Он почти вытолкал ее и, оставшись в одиночестве, принялся размышлять, чувствуя, что его гложет страх. Если он заведет речь о Биби Гур в стенал ХАДа, там начнут задавать себе всякие вопросы, а это было бы очень некстати. Что могла знать эта афганская женщина о Наталье? Он принял все мыслимые предосторожности, в течение нескольких недель наводя справки через резидентуру КГБ во всех странах мира, чтобы обрести полную уверенность в том, что Наталья нигде не засветилась. Моджахеды мало сообщались с внешним миром и вряд ли могли разоблачить ее. Никогда прежде ее не посылали в Афганистан, используя лишь для выполнения разведывательных заданий в Австралии.
Но афганцы так далеко не забирались...
Как бы там ни было, от Биби Гур исходила угроза. Следовало бы получше разузнать о ней. А коль скоро ХАД исключался, оставалось действовать через Селима Хана и его людей!
«Форушгай Бозог», единственный универсальный магазин в Кабуле, занимал шесть этажей. Прямо над ним, на седьмом, находился ресторан, откуда открывался великолепный вид на мечеть Пуле Хешти. В торговых залах было людно, женщины стаями бродили вдоль прилавков с разложенными товарами не только советского, но и японского, корейского, малайзийского, германского н всякого другого производства.
Па третьем этаже размещались отделы игрушек и хозяйственных товаров. Мал ко сразу увидел женщину в чадре и подошел поближе. Еще какое-то время они бродили между прилавками. Но окончательно Малко убедился в том, что это именно Биби Гур, лишь когда она шепнула, проходя мимо:
– Идите за мной. Только поодаль.
Он повиновался, и они спустились на рыночную площадь. Наметанным глазом Малко сразу обнаружил пять человек, замеченных им еще в магазине. Биби Гур не выходила в город без сопровождения. Обогнув мечеть, она вошла в Базар по неизвестной Малко улочке меж лавок, уставленных клетками с певчими птицами и домашней птицей.
Биби Гур повернула налево по тропинке, стиснутой между полуразвалившимися домишками, чьи балкончики готовы были рухнуть. Прямо под открытым небом трудился, склонившись над ветхозаветной швейной машинкой, закутанный до глаз портной. Малко показалось, что он кинул быстрый взгляд на Биби Гур. Женщина прошла еще метров тридцать и вошла в один из домишек. Малко но следовал за ней. Перед ним вырос великан. Перепоясанный неизменными патронташами, ему радостно улыбался Абдул. Рядом был прислонен к стене гранатомет РПГ-7.
Биби Гур стянула чадру и оказалась в джинсах и толстом пуловере, выгодно подчеркивавшем ее женскую стать. Перехватил взгляд Малко, она торопливо отвела глаза и сухо пригласила:
– Садитесь.
Сама она устроилась на старом ковре. Принесли две чашки обжигающего чая.
– Что случилось? – начал Малко.
– Я хотела сказать вам нечто такое, чего вы, наверное, не знаете.
– Что именно?
– Это касается женщины, которую я видела недавно с вами.
Она умолкла, потому что Абдул начал что-то шептать ей на ухо. Она утвердительно кивнула, он пошел к дверям, отворил их и впустил того самого портного. Вошедший почтительно поклонился Биби Гур.
– За ней следит ХАД? – спросил Малко.
– Нет, тут дело поважнее. В аэропорту постоянно находятся наши наблюдатели, следящие за перемещениями руководства. Две недели назад из Дели прилетела женщина, похожая на нее.
– Да, это была она, – подтвердил Малко.
Биби Гур остановила его движением руки.
– Подождите. Эта женщина села в такси с греческим журналистом, о котором я вам рассказывала.
– Знаю. Они встретились там случайно.
– Чего вы не знаете, – резко перебила его Биби Гур, – так это того, что он привез ее сюда, на Базар! Этот человек, – она указала на портного, – один из моих агентов, он выслеживает хадовских лазутчиков. Так вот, в тот самый день он стал свидетелем странного происшествия... Эта женщина приехала с греком. Немного дальше по этому проулку стоит дом, где постоянно находится кто-нибудь из людей Селима Хана. Они вошли туда.
