Разгадыванием русских снов промышляли кумушки, старые няньки, соседки-старухи, живущие в одиночестве, и особенный класс людей—лечейки, женщины, бродящие с узелками трав по улицам в селах и городах, а по субботам исправляющие звание акушерок в банях. Сны разгадывались всегда по образу жизни людей и подаркам. Богатым всегда снились сны хорошие, а бедные — что ни увидят, все оканчивалось бедою. Мы приводим здесь городские сны, записанные слово в слове с объяснениями ворожеек.
Сон молодой, богатой русской женщины. «Вот как теперь, вижу гору высокую. Гора та не то, что наши горы земляные; не то что мой Парамон Филимоныч делал для Миши прошлою зимою; гора была вся хрустальная; на горе стоял терем. Да какой же терем-то? Весь золотой, весь горит, как солнышко, весь полон людей. Вот и думаю: идти ли мне во терем? Пойду же, когда так придумалось. Иду по дорожке, а гора растет выше, терем выше того. Билась, билась, а все стою на одном месте. Придумала снова, как делу быть. Не пойду, когда так! Сказала—и сделала. Вдруг вижу — и что же? С горы идет мой Парамон Филимоныч. Я было его и не узнала. Да и как было узнать? Видишь, он был молодец молодцом; кафтан на нем золотой парчи, шапка черного бобра; кудри русые развевались по плечам ключевой волной. А идет-то он не по сырой земле, а по ковру узорчату. Как подошел ко мне, да и раскланялся, да и взял за руку. Я, де, тебя давно жду,— молвил он. Как пошли мы, гора стала опускаться, терем стал растворяться, весь народ поклоняться. Тут-то я проснулась».
Разгадывание сна молодой, богатой женщине. «Ах ты, моя дорогая голубушка! Да какой же сон твой славный. Видно, кому счастье на роду написано, тому и на яву и во сне сладкое житье. Гора-то твоя хрустальная, то богачество твоего Парамона Филимоныча. Коли ты вздумаешь, взгадаешь сосчитать его, то вырастет выше нашей поповой горы. Что терем-то золотой, то торг Парамона Филимоныча. А что народ во тереме, то товар золотой во торгу Парамона Филимоныча. А что твой Парамон Филимоныч — молодец молодцом, во кафтане золотой парчи, то утеха твоя, то молодости твоей прикраса. Что золот терем растворяется, что народ поклоняется, то богачество расширяется, то дороги товары сбываются. А все-то сон твой, любовь да согласие с Парамоном Филимонычем».
Сон старой, богатой женщины. «Живу будто я, как было прежде, с своим Агафоном Карпычем, на первом году, во любви, во согласии. Дом наш полным-полон; семья-то все красная и почетная. Гостей-то, гостей-то, что и боже упаси! В каких нарядах уж не было! Были молодые молодушки, были пожилые в мою пору, были и старые старушки. Ни одной-то не было красной девушки. Уж мой ли Агафон Карпыч не сидит, не ходит, а все гостей потчует; уж и я ли молода за столом не сижу, а все гостей потчую. Вдруг на дворе стемнуло, и во покоях тож. Не вижу гостей и своего Агафона Карпыча. Осталась одна-одинехочка. Тошным-тошно стало мне в одиночестве. Вдруг солнышко засветило на дворе. Гляжу—уж в зеленом саду, вокруг меня, калина с малиной да розовый куст. Тут я и проснулась. Ко добру ли, к радости мой сон, ума не приложу».
Разгадывание сна старой богатой женщине. «К добру и к радости твой дорогой сон, золотая моя голубушка. А видела-то ты все старое житье, когда здравствовал твой Агафон Карпыч. Что семья-то красная, то твоя почетная родня. Что молодые молодушки, твои замужние дочки; что пожилые, в твою пору, то родимые сестрицы твои; что старые старушки, то твои сватьюшки; что не было ни одной красной девушки, то ты одна во дому. А что на дворе затемнелось и во покоях тож, то твое вдовство, золотая моя голубушка. Уж как солнышко взошло, то на радость тебе, во твоем одиночестве. А зелен твой сад, то красная семья, то радость твоя. Калина с малиной, то твой сын со невесткой, то утеха твоя. Уж как розовый куст, то все внучки твои, то прилука твоя. Хорош твой сон, и не всем на роду написано таково счастье. Много радостей было во твоей жизни, а еще больше будет их. Береги свой куст, покой калину с малиной. Счастье твое при тебе».
