Перед ним была каюта, совершенно не похожая на то, что он до сих пор видел па корабле. Она была комфортабельно обставлена, ее стены были сухими, а на полу лежал пушистый ковер. Освещенная мягким светом керосиновой лампы под абажуром, комната была пуста, по в противоположной стене находилась еще одна дверь, она была полуоткрыта. Жюв направился к ней, когда дверь вдруг распахнулась, и перед ним появился женский силуэт. Радостный крик вырвался из груди комиссара: перед ним стояли королева Вильхемина! Но она была так бледна, что Жюву показалось, будто он видит покойницу...
— Пусть Ваше величество извинит меня за вторжение...— начал он, отвешивая глубокий поклон.
Лицо королевы оживилось, щеки порозовели, и она кинулась навстречу полицейскому:
— Это вы, господин Жюв?
Тут она зашаталась, и комиссар едва успел ос подхватить и усадить в кресло. Огромным усилием воли несчастная женщина превозмогла слабость и дурноту.
— Спасите меня...— произнесла она едва слышным голосом.
— Я для этого и явился, мадам! — ответил Жюв.— Вся моя преданность и сама жизнь в вашем распоряжении!
Вильхемина сжала его руки, и комиссар почувствовал на них что-то горячее: королева плакала... Наконец она снова заговорила;
— Сам Бог послал вас, господин Жюв, чтобы помочь мне... Я здесь узница Фантомаса...
Полицейский молчал, пораженный этим известием. Поразило его даже не то, что зловещий бандит дерзнул покуситься на личность королевы, а то, что он оставил ее в живых... Вместе с тем, знаменитый сыщик был счастлив, что его гипотезы подтвердились, и что ему удалось расстроить дьявольские планы Короля преступлений.
— Известны ли Вашему величеству причины, по которым Фантомас подверг вас заточению?
Королева горько вздохнула:
— Фантомас — самый ловкий и самый дерзкий из приспешников некой Елены Майенбургской, которая посягает па престол, доставшийся мне от моих предков. Фантомас привез меня сюда и потребовал под страхом смерти, чтобы я подписала акт об отречении...
Жюв подумал про себя, что жизнь поставила его в парадоксальную ситуацию. Став защитником и освободителем голландской королевы, он должен помочь ей вновь занять трон, на котором в данный момент находилась Элен, жена Фандора! Объяснить Вильхемине, что на самом деле никакой «узурпаторши» не существует, что все это — плод интриг Фантомаса, Жюв не мог, на это просто по было времени.
— Завтра утром,— говорила королева,— я должна быть во дворце. Открывается ежегодная сессия Генеральных штатов, и закон требует, чтобы каждый год королева специальным указом возобновляла их полномочия. Если я этого не сделаю, партия узурпаторши не преминет этим воспользоваться...
Затем королева поинтересовалась, что произошло во время визита германского императора. Жюв был вынужден сообщить ей, что была найдена женщина, очень похожая на Вильхемину, и что она сыграла роль королевы. У Вильхемины дух перехватило от такой дерзости, но, с другой стороны, она была довольна, что удалось избежать дипломатических осложнений.
— Лишь бы только никто никогда об этом не узнал! — проговорила она.
И вдруг спросила напрямик:
— А как имя этой женщины?
— Елена Майенбургская.
Жюв сразу же пожалел о своем ответе. Королева смертельно побледнела, отчаяние отразилось на ее лице.
— Ах, господин Жюв, господин Жюв! – воскликнула она,— То, что вы сделали,— это низко... это неблагородно!
Комиссар понял, что Вильхемина приняла его за пособника «узурпаторши» и, кто знает, — за пособника самого Фантомаса! Опустившись па колени, он проговорил проникновенным голосом:
— Мадам, если вы подозреваете меня и предательство, то это говорит только о том, что вы меня плохо знаете. Никогда, ни при каких условиях я не способен на подобную низость! Прошу вас выслушать меня: я расскажу нам то, что все равно собирался рассказать, только несколько позже...
