- Если я смогу выкроить время для ланча, я позвоню тебе.

Милла улыбнулась в ответ; Сюзанна и сестра вышли из смотровой, чтобы дать ей одеться. Как только они ушли, улыбка исчезла. Миллу охватило беспокойство. С тех пор, как они вернулись из Айдахо, Диас мотался по Мексике. Два раза по ночам он появлялся в ее квартире, грязный и раздраженный, похудевший от охоты. Разумная женщина держалась бы подальше от него, когда он был таким убийственно несдержанным, но Милла решила, что там, где дело касалось его, она совершенно не была разумной. Оба раза она кормила его, отводила в душ, стирала его одержу. Оба раза он позволял ей это, хотя и следил за ней прищуренным, беспощадным взглядом, который заставлял ее колени дрожать, потому что она знала, что он ждет своего часа. И оба раза, как только он выходил из душа, он оказывался на ней прежде, чем полотенце падало на пол.

Утолив свой сексуальный аппетит, он обычно снова был голоден. Что бы он ни делал, ему не удавалось нормально поесть.

Милла делала ему бутерброд и они сидели за столом, пока он ел и рассказывал обо всем, что узнал, но эта была скудная информация. И все же, по крайней мере, она чувствовала, что эти факты были настоящей информацией, а не дымовой завесой.

- Я узнал, что Павин с самого начала работал на одного и того же человека, - рассказал Диас в последний раз, когда она видела его, четыре дня назад. - Они занимались контрабандой детей. Теперь контрабандой органов. Но на улице мало что узнаешь. Они хорошенько запугали всех.

- Ты нашел детей Лолы?

- Старший сын был убит в поножовщине лет пятнадцать назад. Лола не видела младшего восемь лет, но я отследил его до Матамороса. Он промышляет рыбой и был в заливе. Должен вернуться через три дня. Я буду его там ждать.

Когда Милла проснулась на следующее утро, она некоторое время просто лежала, настолько довольная тем, что он рядом, что это пугало ее. Почти сразу же, как только она проснулась, Диас почувствовал это и пошевелился, притягивая ее ближе к себе, прежде чем открыть глаза. Милла подумала, что с ней он расслаблялся, по крайней мере, настолько, насколько мог расслабиться.

Она положила руку ему на грудь, ощущая ладонью жесткие волоски, тепло его кожи, сильное, ровное биение сердца. Его утренняя эрекция привлекла ее внимание, и Милла скользнула рукой под покрывало, обхватив его.

- Не могу поверить, - пробормотала она, целуя его плечо, - я даже не знаю твоего имени.

- Знаешь, - ответил он, нахмурившись. - Джеймс.

- Правда? Я думала, ты выдумал его.

- Джеймс Алехандро Хавьер Диас, если хочешь американскую версию.

- Хавьер? Никогда не встречала никого по имени Хавьер. Как звучит мексиканская версия?

- Почти так же. Ой! - Диас хрипло рассмеялся и увернулся, когда она протянула руку, чтобы ущипнуть его в очень чувствительном месте. Ее всегда трогало, когда он смеялся, потому что он делал это так редко.

Пока он смеялся, Милла устроилась на нем, направила его пенис и опустилась, нежно принимая его в себя. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза, обеими руками поглаживая ее ягодицы. Милла обожала утренние занятия любовью, когда она все еще была сонной и вялой, когда время не имело значения и, в каком-то смысле, оргазм тоже. Было почти достаточно просто лежать, удерживая его руками и телом. Почти. В конечном счете, она должна была двигаться, или он должен был двигаться, и первый толчок как будто разорвал узы самоконтроля. Милла двигалась на нем резко и быстро, и когда оргазм потряс ее, и она рухнула на грудь Диаса, он перекатился на нее и дал выход своему удовольствию.

После завтрака он ушел, и у нее не было известий от него вот уже четыре дня. Подходила к концу первая неделя октября. Все ли с ним в порядке? Нашел ли он сына Лолы?

После ухода Миллы Сюзанна вошла в свой кабинет и позвонила Тру.

- Я только что виделась с Миллой. Мы по-прежнему в безопасности; она ничего не знает о Диасе. Она думает, что ее неверно информировали.

Тру молчал; затем злобно выругался.

- Дура, она встречалась с Диасом! Их видели месяц назад в Хуаресе.

