Под горой Селим Хан и его бойцы продолжали напрягать силы; они – чтобы отбросить солдат регулярной армии, а он – чтобы собрать свои деньги... Вдруг Биби выхватила из рук одного из своих партизан тяжелую русскую винтовку с оптическим прицелом. Она приложилась, ловя цель на мушку. Раздался глухой щелчок, и Селим Хан в двухстах метрах от них замертво рухнул лицом вниз... Она бросила винтовку ее владельцу и сказала только Малко:
– Это был пес и предатель!
Укрывшись у входа в пещеру, где располагался полевой командный пункт партизан, Малко и Биби Гур отдыхали. Стрельба стихла, и караван верблюдов продолжил путь в Кабул. С края крутизны, обрывавшейся к дороге, можно было наблюдать в бинокль, как солдаты и боевики собирают разбросанные доллары и по-товарищески делят их между собой. Лишившись предводителя, боевики не чувствовали особой охоты воевать. Вид отсюда открывался великолепный. Поодаль, в двадцати километрах отсюда, начиналась кабульская впадина.
Вдруг очень далеко, в небе над аэродромом, заискрились блестки фейерверка. Малко поднес к глазам бинокль и увидел громадный "Ил-9", только что поднявшийся над Кабулом и по спирали набиравший высоту. Он сбрасывал десятки летучих обманок, вспыхивавших и гасших подобно падучим звездам... Моджахеды вокруг Малко запрыгали на месте, притворно целясь в самолет.
– Шурави! Шурави!
Огромный белый самолет величаво восходил к небу, волоча за собой светящийся кометный хвост. Перелетев горные кряжи, обступающие Кабул, он станет уже недосягаем для ракет.
Малко провожал самолет глазами, испытывая странное ощущение. Ведь он мог бы лететь в нем. Наталья, чье настоящее имя всегда останется ему неизвестно, возвращалась на родину в пластмассовом мешке. Дженнифер Стэнфорд еще долго будет лежать в могиле расположенного на холме кладбища, где развевались флаги, в земле, на которой она не родилась. Две принесенные в жертву пешки, о которых очень скоро забудут.
Биби Гур шепнула ему на ухо:
– Мы вернемся в Кабул. Скоро. Вместе с ними.
Она показала на стоявших вокруг воинов-пуштунов. Малко молчал. Ему не хотелось возвращаться в Кабул.