Кароль, конечно же, знал, что в доме еда всегда найдётся, иначе, развернувшись, тут же укатил бы в какой-нибудь ресторан. Сегодня, однако, он чувствовал себя очень усталым. К тому же ему как можно скорее требовались кабинет, компьютер, рабочие материалы и спокойная обстановка, чтобы подвести итоги датских переговоров. А раз так, никуда он не поедет. В конце концов, кто здесь хозяин? Только вот это ревущее недоразумение надо поскорее убрать.
Тут в разговор мужественно вступила Хелена, пытаясь спасти положение.
— Сухой корочки пан наверняка не получит, — заявила она. — Знала бы, не выбрасывала птицам. А вот свежего хлеба — сколько угодно. И обед есть. И ужин. Сейчас подам.
Сказав это, она поспешила скрыться в безопасной кухне.
Юстина с радостью бы последовала её примеру, спрятавшись в своей комнате, да уж больно страшно рыдала тётка. Все её массивное тело сотрясалось, и она то и дело хваталась за сердце. При такой туше сердечный приступ гарантирован. Что делать? Надо как-то помочь. С другой стороны, вряд ли тётка избрала самый подходящий способ встретить вернувшегося из дальней поездки мужа. Вон как он смотрит на жену, едва ли долго выдержит, того и гляди, свернёт ей шею… Так что делать?
Инициативу, как всегда, взял на себя хозяин, молча проследовав в свой кабинет. А Юстина бросилась в кухню за стаканом холодной воды. Пожалуй, лучшее средство в этой ситуации. В случае чего, выльет воду тётке на голову.
Нужды в этом не оказалось. Не прекращая выть, Марина как-то сумела сообразить, какую страшную ошибку совершила. И все же ещё не все потеряно. Кароль же не знает, почему она в таком отчаянии, так надо представить ситуацию в выгодном для себя свете: дескать, боялась за его жизнь и ужас как испереживалась. Думала, он уже концы отдал, а он здоровёхонек! Нет, не так, ох, мысли путаются. А он жив и здоров, благодарение Господу, так она и не выдержала — изливает в слезах накопившееся нервное напряжение. А почему боялась за его жизнь? Боялась, и все тут, без всяких «почему».
Приняв из рук Юстинки стакан с водой, Марина принялась демонстративно стучать зубами о край стакана, время от времени прекращая вой и осторожно захлёбываясь тщательно отмеренными глотками холодной воды. Кажется, получалось неплохо.
Юстинка все ещё приводила тётку в чувство, когда хозяин покинул кабинет, прошёл в ванную, а оттуда в столовую.
— Кончай ш-ш-шпектакль! — прошипел он самым страшным из своих шепотов.
Юстина с тёткой обмерли. Вылив остатки воды себе в декольте и по инерции всхлипнув ещё несколько раз, Марина наконец замолчала.
Юстина не удержалась, чтобы не упрекнуть тётку:
— Ну и что вы, тётечка, натворили! Ведь дядя вернулся в нормальном настроении. Зачем вы так?
— Из-за нервов все, — стуча зубами, выговорила Марина и с трудом удержалась, чтобы не добавить: «Потому как живым оказался». Добавила все же правильные слова:
— Я всю ночь не спала… не знала, что с ним…
— Как не знали? — удивилась девушка. — Тётя ведь знала, что дядя полетел в Данию.
— Ну и что? Ведь ни слова мне не сказал! И я не знала, когда вернётся. Нет, тебе не понять моих чувств. И вообще никто меня не понимает!..
Тут Марина сказала правду, только племяннице эта правда оставалась недоступной. Не знала Юстинка о зловещих планах тётки, напротив, уверовала в её безграничную любовь к мужу и лишь немного удивлялась — с чего вдруг такая страсть овладела тёткой, в последние годы ничего подобного не чувствовалось.
— Ну, я не знаю, что делать, — беспомощно произнесла девушка. — Вообще-то есть хочется, но не уверена…
Тут и Марина вдруг ощутила такой голод, словно неделю ничего в рот не брала. Нормальная для неё реакция на нервотрёпку.
— И ворота ещё эти, — пробормотала она.
Юстинка не поняла, при чем тут ворота, но решила не переспрашивать: и без того проблем хватает.
— Пойду погляжу, — решила она, оставила тётку и направилась в столовую.
