А может, тётку интересует, сколько лет полагается коллеге за лохматость?
Юстина повесила куртку на вешалке в прихожей и, вздохнув, забросила рюкзак на третью ступеньку лестницы. Сбежать к себе не получится. От тётки так легко она сегодня не отделается. Что-то такое приключилось, что она себя не помнит от волнения. Да и есть хочется, в кафе они с Конрадом оба как-то забыли о еде. Может, хоть чаю попить?
Марина вслед за племянницей отправилась в кухню. Она ведь так и не позаботилась о своём алиби.
— «С какой целью, с какой целью»! Говорю же тебе — чтобы проникнуть в казино. Тоже мне последствия! Пусть даже опять поскандалит малость и что-нибудь у них разгромит. Но не обязательно. Не похож он на патологического буяна. Говорю тебе, он продержал меня в машине не меньше часа, должно быть, надо было человеку выговориться. И всю дорогу размахивал своим лохматым париком. Я его все же побаивалась, нарочно остановила машину у полицейского участка. И из-за этого типа опоздала в магазин с покрывалами, зато встретила Изу и заговорилась с ней, а дома Кароля уже не застала. Не люблю я, когда он вот так, не попрощавшись, уезжает. Обязательно попросила бы купить в Дании ремуладу, у меня вся вышла, а разве он сам догадается?
Не прошло и получаса, и Юстина получила полное представление о том, как её тётя провела этот день. Рассказывала тётка сбивчиво, все время повторяясь, причём самой заметной фигурой в событиях минувшего дня стал кретин в лохматом парике. Он вырос прямо-таки до гигантских размеров, вдобавок к нему каким-то боком прилепился ещё и клиент, сбежавший от таксиста. Вот это обстоятельство наконец-то привлекло внимание племянницы.
— Таких просто обожают угонщики, — заметила она со знанием дела. — Ведь они создают суматоху, отвлекают охрану. Иногда угонщики и сами этим занимаются. Знаете, тётя, украсть машину с охраняемой стоянки, когда все таращатся на драку или ещё какой скандал, очень просто. Похоже на то, как опытные воры создают искусственную толкучку…
— Что ты говоришь! — в волнении воскликнула тётка. — Надо же, как мне такое не пришло в голову?
— А с чего оно должно приходить вам в голову, тётечка? — удивилась племянница. — Вы же не занимаетесь угонами автомашин.
— Не занимаюсь, но как бы тебе объяснить… меня это тоже касается! Дядя оставит машину или я сама…
— Если тётя собирается оставлять машину у казино, на всякий случай следует проверить, нет ли в этом казино вашего знакомого в чёрном парике, — посоветовала Юстина. — Можно, я пойду спать? Уже поздно, а у меня первая пара.
Тётка обиделась:
— Тебе хорошо, а я тут все одна да одна. А почему ты сегодня вообще так поздно вернулась? Ну ладно, ладно, отправляйся спать, никому я не нужна…
Юстина не стала спорить, по опыту зная, что утешение затянется надолго. Она и в самом деле устала, да и о своих проблемах надо подумать.
Это, конечно, не правда, что она совсем уж никому не нравилась. Нравилась, причём многим. Да вот только не тем, кому надо. А надо, чтобы понравилась Петру. Был у них такой старшекурсник, ну вылитый Грегори Пёк. Правда, женатый, но собирался разводиться. Юстинка же не из тех, кто спешит ловить свой шанс, к тому же красавец Пётр был избалован женским вниманием. Короче, сложный случай. И следует заметить, что на Юстинку этот Пётр как раз не обращал внимания.
И тут очень кстати подвернулся Конрад, а то она совсем уже потеряла веру в себя. Девушке нужно, чтобы ею увлекались, а он явно увлёкся. Да и ей понравился, когда выяснилось, что у парня не только приятная внешность, но и в голове кое-что есть. Но вдруг она узнает, что Конрад только притворялся увлечённым, на самом же деле его интересовал дядя, а не она, ну и тётка ещё интересовала. И наверняка у него уже есть девушка, а гарем ему не нужен. Нет, не так, надо все спокойно и хорошенько обдумать. Хотя зачем? Ведь все равно больше она с Конрадом не встретится.
