На столике стояли четыре порожние баночки из-под икры и бутылка «Столичной», где уровень жидкости весьма заметно понизился, главным образом, стараниями Дженнифер. Кроме них с Малко, устроившихся в тесном боксе, никого уже не оставалось в ресторане «Интерконтиненталя». Когда он вернулся в гостиницу, она спросила Малко, о чем шел разговор, по-видимому, не придавая своему вопросу особого значения. Он отвечал ей, не мудрствуя лукаво, что Биби Гур просила оружия и денег.
После этого она, казалось, помышляла лишь об удовольствиях. Положив голову на плечо Малко, она блуждала рукой по его бедру, шаловливо касаясь одного места.
– Пошли? – предложила она.
Она на ходу подхватила со стола бутылку с остатками водки. Едва они вошли в номер, как она стала срывать с Малко сорочку, почти так, как мужчина срывает платье с женщины.
Содрав с него все, она почти грубо схватила его член и, глядя Малко прямо в глаза, принялась возбуждать его, чтобы он достиг предельной величины. Потом взяла его в рот и долго не выпускала. Наконец Дженнифер встала и разделась донага.
– Идем, будем заниматься любовью на террасе.
Снаружи было градусов 10 мороза. И контраст между ледяным холодом и теплой кожей женщины был поразителен. Она прислонилась к стенке промерзлого бетона и буквально поглотила пенис Малко. Потом села на парапет, подняла ноги и обхватила ими таз Малко, расширив до предела вход во влагалище. Он почувствовал, что головка члена уперлась в последнюю преграду.
– Сильнее! – стонала она. – Проткни меня!
Голова ее свешивалась в пустоту. Если бы она разжала ноги, то полетела бы вниз с десятиметровой высоты. Стиснутый в горячих тисках, Малко уже не чувствовал мороза. Семя изверглось многократно, и каждому толчку его бедер отвечал ее вскрик. Дженнифер спустила ноги на пол террасы и вздохнула, глядя в звездное небо.
– Как хорошо!
Оба посинели от холода... Как только они вернулись в номер, она схватила бутылку водки и сделала такой глоток, какого хватило бы, чтобы свалить с ног быка. Поставив бутылку, она посмотрела на Малко странным взглядом, и, когда заговорила, в ее голосе звучала незнакомая ему мягкость.
– Давно уже я не занималась любовью вот так. Для меня это великая радость!
– Почему?
– Я должна уважать мужчину, которому отдаюсь...
Глаза ее блестели от выпитой водки.
– У тебя есть кто-нибудь в Австралии?
– Никого. Так, завалишься иной раз в постель с каким-нибудь красивым самцом... А ведь я, знаешь, была замужем за одним парнем из наших разведслужб. Однажды он не вернулся. Я так и не узнала, погиб ли он случайно или стал жертвой убийства. Мне отказались что-либо сказать. Моя жизнь была сломана. С тех пор живу одна. И вот теперь – ты, и я давно не была так счастлива. Мне кажется, это вернулся он.
Дженнифер умолкла. У Малко было неспокойно на душе, противоречивые чувства терзали его. Что-то говорило ему, что Дженнифер была сейчас искренна, но в то же время он угадывал шестым чувством, что Биби Гур не лгала ему.
Они легли в постель, и она прижалась к нему, как зверек. Держа в руке его член, она уснула без единого звука. Малко лежал, глядя в темноту, и думал о том, что его ждет завтра утром на воинском кладбище.
Глава 10
Ледяной ветер дул над холмом Бала Хиссар, хлопая тысячами красно-зеленых флагов над могилами двадцати пяти тысяч афганцев, почивших на необъятном воинском кладбище. Опершись на перила ограждения над кручей, Малко созерцал Кабул, рассеченный надвое проспектом Майванд – огромным скопищем плосковерхих красновато-желтых домов в кольце снежных гор. Вдали, выпустив реденькую завесу обманок, заходил на посадку афганский самолет. То ли летчик не верил в ракеты, то ли афганцы располагали не столь совершенной, как утверждали, техникой.