Дядюшка уже находился на стадии цыплёнка в укропном соусе. В бутылке белого «Мутон кадет» вина осталось на самом донышке. Правда, бутылку откупорили ещё вчера, вспомнила Юстина.
— А мне можно поесть? — вежливо, но очень сдержанно спросила девушка.
Дядя глянул на неё и пожал плечами, демонстрируя полнейшее равнодушие. Юстина отодвинула было стул, но он не дал ей сесть.
— Раз уж ты пришла, было бы неплохо принести для нас ещё одного молодого барашка. Надеюсь, в холодильнике найдётся ещё бутылочка?
Теперь Юстина молча пожала плечами, однако сходила в кухню, принесла ещё одну бутылку «Мутон кадет» и откупорила. Похоже, дядя уже не так злится, раз отпускает каламбуры, наверняка вкусная еда сделала своё дело.
Дядя молча наполнил два бокала. Так молча сидели они за столом, ели, пили, и оба чувствовали себя вполне комфортно. Юстинка вдруг осознала это и задумалась. Что же такое получается? Обедает она с тёткой — и за столом нормальная обстановка. Обедает с дядей — то же самое, ну разве что тётка без конца болтает, а этот больше молчит. Но напряжения не чувствуется. Кто же, черт побери, нагнетает обстановку, когда у человека кусок застревает в горле и хочется выскочить из-за стола и бежать на край света? Кто отпускает ехидные замечания…
Дядя не дал девушке довести своё расследование до конца, прервав его неожиданным вопросом:
— Как там особа, прозывающаяся моей женой? Закончила представление?
Юстина моментально настроилась на нужную волну.
— Да, тётя успокоилась. Она очень тревожилась за вас, это была нервная разрядка…
— А раз успокоилась, не вижу причин, чтобы теперь она ещё и голодала. Разве что уже поужинала.
— Думаю, нет. Но и просто так могла бы посидеть за столом…
— Если только одним своим видом не отобьёт аппетит.
Юстина не успела ответить, как на пороге выросла Марина. Должно быть, подслушивала у дверей.
— Очень рада, что ты не против моего присутствия, — с достоинством произнесла она, опускаясь на стул. — Возможно, я и в самом деле излишне нервничала, но ты мог бы и понять меня. Когда у человека нехорошие предчувствия, а тут вдруг ты входишь, живой и здоровый…
— Почему же, очень даже понимаю, — тут же подхватил Кароль. — Я живой и здоровый, а ты надеялась увидеть мой хладный труп.
— Кароль! Ну как ты можешь?
— Логично думать я ещё могу. Откровенно говоря, вид у тебя после рёва… Слушай, как у тебя получаются такие роскошные тефтельки? Ну прямо во рту тают. Я вот иногда думаю — не стать ли тебе шеф-поваром в ресторане? Отбою бы не было от клиентов. Тут у тебя просто талант, ничего не скажешь…
У Марины голова шла кругом. Глотая тефтели и не чувствуя их вкуса, она пыталась понять, о чем это говорит супруг. Ну, о том, что зарёванная она страшна как черт — это понятно. А что там насчёт шеф-повара? Советует ей устроиться на работу? Кошмар! Опять намекает на развод!
— Дядя прав, — подхватила Юстина. — В вас, тётечка, погибает великий талант. Мне ещё нигде не доводилось есть так вкусно, как дома. Ну просто совершенство!
— А что ты скажешь о внешнем виде? Тоже совершенство?
Юстина уже не могла остановиться.
— Это, знаете ли, дело вкуса, — важно заявила девушка. — Вот у нас есть на курсе парень, так он просто ненавидит макияж. Считает, что девушка вообще не должна краситься. Девчонок доводит до слез, обзывая их куклами Барби. Сначала самые глупые воспринимали это как комплимент. Знаете, при общем увлечении поляков всем американским. Но он им разъяснил — накрасились так, что ничего естественного в них не осталось. Так они теперь от него бегают, извините, в дамский туалет.
— Парень, может, и прав, но одно дело — молодые девушки, и другое — особа в возрасте. Ты так не думаешь? Некоторым просто необходимо привести себя в пристойный вид.
— Знаете, дядюшка, девчонка в восемнадцать тоже после рёва выглядит кошмарно.
— А ты случайно не знаешь, почему моя жена плачет?
— Знаю. От неуверенности в своём будущем и общей нервной напряжённости.