Документы 80-х годов XVI в. говорят о существовании в Новгороде двух денежных дворов. Один «двор царев и великого князя денежной» находился на Ярославовом дворище, между церквами Николы и Святых Отцов[673]. Другой – только что заведенный к моменту составления писцовой книги Леонтия Аксакова по Торговой стороне (1581–1582 гг.) – описан на Рогатице: «Двор пуст Гавриловской Федосеева стрелника; длина 25 сажен, поперег 5 сажен. И тот двор взят под государской Денежной двор»[674]. Этот участок числился «на Рогатице улице гостиные же сохи дворы от Пробойные же улице к валу». Между тем в другой писцовой книге, составленной вскоре после 1586 г., денежный двор описан на левой стороне Рогатицы, если идти от Волхова, но на участке между Волховом и Пробойной улицей как угловая усадьба, выходящая и на Пробойную: «Двор нетяглой денежной гостиные сохи Гавриловской Язычкова, а дворник в том дворе Дорох, нетяглой; длина двадцать пять сажен, поперег пятнатцать сажен»[675]. И. Г. Спасский полагает, что речь идет об одном и том же участке, но в одном случае размер поперечника указан неверно[676], с чем не согласился А. И. Семенов, показавший, что речь идет о разных участках. А. И. Семенов предположил: «Дворы Язычкова и Федосеева могли быть дополнительно приданы к Денежному двору, находившемуся на Ярославовом дворище. На них не было чеканки монеты, они предназначались для хозяйственных надобностей Денежного двора»[677].
Если бы А. И. Семенов был прав, допуская одновременную принадлежность к денежному двору обоих участков на Рогатице, мы нашли бы подтверждение этому в подворной описи Рогатицы, содержащейся в писцовой книге конца 80-х годов XVI в. Между тем она знает только один участок денежного двора (бывшая усадьба Язычкова). Поэтому более вероятным представляется предположение о том, что в начале 80-х годов XVI в. под денежный двор был отведен бывший двор Гаврилы Федосеева, а спустя несколько лет – вместо него – бывший двор Гаврилы Язычкова, превосходящий федосеевскую усадьбу втрое. Поскольку этот двор в писцовой книге показан на удалении 102 саженей от начала Рогатицы (т. е. от берега Волхова) и 75 саженей от Хутынского подворья (оно соответствует началу современной улицы Большевиков), окончательный участок денежного двора на Рогатице локализуется в квартале между проспектом В. И. Ленина, улицей Большевиков и проездом, продолжающим улицу Герцена на территорию завода им. Ленинского комсомола, примерно под домом № 9 по ул. Большевиков и его двором.
Новгородский хронограф под 1662 г. сообщает: «О пожаре в лето 7170 июня в 19 день. В Великом Новеграде в пяток на первыя недели поста бысть пожар велик, загореся на Рогадице (так!) улицы на денежном дворе и погоре Рогатица и корчемный двор и в гору»[678]. Издавший этот текст М. Н. Тихомиров отметил, что цифры года в подлиннике исправлены и неясны. Расчет по таблицам показывает, что пятница первой недели петровского поста приходилась на 19 июня не в 1662 г., а в 1663 г. Пожар денежного двора, следовательно, случился через неделю послецарского указа о прекращении медной чеканки и закрытии двора. Можно подозревать, что имел место поджог, совершенно необходимый администрации двора для простейшего покрытия многочисленных хищений, о которых писал в своей отписке Никита Зузин. В то же время мы видим, что этот двор, находясь на Рогатице, начал свою работу в 1655 г. там же, где с 1580-х годов до 1628 г. помещался более ранний центр чеканки монет в Новгороде.
Приведенная цитата из хронографа отменяет еще одну существующую в литературе попытку локализации денежного двора на Рогатице. Новгородский губернатор 1812–1813 гг. П. И. Сумароков считал остатком денежного двора сохраняющуюся и сейчас на южной стороне улицы Большевиков руину древнего здания, известного под бытовым названием «дома Марфы Посадницы»[679].Обнаруженный недавно чертеж этой части города, составленный в начале 30-х годов XVIII в., обозначает указанное здание как «кружечный двор», что позволяет идентифицировать с ним не денежный, а корчемный двор из сообщения 1663 г.
