом. Однако, добавил он, Сигурд Буссон расскажет, как умный человек может извлечь преимущество из длины своих волос, и что он надеется, что все послушают то, что тот скажет.