Малко чувствовал, как в нем растет тревога. Что за притча?
– Что же было дальше?
– Из дома вышла женщина, но не та:
– То есть как?
Не отвечая прямо на вопрос, она начала расспрашивать портного на языке дари, переводя Малко его ответы:
– Он сам видел. Вышедшая из дома женщина была одета в ту же одежду и несла ту же сумку, но лицо у нее было другое. Он уверен, что не ошибся.
Что она такое плетет?
– Погодите, это еще не все, – продолжала Биби Гур – Эта женщина уехала с греком. Но некоторое время спустя мы видели, как два человека Селима Хана понесли из дома какой-то сверток, похожий на завернутое человеческое тело. Мы к этому привыкли, так нередко приходится поступать, когда мы убиваем на Базаре хадовского осведомителя и во избежание карательных операций переносим труп в другое место. Это показалось странным моим людям, и Абдул приказал одному из них следовать за теми двумя. Они закопали труп на кабульском воинском кладбище. Женщина, в чьем обществе вы находитесь, – не та, с которой вы должны были встретиться!
– Этот человек ошибся, – заспорил Малко. – Видно, для него все иностранки на одно лицо.
Биби бросила на него недобрый взгляд.
– А я так уверена в противном! Впрочем, не желаете – не верьте. Но если хотите, я представлю вам доказательство.
– Какое же?
– Приезжайте завтра утром к десяти часам на воинское кладбище. Один. Я покажу вам труп женщины, которая вошла в тот дом, но не вышла из него. Скажете часовому, что вы – журналист и дадите ему несколько афгани. На мне будет черпая чадра, и я буду стоять перед мавзолеем в первом ряду, напротив памятника бывшему королю. Там похоронен вертолетчик. На щитке есть надпись, так что ошибиться невозможно.
Она встала с ковра. Абдул протянул ей чадру. Зеленоватая завеса упала перед ее лицом. Малко подождал еще какое-то время после того, как она скрылась за дверью, и вышел вслед за пей. Портной вернулся на свой наблюдательный пункт. Малко уходил в совершенном смятении. Биби не могла выдумать эту историю. Но он никак не мог взять в толк, зачем понадобилась эта подмена. Если сотрудники ХАДа опознали его, не было нужды прибегать к столь сложной уловке, чтобы держать его в поле зрения. Достаточно было бы установить за ним слежку. В Кабуле это не составляло труда.
Он пешком вернулся к такси. Халед ждал его с философским терпением. Во все продолжение обратной дороги к "Интерконтиненталю" Малко размышлял над откровениями Биби Гур. Если подмена действительно произошла, дело принимало нешуточный оборот и ему грозила смертельная опасность. Подкатив к гостинице, неизменно предупредительный Халед обернулся:
– Завтра вы работаете?
– Да. Будьте здесь к девяти. Вы знаете дорогу на воинское кладбище?
– Бале, бале! – отвечал афганец. – Завтра в девять.
Элиас Маврос собирался сойти к ужину в мрачную столовую «Кабула», когда в дверь несмело постучали. Отперев дверь, он узрел грустную лошадиную физиономию Халеда и сразу понял, что случилась какая-то неприятность. Дурным признаком было уже то, что Халед никогда прежде не приходил к нему.
– Что там такое?
Шофер прошмыгнул в комнату.
– Завтра утром он едет на воинское кладбище.
Мавроса точно обухом ударили по голове. Значит, чутье не обманывало Наталью! Раз американский агент едет туда, значит, он действительно что-то пронюхал. И это могло исходить только от Биби Гур. Это конец!.. Поразмыслив, он сказал Халеду:
– Хороню... Завтра утром его, наверное, кто-то встретит на кладбище. Посмотришь кто. Наши друзья будут рядом. Они подойдут к тебе, и ты им скажешь, что видел.
– Хорошо.
Афганец вышел. Элиас Маврос схватился за куртку. Вся надежда была теперь на Селима Хана, но его еще нужно уломать. Маврос скатился с лестницы, забыв про ужин. Ни единого такси поблизости – скоро начинался комендантский час. Он пустился в сторону Шар-и-Нау пешком, моля бога, чтобы Селим Хан оказался в состоянии разуметь человеческую речь.