Голуби
Голуби, любимая игра детей, представляет собою пленительную картину семейной жизни русского народа. Голубь, голубка, дети их — вот существа, оживляющие эту игру. Наши предки в олицетворении этой группы изобразили семейство: красное — дочерьми, почетное— сыновьями. Нет сомнения, что глубокая предусмотрительность отца увлекла в старину детей с ранних лет к домашним занятиям, не имея в виду изменений своего быта. Чем же мы более можем заохотить детей к таким занятиям? Дети любят играть. Дайте им такие игры, в которых бы отражались: или их будущая жизнь или занятия, ожидающие их. Наши предки заботились о нравственном воспитании, и вот почему подарили детей такою прелестною игрою.
В игре Голуби дети избирают: голубя, голубку, а все прочие остаются под именем детей их. Голубь с голубкою свивают гнездо, живут любовно, на потешение всем. Кругом их бродят дети. Голубь отлетает на промысел, а голубка остается с детьми. С добычею голубь прилетает в семейство и разделяет с ним пищу. Дети-голуби оперились, взросли, летают уже по белому свету. Люди добрые — по народному присловью — имеют врагов. То же самое создала фантазия и в этой игре. Здесь является врагом ястреб. Как он страшит голубиное семейство! Как он живо изображает собою нарушителя семейного благополучия, врага благоденствия добрых людей! Ястреб в этой игре бывает: вечный, несменяемый до конца игры, или с хвостиком, сменяемым при каждой добыче. Он должен: переловить всех детей-голубков, известь мать-голубку, разбить на лету отца-голубя. Как жалобно тоскует голубка о потере своих детей! Как уныло воркует голубь о расхищении своего семейства! Русское семейное горе выражается здесь в ярких красках. Игра кончается истреблением гнезда. Нередко случается, что отважный ястреб, залетевший в голубиное гнездо, делается добычею голубя. Как ужасно победитель-ястреб развевает голубиные перья—доказывают остатки изорванного платья и побои вечного ястреба.
Кума
Кума — игра пожилых женщин и девиц—живо обрисовывает собою сельский обычай — кумиться. В русской жизни кумовство столь бывает почтительно, что без кума и кумы не существует семейного веселия. Для кума всегда есть брага, для кума есть мед сотовый, а для кумы водятся в куте пареные груши, для кумы есть квас сыченой, мак поджаренный и черные прянички. Настал прощеный день. Кум является к куме с мылом, а кума идет к нему с пряниками. Кум может целовать куму при всей деревне, и все это сочтется почтением, дружбою, приветом. Что знает кум, то знает кумова жена, то же самое знает и вся деревня. Без кумы не ладится свадьба, без кума не совершают похорон. Вот быт русского кумовства! Вероятно, игра Кума изобретена в честь этого важного обычая, которому никто и никогда не изменял в семейной жизни наших предков.
Поселяне говорят, что городские кумы спесивы, а водить кумовство в городах стало не в обычай; но игра Кума тешит горожан не менее всякой. Старая Русь не умерла; ее быт во всех видоизменениях существует в современной нашей жизни. Летописцы записали жизнь политическую наших предков, а предания и обычаи сохранились в жизни семейной без записей, пережили века и существуют доселе.
Напрасно говорят, что русская история многого лишилась: этой немецкой песне доселе еще многие верят. Мы не только не успели осмотреть свои материалы — письменные и словесные,— но не знаем еще всего, что и как писали чужеземцы об наших предках. Чужеземные описания требуют строгой поверки. Они, как люди мимоезжие, незнакомые с русским языком, не могли верно передать всего, виденного ими. За ними строго смотрели, держали взаперти, чуждались с ними слов и дел. Не мы, люди XIX века, виноваты в отчуждении от предков, родины и обычаев. Были задолго люди до нас, успевшие заглянуть в чужие земли; с ними пришли к нам чужие обычаи и мало-помалу вытеснили старую нашу семейную жизнь из городов в села.