Так Юстина и заснула — не разобравшись в своих чувствах.
Уснула в конце концов и Марина, уставшая от тяжкого умственного труда. Провалилась в сон, так и не решив проблему: есть ли ей какая польза от угонщиков, раз Кароль и без того помрёт в Дании? А если так, то какое значение имеют ворота?
Кароль в Дании помирать не собирался, напротив, с присущей ему энергией взялся за дело.
Он быстро разобрался в пользе экспонируемых ноу-хау и, не откладывая, принялся за переговоры. И тут ему понадобилось связаться со своей фирмой. Сразу после десяти позвонил в свой варшавский офис… и не застал ни одной живой души, кроме Беатки. Секретарша в панике известила шефа о непонятном отсутствии всего персонала.
— Через пятнадцать минут я должен знать, в чем дело, — холодно отрезал шеф. — Жду звонка.
— Жена Рольского… — пролепетала Беатка.
— Что жена Рольского? Скончалась?
— Нет, только что звонила. Он всю ночь маялся… Только под утро заснул… Вот она и предупредила.
— Под утро он должен был встать и отправиться на работу.
— И она заперла его на ключ, чтобы не мог выйти из квартиры, потому что он такой старательный, — закончила секретарша.
Шеф подумал, что жена Рольского спятила, ну да это проблемы Рольского. А остальные?
— Так я жду звонка, — повторил он и положил трубку.
На грани истерики Беатка принялась обзванивать сотрудников. Из восемнадцати человек лишь один сам поднял трубку. В остальных случаях ответили три жены, одна домработница и две мамаши. Все они говорили примерно одно и то же: человек тяжко болен, промучился всю ночь, только что заснул, так что будить ни за что не будут. Назвать болезнь никто не захотел. Остальные телефоны вообще молчали.
И только один лично отозвавшийся сотрудник, зам главбуха, слабым голосом сообщил, что проснуться-то проснулся, но сил нет встать, с трудом поднял трубку. И просит дать ему ещё хотя бы два часика, как бы опять не схватило…
— Да ты хоть скажи, что с тобой! — в полнейшем отчаянии кричала в трубку секретарша. — Вольский в Копенгагене рвёт и мечет, я должна ему сейчас же позвонить. Что у тебя, скажи, ради бога! Что за эпидемия такая на вас напала?
— А что? — без особого интереса просипел больной. — Ещё кто-то?
— Да все! На работу ни один не вышел! Родные твердят — заболели! Всю ночь все мучились. А мне необходимо шефу доложить!
— Надо же! — прошелестело в трубке.
— ЧТО У ТЕБЯ?!
Вдруг ощутив прилив сверхчеловеческих сил, зам главбуха почти заорал в трубку:
— Понос у меня! Сногсшибательный!
На большее сил у него не хватило.
Ни зам главбуха, ни остальные пострадавшие могли больше не опасаться. Высушенные листья и плоды некоторых южных растений, в основном кассии и сенеса, уже сделали своё дело и успокоились. С древних времён человечество использовало листья и соцветия этих и некоторых других растений в качестве прекрасного слабительного. И в наши дни они применяются медиками для проведения курсов оздоровительного лечения, отлично очищая желудочно-кишечный тракт человека и приводя его в полный порядок. Так что можно считать — весь персонал фирмы Кароля задаром прошёл дорогостоящую очистку внутренностей, правда чересчур интенсивную. Зато чрезвычайно полезную для организма.
Переварив поразительное известие, мужественная секретарша собралась с силами и позвонила шефу в Копенгаген:
— По десяти телефонам никто не отозвался, по семи говорила, но лишь в одном случае с самим заболевшим, Рольским. Все промучились ночь и не в состоянии выйти на работу.
— Что с ними? — рявкнул Кароль.
— Никто не пожелал ответить. Только Теодор Рольский…
— Получит премию. Ну?!
— Расстройство кишечника в необычайно сильной форме, — элегантно выразилась Беатка.
— Какого рода расстройство? Конкретнее.
— Ну… такого… слабительного…
— Понос! — дошло до шефа. — Сразу у всех? Что за холера?
— Нет-нет, вряд ли холера! — попыталась успокоить шефа верная секретарша. — Но они мучились всю ночь и очень ослабели.