Он повернулся к решетчатым воротам кладбищенской ограды и увидел женщину в длинной черной чадре, проходившую мимо двух часовых, которые без особого усердия несли дозор у входа в некрополь. Его пропустили за мзду в 500 афгани, а Халед отогнал машину к началу подъема, где была стоянка для посетителей. По пустынному пространству этого бесконечно печального места бродили одни журналисты да родственники погребенных здесь людей. Немного ниже, на склоне холма, медленно разрушался мавзолей бывшего короля Афганистана, ибо революционное правительство не хотело давать денег на его содержание.
Женщина в черном пустилась по главной алее к центру обширного кладбища. Малко двинулся ей вслед и поравнялся с женщиной у могилы, украшенной незамысловато стилизованным изображением вертолета. Женщина придерживала край своего черного одеяния, и он увидел, что на пальцах не хватало первых суставов.
Это была, без сомнения, Биби Гур. Она повернулась к нему и тихо проговорила:
– Идите за мной.
Она направилась к центральной части кладбища.
В скором времени он начал вязнуть в непролазной грязи. Липкая жижа словно засасывала ноги. Приходилось выбирать такие места, где еще не растаял снег. Часовые пропали из виду, скрытые возвышением. Ветер крепчал. Черный балахон колыхался в воздухе, как призрак. Пройдя едва ли не километр, Биби Гур начала спускаться по южному склону, не видимому из города. Здесь могилы располагались в большем отдалении одна от другой, так что вполне хватило бы места еще для нескольких тысяч мертвецов.
Биби остановилась. Когда Малко подошел, она немного раздвинула полы своего длинного облачения, и он увидел, что на правом плече у нее висит автомат, а на левом – лопата на коротком черенке.
Биби Гур была великолепна: прекрасное, точно очерченное лицо арийки, правильные дуги бровей, полные губы. Малко старался не смотреть на изувеченную руку, которую она даже не пыталась спрятать под перчаткой.
Женщина показала на свежую могильную насыпь.
– Ее зарыли тут, под именем одного из бойцов Селима Хана. Селиму Хану пришлось дать взятку, чтобы получить право на такую же могилу, в каких хоронят солдат регулярной армии.
Увидев недоверие на лице Малко, она протянула ему лопату.
– Убедитесь сами. Могила неглубокая.
Малко огляделся. Ни души. Охранники не могли их видеть. Дул порывистый студеный ветер, и Малко начал зябнуть даже в шубе. Он взял лопату и воткнул ее в мерзлую землю. Копать оказалось, по счастью, не так трудно, как он того опасался... Он рыл и рыл, и вскоре пот катился с него градом. Ничто не нарушало безмолвия, если не считать полоскания флагов, водруженных над каждым могильным холмом, да глухого стука лопаты, выковыривавшей комья закаменевшей почвы. Мало-помалу яма углублялась.
Через четверть часа лопата стукнула обо что-то, имевшее другую плотность, нежели земля. Опустившись на колени, Малко разгреб руками земляные комья, под которыми открылась светлая холстина. Биби Гур подошла ближе и, не говоря ни слова, протянула ему нож. Малко распорол холстину сверху, и его глазам предстало опухшее, вздутое, с прозеленью лицо, относительно хорошо сохранившееся, благодаря морозу, по искаженное до неузнаваемости. Лишь по волосам можно было определить, что это женщина. Потрясенный Малко наклонился над останками. Установить личность с достоверностью было бы невозможно, но женщина принадлежала, очевидно, к белой расе. Он никогда не встречался с Дженнифер Стэнфорд и в любом случае ничего не мог бы сказать. Но в его профессии совпадения случались редко.
– Надо засыпать яму, – стала торопить его Биби Гур...
Малко насмотрелся вдоволь. Со стесненным сердцем он начал торопливо заваливать яму землей. У него было чувство, что он во второй раз убил Дженнифер Стэнфорд. Что-то внушало ему уверенность, что он видел именно бренные останки австралийки, работавшей на ЦРУ.
Земля покрыла мученическое лицо покойницы. Малко встретился глазами с угрюмым взглядом Биби Гур.
– Вы что-нибудь еще узнали?
– Да. Они сели в такси, которым управлял некий Халед, осведомитель ХАДа, и доехали до Базара. Когда грек появился вновь, его сопровождала женщина, известная всем под именем Дженнифер Стэнфорд.