И Жюв по всех подробностях изложил королеве все, что было связано с Элен. а затем с Бобинеттой, объяснил ей, каким образом возникли все эти подмены... Ночь уже наступила, когда комиссар спохватился:
— Мадам, время идет, вам не следует долее здесь оставаться, это опасно! Кроме того, завтра утром вам надо быть на открытии сессии Генеральных штатов...
Вильхемина накинула на плечи черное шерстяное пальто и поднялась на палубу в сопровождении Жюва, сжимавшего в руке револьвер. Еще раз, внимательно обследовав бревно, на котором он; приплыл, полицейский обнаружил шарнир, посредством которого оно открывалось и превращалось в удобную лодку, куда он помог спуститься королеве Вильхемине. В лодке оказалась также пара весел. Жюв не преминул порадоваться этому и в душе похвалил Фантомаса за предусмотрительность. Пользуясь светом взошедшей луны, превращавшей окружающий пейзаж в великолепную декорацию, он благополучно причалил лодку к берегу.
Но их злоключения на этом не закончились. Им предстояло еще пройти по вязкой, болотистой почве не менее десяти километров до Гарлема, а оттуда найти способ добраться до Амстердама.
Удастся ли им поспеть к открытию сессии Генеральных штатов? Жюв не мог с уверенностью ответить на этот вопрос...
22. ОТРЕЧЕНИЕ
Утром, поспешно одеваясь в своей комнате, Фандор недовольно ворчал:
— Ох уж этот Жюв, хорош гусь, нечего сказать! Бросил меня под предлогом, что ему нужно срочно повидать какого-то господина Эйра... А мне оставил записочку: «Действуй, малыш, освобождай Бобинетту!» Легко сказать... Ведь Бобинетта считается у них «узурпаторшей»! Дурдом, да и только!
На самом деле журналист вовсе не был так уж недоволен и горел желанием приступить к выполнению нелегкого задания. Накануне ему удалось повидать Элен, сказать ей о своей любви, и теперь он готов был горы своротить!
Тщательно сложив полученный накануне от Элен акт о помиловании, он спрятал его в бумажник и вышел на улицу. Вдруг тревожная мысль заставила его остановиться: каким образом Элен подписала бумагу? Ведь подпись королевы Вильхемины наверняка хорошо известна официальным лицам, и они не замедлят обнаружить подделку! Фандор вновь извлек документ, развернул его и с облегчением перевел дух: на документе стояла собственноручная подпись Вильхемины, поставленная на формуляре заранее и скрепленная королевской печатью. Элен, таким образом, оставалось только вписать в бумагу нужную формулировку,— что она и сделала.
Успокоенный, Фандор продолжал путь и вскоре прибыл к зданию государственной тюрьмы. Освобождение Бобинетты прошло как по маслу. Едва увидев королевской рескрипт, начальник тюремной канцелярии рассыпался в подобострастных реверансах, Несколько минут спустя перед Фандором уже распахнулась дверь камеры, где находилась Бобинетта, и журналист услышал ее возмущенный голос:
— Ну, кто там еще? Оставьте меня, наконец, в покое! Сколько раз повторять: я не отрекусь!
Решив играть роль «самозванки», молодая женщина играла ее с подлинным увлечением!
— Бобинетта! Это я! — крикнул Фандор, появляясь на пороге. — Я вовсе не собираюсь требовать от вас отречения!
Темпераментная парижанка поперхнулась от неожиданности.
— Вот те на! — воскликнула она.— Господин Фандор!
Она тут же пожалела, что произнесла его имя: ведь она не знала, какую роль в данный момент играет журналист... Но Фандор проявил великолепную выдержку и находчивость. Он повел себя так, как было положено официальному посланцу королевы. Отвесив Бобинетте церемонный поклон, он произнес:
— Мадам, я прошу вас принять заверения в моем глубочайшем уважении.
И добавил властным тоном, обращаясь к тюремщику:
— Оставьте нас одних!
Едва тот вышел, журналист расхохотался и дал волю своему шутливому характеру.
— Кто бы мог предположить,— воскликнул он,— что нам суждено встретиться в голландской тюрьме, где вы будете играть роль «самозванки», а я — роль королевского посла! Чего только в жизни не бывает!