Глава двадцатая
СЛАДКИЙ ПОЦЕЛУЙ ИУДЫ
Сладок поцелуй Иуды — суть женщины по имени Интрига.
— Правды хотел?
…Ложь зазмеилась, шипя:
— Я твоя правда!
Интрига — дело тонкое. Это высший пилотаж манипуляторства. И не надо ее путать с дешевыми сплетнями или открытым шантажом. Общего столько же, сколько между острой иглой и гирей. Умные люди пользуются своим тайным оружием в белых перчатках. И далеко не каждому такому же умнику удается разгадать их помыслы.
В жизни все, как в анекдоте:
— Рабинович, вы интриган!
— А кто это оценит?
Загляните в словарь русского языка и вам все окончательно станет ясно.
Интрига — скрытые действия, происки — происходит от латинского intricare, что означает запутывать.
Комбинаторика самой совершенной, самой запутанной интриги проста до умопомрачения: Иванов (интриган) расправляется с Петровым (жертва интриги) с помощью Сидорова (орудие интриги).
Разрабатывая стратегию и тактику поведения, мастера интриги создают дугу напряжения таким образом, чтобы конфликт разгорелся от спичек в чужих руках. И потому, разумеется, придерживаются двойной линии поведения: открытой и скрытой. Намерения, которые они декларируют вслух, совершенно не соответствуют их истинным целям.
Известный актер Олег Табаков считает, что всякий, кто зовет людей в даль светлую, не кто иной как интриган:
«Ленин был интриган. Станиславский с Немировичем-Данченко были уж такие интриганы! Я полагаю, что мои актеры на самом деле думают, что я думаю о них. В этом и состоит самая главная моя интрига.»
Интрига, как проститутка: никогда не знаешь, какую роль она отводит тебе.
Сколько невинных голов, сколько безупречных репутаций пало жертвами интриг! На этом построена вся мировая литература. Интригами пронизаны политика и дипломатия. Ни один театр в мире не обходится без интриг — со сцены она переползает в кулуары. Без интриг не обходится ни в одном коллективе, через них проходит почти каждая семья.
Вспомните нестареющий анекдот про мадам Франсуазу, служившую кассиром в платном туалете в центре Парижа. Три года она безупречно обслуживала нетерпеливых клиентов в своем заведении. И вдруг исчезла. Случайно забежавший по нужде в туалет на окраине города ее знакомый обнаружил мадам Франсуазу, моющую там унитазы. Пораженный увиденным, он воскликнул:
— Мадам Франсуаза, как вы оказались здесь, в этой клоаке?
— Интриги, голубчик, интриги…
Ваша душа не туалет и нечего туда пускать каждого, чтобы он погадил. Повесьте табличку: «Занято!» И чтобы вы окончательно убедились в своей правоте, послушайте, что сказал нам в частной беседе расстрига-священник: «Выслушивая исповеди людей, я понял одно — люди в сто раз подлее, чем вы о них думаете».
Интрига, как внезапно нагрянувший шторм: не успеваешь ничего предпринять, как уже оказываешься в пучине страстей. Настоящая интрига долго подготавливается и внезапно осуществляется. И главная опасность ее состоит в том, что она как ничто другое стимулирует инфаркты, инсульты и разного рода психические расстройства. Там, где сильна конкуренция, где у людей в силу характера или профессии обнажена нервная система — там заповедные места для интриги.
Многие считают, что универсальных методов защиты, как и универсальных приемов плетения интриги, не существует. Это не так. Мы их выявили.
В каждом конкретном случае выбирается свой оптимальный способ защиты. Лучший выход — вообще не иметь дела с морально нечистоплотными людьми. Но это не всегда удается.