Сюзанна похолодела.

- Она мне солгала?

- Если она отрицала, что знает о нем, то да.

- Но почему? Мы дружим многие годы.

Тру грубо засмеялся. Друзья? Боже сохрани его от друзей вроде Сюзанны Коспер.

- Может, она подозревает тебя, - резко бросил он. – Может, Диас ближе, чем я думал.

На это раз ему не удалось повесить трубку. Сюзанна швырнула свою и уставилась на телефон так, словно это была змея. Она всегда думала, что Милла, замечательная в стольких вещах, была чуточку наивной. Теперь она думала, не была ли наивной она сама. Неужели Милла играла с ней?

Паника поднималась где-то в горле, грозя удушить ее. Она слишком много работала, чтобы теперь позволить всему рухнуть. Она должна что-то предпринять, и сделать это быстро.

Глава 22

Диас вошел в задымленный бар и устроился в тени у стены, откуда мог наблюдать, как приходят и уходят посетители. Громко играла музыка, металлические столы были завалены пустыми бутылками, а писсуаром служила бочка в дальнем углу. Две проститутки активно предлагали свои услуги, мексиканские фермеры и рыбаки расслаблялись и хорошо проводили время, распевая народные песни, произнося один за другим бесчисленные тосты, которые приводили к большему количеству бутылок, что, в свою очередь, вело к еще большему количеству тостов. Cantinero1, бармен, был похож на человека, который хранит заряженный дробовик под рукой, но, принимая во внимание царящую в баре атмосферу доброжелательности, Диас сомневался, что парню приходилось часто им пользоваться.

Чтобы разыскать Энрике Гереро потребовалось много времени и терпения. Диасу казалось, что он пол-Мексики исколесил в погоне за этим типом. И, наконец, нашел этого ублюдка, в портовом городе Веракрус, в этом переполненном, вонючем баре, где тот, в окружении кучи своих приятелей, чувствовал себя в безопасности.

Лола, должно быть, предупредила его, подумал Диас, или же это сделали его друзья в Матаморосе. Энрике пустился в бега. И почему бы он это сделал, если у него не было причин скрываться? Но, присмотревшись к парню, Диас понял, что таких причин у него море. Энрике был из тех скользких типов, которые наблюдали за окружающими и, когда те были слишком пьяны, чтобы что-либо заметить, освобождали их карманы от части наличности. Парень оказался довольно ловок, но бар был темным и прокуренным, да и пьянка продолжалась уже довольно долго; поэтому и пятилетний вполне мог бы справиться с подобной задачей. Энрике пил, но не слишком много, что давало ему огромное преимущество. Однако многие из campesinos2 носили при себе мачете: это было их излюбленное оружие, а рубиться друг с другом - почти национальный спорт. И если Энрике поймают, то одним подбитым глазом он не отделается.

Диас вообще ничего не пил. Он стоял так неподвижно, что большинство посетителей его даже не заметили. Не встречаясь ни с кем взглядом, он лишь наблюдал за Энрике, и ждал подходящего момента.

Поскольку Энрике пил не так уж много, то и бочку в углу ему посещать не пришлось. А иначе, Диас двинулся бы следом и аккуратно проводил его в соседнюю дверь, ведущую в callejón3, переулок. В такой толпе никто этого не заметит. Хотя даже если бы кто-то что-нибудь заметил, то просто забил бы на это. Поэтому Диас ждал, отодвинувшись глубже в тень, и не ослабляя внимания ни на миг.

До рассвета оставались считанные минуты, когда Энрике встал и, похлопывая приятелей по спинам, обменялся с ними громкими и, если верить пьяному хохоту, смешными подначками. Вероятно, он стащил все, на что мог рассчитывать. Работа была выполнена прекрасно, потому что, когда все протрезвеют, они просто решат, что очень хорошо провели время и потратили все свои деньги.

Когда Энрике открыл дверь, свежий воздух с улицы не смог даже чуть-чуть рассеять почти осязаемую стену дыма, заполнявшего помещение. Диас неспешно покинул свое место, рассчитав все так, что он вышел за дверь прямо позади Энрике. И благодаря тому, что Диас двигался неторопливо, никому из тех, кто мог наблюдать за ним, не пришло бы в голову искать скрытую подоплеку в их одновременном уходе.