В заключение считаем полезным воспроизвести трактовку денежной реформы Алексея Михайловича по Новгородскому хронографу, поскольку она принадлежит очевидному современнику реформы (хронограф написан между 1676 и 1682 гг.), но не использовалась в специальных исследованиях:
«В лето 7161 повелением благочестиваго и христолюбиваго государя царя и великого князя Алексея Михайловича всеа Русии самодержца начаша делати денги медные, яковы же и сребряные, величиною и весом таковы ж, для служивых великого государя воинских людей, что в тое время нача быти польская служба, чтоб в Руской земле от того сребряных ради денег великого государя гостем и гостиных сотен и суконных сотен и всяким торговым людем и крестьяном в налогах потеснения о том не было б, что сребряных денег в то время бысть умаление. И в Руской земли о торговлях всяких на медные денги також якож и на сребреные всякие товары начаша покупати на медные денги: сребро и злато, и камение честное и драгое, и бисер многоценный, сии речь жемчюг, и златотканные портища и шелковые, и всякие заморские и иных государств драгие узорочья, и шелки, и кумачи, и китайки, и индейки, и кизылбашские драгие товары, и питья всякие, и воск, и соль, и масло, и мед, и смольчуг, и поташ. И последи того умножишася тае медные денги, и начаша пот тое ж делать воровские люди по многим городам и по деревням, многие воры и мастеры учинилися воровские. И которого в таком воровском деле поймают, и тех по по
велению государя казни предают: инем горла оловом заливаху, а инех казняху, а овем руки по запястие отсекаху, а многих в сылки посылаху по дальним градом, а инех всячески мучаху, пытаху пытками различными, кнутьем биюще, и огнем жгуще, и пуп на пытках влекуще, и ребра выламывающе. И многие на тех меж себя оказывахуся, а инии многие и от богатства своего на таковое беззаконное и клятвенное и заповеданное дело покушахуся, и от того себе смерть приимаху. И бысть сие таковы заповеданное дело и тое медныя денги ходиша на Руси десять лет, и посем престаша и заказы учиниша, что теми медными денгами не торговати, и у многих многие тысячи в остатках учинишася. И те делаша в домовые потребы, всякие котлы и иные сосуды»[680]. Под 1663 г. в хронографе имеется еще одна заметка: «В тое ж время великаго бога изволение положи господь в сердце благочестивому и христолюбивому государю царю и великому князю Алексею Михайловичю всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу благое, чтоб прекратить и престать медные денги делать и о сем великие и крепкие заказы учиниша во всей Роские земли всяких чинов людем, что ими не торговати, что много учинилось воровских людей и много душегубства»[681].
673
Майков В. В. Книга писцовая по Новгороду Великому конца XVI в. СПб., 1911. С. 235, 239.
674
Там же. С. 219.
675
Греков Б. Д. Опись Торговой стороны в писцовой книге по Новгороду Великому XVI века. СПб., 1912. С. 30.
676
Спасский И. Г. Денежное обращение в Московском государстве с 1533 по 1617 г. С. 261–262.
677
Семенов А. И. Древняя топография средней части Торговой стороны Новгорода // Новгородск. истор. сб. 1961. Вып. 10. С. 154.
678
Тихомиров М. Н. Новгородский хронограф XVII в. // Новгородск. истор. сб. 1940. Вып. 7. С. 102.
679
Сумароков П. И. Новгородская история. М., 1890. С. 22. – В начале XIX в., следовательно, П. И. Сумароков знал о существовании денежного двора на Рогатице. Поскольку все свидетельства существования Рогатицкого двора извлекаются из источников, изданных в XX в. и сохранявшихся не в новгородских архивах, остается предположить, что П. И. Сумароков пользовался выписками Е. Болховитинова из писцовых книг Александра Чоглокова и Добрыни Семенова 1623 г., погибших при пожаре Присутственных мест в Новгороде в 1809 г., и что в этих книгах денежный двор значился на Рогатице.
680
Тихомиров М. Н. Новгородский хронограф XVII в. С. 87.
681
Там же. С. 103.
682
Вспомогательные исторические дисциплины. Вып. XVI. Л.: Наука, 1985. С. 355–362.