Искоренить интригу невозможно: ее многообразие и выживаемость потрясают. Как говорил иллюзионист провинциального цирка, «здесь иллюзий быть не должно». У судьбы всегда наготове электрошокер для вас под именем интрига. И чтобы не закончить жизнь в канаве разочарований под забором мечты, есть смысл заранее ознакомиться с самыми распространенными моделями интриги, чтобы суметь вовремя разгадать истинные намерения вашего тайного врага. Смелым, но осторожным, удается пройти и через минное поле.
Итак, как же мастера интриги загребают жар чужими руками?
Генеральный директор фирмы Иванов замечает, что его заместитель Петров стал резко набирать обороты. Стал увереннее вести себя в коллективе, самостоятельнее в своих действиях, завел влиятельные связи в высших инстанциях и вообще всячески старается перехватить инициативу. Директора так и подмывает пойти на открытую конфронтацию: да кто он такой этот выскочка Петров! Без году неделю тут крутится, а поди ты, уже имеет большее влияние на коллектив, чем директор. Но открытая конфронтация заведомо — проигрыш.
Гендиректор — человек, прошедший крепкую школу бюрократизма, это хорошо знает. И продолжая внешне доброжелательно относиться к деятельному Петрову («Будь он трижды проклят!»), поручает осуществление нового проекта именно Петрову — как толковому, знающему дело специалисту, к тому же работоголику. А на его место временно подбирает второго зама.
Вторым заместителем директор назначает Сидорова — человека нейтрального, ни сном ни духом не ведающего, какая участь ему уготована.
На Петрова возлагаются все надежды и, конечно же, ответственность за судьбу проекта. Ему доверительно сообщается: «Ты человек опытный, знающий. Поэтому я поручаю тебе новое перспективное дело, от которого зависит будущее нашего предприятия. Ну, а рутиной пока займется Сидоров».
А «рутина» — это как раз финансы, кадры, связи с клиентами — то есть кровеносная и нервная системы фирмы.
Инициатору интриги Иванову заранее известно, что предложенное Петрову направление работы тупиковое. Когда-то он сам пытался этим заниматься, но понял всю бесперспективность затеи. Но Петров-то этого не знает! И, окрыленный высоким доверием, бросает все свои силы на продвижение проекта в жизнь. Дело не клеится, он упорствует, на него уже поглядывают косо, уверенности в себе у него убавляется, наработанные связи постепенно ослабевают.
А директору за это время уже удалось хитроумными маневрами создать между двумя замами зону искусственного напряжения. И пока Петров утрясал свои отношения с Сидоровым, заморозились и его добрые отношения с директором.
И в конце концов, наступает время «Ч», когда Петрова вызывают «на ковер» и вменяют в вину провал проекта: «Ты полгода работал в парниковых условиях. Мы на тебя рассчитывали. И что ты сделал? Где конкретные результаты? Нет их! И вообще, похоже, что ты выдохся. Давай-ка иди в отпуск. Через месяц дадим тебе последний шанс».
Разговор этот происходит тогда, когда Петров уже вышел на финишную прямую, на самом деле сделав почти невозможное. Осталось еще чуть-чуть дожать — и бесперспективное поначалу дело может обернуться выгодным контрактом.
За месяц Сидоров доводит дело до конца. И на общем собрании коллектива отмечается, что Петров потратил уйму времени и ничего толком не добился, а Сидоров справился с работой всего за месяц. Общее собрание создает видимость объективности. И все выглядит внешне очень достойно: не какие-то там придирки начальства сломали карьеру Петрову, а решающим стало мнение всего коллектива. Директора никто так и не заподозрил ни в чем.
Сгорел Петров, как спичка на ветру!
В два приема директор лишил его и репутации, и работы. Как в известной сказке, сначала предложил — пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. А потом попросту стравил Петрова и Сидорова.
Ведущий специалист фирмы Петров закончил работу над серьезным проектом, и ему, наконец, дают возможность немного расслабиться. Он рад-радешенек, работает себе ни шатко ни валко — имеет право! И не подозревает бедолага, что над его головой уже сгустились тучи. На его место директор Иванов решил устроить своего племянничка.