От души чертыхнувшись, я помчалась в свою комнату за вещами. Лестницу одолела если не в три прыжка, то в четыре точно. И упёрлась носом в новенькую, поставленная взамен выломанной, дверь. Запертую изнутри не только на заклинание, но и на вульгарный дубовый засов.
Пришлось бежать обратно и снова карабкаться по зарослям плюща, теперь вверх. А потом опять вниз, уже нормальным путём, но волоча за собой сумку с доспехами. Что самое обидное, ни Кьяло, ни Флая, на которых можно было бы взвалить эту ношу, поблизости не наблюдалось.
Но на жеребьёвку я, как ни странно, не опоздала. Почти.
В том смысле, что как всегда влетела на площадку в самый последний момент и незаметно пристроилась с краю общей шеренги. Грустный и помятый Понжер тем временем нарочито весёлым голосом объяснял, что у господина Нермора какое-то важное совещание, поэтому в данный момент он присутствовать не может, будет позже.
– А помочь нам с определением пар любезно согласился мой хороший друг, начальник внешней стражи Тангара, господин Муллен.
Ну вот, не успели попрощаться… ладно, теперь хоть будет кого обвинять в выборе некомфортных соперников. А вот чтоб я его за подходящих похвалила – не дождётся. Не по спортивному это как-то.
– Так как при вынужденном переносе соревнований никто не снял свою кандидатуру, и у нас по прежнему сорок семь участников…
– Так было же сорок восемь! – вырвалось у меня.
– Хорошо, – легко согласился ректор, мгновенно стряхнув с лица озабоченное выражение. У меня сразу же возникло ощущение, что он всё утро только и делал, что ждал этого вопроса, – У нас сорок восемь участников, но всего сорок семь заявок. И если в ближайшие несколько минут…
Я мигом растолковала намёк и бросилась к столу, на котором лежали письменные принадлежности. Словно специально для меня кто-то добрый оставил. Хотя, кто их знает, может и для меня. Всё же я не в первый раз забываю про эту чёртову заявку. И даже не во второй… Если честно, я вообще ни разу не подавала её в положенные сроки, всё как-то не получалось. Но обычно успевала за пару часов до начала поединков, а не за несколько минут.
Как только исписанный моими каракулями листок лёг в руку Понжера (он даже не потрудился прочитать, что я там накарябала), Хозяин сразу же деловито зашуршал жетончиками. Я так поняла, сейчас из шкатулки должен был появиться номер моего потенциального соперника. Волноваться и загадывать какого-нибудь малолетку было уже поздно, поэтому я просто терпеливо ждала вердикта.
– Номер два, – возвестил собравшимся Муллен.
Кто-то удивлённо присвистнул, а из середины строя раздалось нервное покашливание. Ректор мигом вспомнил, что он сегодня усталый и замученный и, кажется, с трудом сдержался, чтобы не ухватиться за сердце. Словно все присутствующие и без сверки списков знали, на кого указывал резной жетончик.
Я недоумённо покосилась на Хозяина. Мол, что я сейчас-то сделала не так?! Он едва заметно пожал плечами. То есть нас тут двое таких неосведомлённых. Уже хорошо.
Я честно пострадала от неопределённости ещё пару секунд, и уже готова была лопнуть от распиравших меня эмоций, когда глава Академии на всякий случай сверился со списком и совершенно умирающим голосом объявил:
– Итак, первой парой являются: номер сорок восемь, Марготта айр Муллен, и номер два, Флайяр айр Нермор.
Упс! Я закатила глаза к низкому облачному небу и искренне пожалела, что не могу прямо сейчас завыть от злости. В принципе, можно было ожидать, что нам опять придётся выходить друг против друга. Но не в первом же поединке!!!
Я еле сдержалась, чтобы прямо на площадке не высказать Хозяину всё то, что я думаю об его "лёгкой" руке. Но он, кажется, и сам уже понял. Хотя с его точки зрения, дело было не столько в наших дружеских отношениях с Флаем, сколько в политике. Сын главы Восточного Совета против племянницы начальника внешней стражи – это же идиотизм. Как если бы в нашем мире схлестнулись отпрыски президента и какой-нибудь большой шишки из ФСБ.
Какое счастье, что Нермор-старший из-за своего совещания не увидит этот образцово-показательный трагифарс!
Не успела я обругать последними словами злодейку-Судьбу, как меня подхватил под локоток какой-то непонятный субъект с ног до головы закутанный в чёрный плащ. Если он хотел таким образом стать незаметным или слиться с толпой, то здорово просчитался – никого более нелепого вокруг не наблюдалось.
– Чего надо? – как можно грубее осведомилась я, выдёргивая руку.
– Не надо срывать на мне вашу праведную злость, глубокоуважаемая госпожа. Поверьте, я того не стою, – извиняющимся тоном пролепетал этот непонятный тип. А я запоздало отметила, что он совершенно крошечного роста, почти на пол головы ниже меня.
– Тогда хватит меня лапать.
– Что вы, и в мыслях не было. Просто поговорить, причём исключительно о деле. Впрочем, я уже заранее предвижу, что разговор наш успехом не увенчается.
Я с сомнением осмотрела субтильную фигурку незнакомца. В голове тем временем мелькнули две версии возможного развития событий: врезать ему сразу, чтоб под ногами не путался, или сначала выслушать, а уже потом врезать. Коротышка кажется, прочитал мои мысли. Или правильно растолковал то, что было большими буквами написано на лбу.
– Но молю, не надо меня бить, я же всего лишь посредник, существо подневольное. Я же о малом прошу – выслушайте меня, и всё.
– Ну?
– Эээ… Я правильно понимаю, что вам бесполезно предлагать деньги за проигрыш в этом поединке?
Я наконец-то перестала колебаться и выбрала версию "врезать сразу". Но стоило только замахнуться, как вкрадчивая речь незнакомца резко ускорилась, и мне невольно пришлось дослушать до конца.
– Мне не важно, какое решение вы примете, я ведь только посредник. Скажу лишь, что в случае вашего проигрыша, намеренного или случайного, вас будет ждать сумма в сто золотых. Я лично передам её. Видите ли, это как раз тот случай, когда быть проигравшим очень выгодно, и наоборот…
– Марго, вот ты где! – Замах оборвался на середине. Я оглянулась и увидела, как ко мне бегом приближается Кьяло, – Ты что тут делаешь? Тебе давно пора одеваться, весь турнир хотят впихнуть в один день, поэтому поединки начнутся сразу же, как только закончится жеребьёвка. А ты первая, помнишь?!
– Я не первая, я – сорок восьмая, – уныло сообщила я парню. – А где…?
– Кто?
– Да тут стоял такой мелкий, весь в плаще… Неужели не видел, я с ним разговаривала.
– Никого я не видел, – пожал плечами Кьяло.
Но ещё некоторое время я тупо глазела по сторонам, пытаясь засечь коротышку-посредника. Естественно, безрезультатно.
А потом Кьяло отволок меня, нерасторопную, в какой-то тёмный уголок и принялся методично запаковывать в доспех. Я этот процесс никогда не любила, но без должной защиты на турнир никого не пускали, даже на показательный.
Хотя нет, не так – особенно на показательный. На Большой-то как раз многие выходили даже без кольчуги, благо вся ответственность за жизнь этих камикадзе ложилась на них самих. А вот в академии с этим делом было строго. Оружие – только тупое, защита – по полному разряду, и куча лекарей по краям ристалища бегает, караулит. Тоска зелёная, в общем.
Совершенно убийственные очертания эта тоска обрела, когда Кьяло со всего размаху нахлобучил на меня шлем, безжалостно придавив уши.
– Садюга, – огрызнулась я, тряся головой.
– Ничего, целее будешь, – ответил этот нехороший человек, затягивая последний ремешок. – Ну давай, покажи этому сивому мерину, где раки зимуют.
– А где они зимуют? – машинально поинтересовалась я. На самом-то деле меня сейчас занимал совсем другой вопрос, но надо же разговор поддерживать.
– Откуда я знаю!
– И я не знаю! А куда тогда показывать?
– Можно в сторону сортиров, он оценит.
– С ума сойти, как же вы друг друга любите, – хихикнула я. И наконец-то решилась, -Кьяло, а сто золотых – это очень много, правда?
– Это год учёбы в академии. Включая питание. Или очень неплохой меч, комплект доспехов и ещё какой-нибудь кинжальчик в довесок. Или призовая лошадь. Короче, прилично. А что?