– Герцогиня Эйвон, мадам!
Когда герцогиня вошла, миссис Чалонер даже забыла присесть в реверансе, так ее поразил вид высокопоставленной дамы. Она ожидала увидеть важную матрону, по крайней мере лет на двадцать старше того прелестного создания, что стояло сейчас перед нею. Огромные фиалковые глаза, ямочки на щеках, бронзового цвета локоны под элегантной шляпой – все это так ошеломило миссис Чалонер и так не соответствовало тому облику герцогини, который она мысленно не раз рисовала себе, что хозяйка дома застыла изваянием посредине комнаты и лишь молча таращила глаза на гостью, вместо того чтобы приветствовать ее со сдержанным достоинством, как ранее намеревалась.
– Вы – миссис Чалонер? – резко спросила герцогиня.
Ее светлость говорила с заметным французским акцентом, и это тоже удивило миссис Чалонер. София, пораженная не меньше матери, бесцеремонно воскликнула:
– Господи, так вы – мама Вайдела?! Леони повернулась и медленно окинула ее с головы до ног таким взглядом, что бойкая София покраснела и смущенно потупила взор. Герцогиня отвернулась от девушки и опять вопросительно взглянула на миссис Чалонер.
Та, наконец вспомнив о хороших манерах, велела дочери придержать язык и подвинула герцогине стул.
– Садитесь, ваша светлость, прощу вас.
– Благодарю. – Леони села. – Мадам, мне сказали, что ваша дочь сбежала с моим сыном. Мне трудно понять эту историю, поэтому я приехала к вам, чтобы вы объяснили подробнее, как все случилось.
Миссис Чалонер, промокнув глаза платком, запротестовала:
– Я вне себя от горя и стыда, ваша светлость. Мэри – порядочная девушка, уверяю вас, она бы никогда не сбежала с маркизом. Мадам, ваш сын силой похитил, увез мою дочь, мое бедное невинное дитя…
– Tiens![45] – сказала герцогиня с вежливым безразличием. – Получается, мадам, что мой сын – взломщик! Он украл вашу дочь прямо из-под крыши родительского дома, я правильно поняла вас, мадам?
Миссис Чалонер выронила платок.
– Из-под родительской крыши? Как это возможно? Разумеется, нет!
– Но так получается, если исходить из того, что вы наговорили моей невестке, – продолжала герцогиня. – Наверное, он устроил ей западню, подкараулил на улице, схватил, связал, засунул кляп ей в рот и увез?..
Миссис Чалонер подозрительно уставилась на герцогиню, соображая, куда та клонит. Герцогиня, холодно и невозмутимо встретив ее взгляд, ждала ответа.
– Вы не поняли, мадам, —пробормотала миссис Чалонер.
– Как же я могу понять? Вы сказали, что мой сын похитил вашу дочь, увез силой. Eh bien[46]… Я вас спрашиваю, мадам, как это можно было сделать прямо в центре Лондона? Маркиз, надо признаться, весьма умен, если сумел совершить насилие над вашей дочерью именно таким способом.
Миссис Чалонер вспыхнула:
– Я попросила бы вас, мадам…
–Так насилия не было?
– О, да! Конечно было, и теперь я хочу справедливости, как я уже говорила!
– Я тоже хочу справедливости, – тихо сказала герцогиня, – но я не дурочка, мадам, и, когда вы заговорили о насилии над вашей дочерью, я не поверила. Если ваша дочь не хотела быть похищенной, она могла закричать, ее обязательно бы кто-нибудь услышал и пришел на помощь, ведь все происходило, как мы с вами теперь знаем, прямо посреди улицы и не где-нибудь, а в центре Лондона!
– Вам просто неизвестны подробности, мадам. Разрешите мне все объяснить по порядку:
дело в том, что ваш сын хотел похитить не Мэри, а мою маленькую Софию, которую вы видите здесь. Маркиз давно обивал пороги нашего дома и, боюсь, сумел вскружить девочке голову. Мне стыдно признаться, но, когда он попытался соблазнить Софию, она поддалась на его уговоры. Разумеется, мне об этом ничего не было известно. Не знаю, чем он ее прельстил, но они договорились бежать. Я воспитывала свою дочь в строгости, мадам, поэтому ей и в голову не приходило, что маркиз может потом обмануть ее, она считала, что он на ней непременно женится! София подумала, что маркиз повезет ее в Гретна-Грин. О! Я не отрицаю, это было очень глупо и легкомысленно с ее стороны, но девушки обожают романтические планы, к тому же одному Богу известно, герцогиня, какими доводами он пользовался, чтобы ее уговорить… Замолчи же, София! – прикрикнула миссис Чалонер, увидев, что дочь пытается что-то возразить.
Леони посмотрела на негодующее личико девушки и улыбнулась:
– Я просто не узнаю своего сына! Теперь он предстает передо мной в совершенно новом свете! Я знаю, что он не из тех, кто любит хлопотать о чем-либо. Похоже, он действительно влюбился в вас, и весьма desespere[47].
– Он любил меня! – всхлипнула София. – Он никогда не смотрел на Мэри! Ни разу не взглянул в ее сторону!
– Придержи язык, Софи! Это правда, ваша светлость. Маркиз был без ума от этого ребенка. А Мэри вбила себе в голову, что он хочет опозорить Софи и не собирается на ней жениться, как бедная девочка надеялась. Ну и попыталась спасти сестру от бесчестья!
– Какое неслыханное благородство! И что же эта Мэри сделала?
Миссис Чалонер драматически всплеснула руками:
– Она поехала вместо Софии, мадам. Дело было вечером, она надела маску. София обнаружила позже, что ее старая карнавальная маска исчезла из ящика комода. Не могу точно сказать, чтб Мэри собиралась сделать, но уверена, что потом она хотела вернуться домой, мадам! Это произошло пять дней назад, и все еще никаких следов моей девочки! Его светлость отбыл вместе с ней во Францию!
– Вот как? – промолвила герцогиня. – Однако вы весьма хорошо осведомлены, мадам. И кто же вам сказал, что маркиз уехал во Францию? Ведь почти никто не знал об этом.
Миссис Чалонер бросила испуганный взгляд на Софию.
– Это я сказала маме, – произнесла та мрачно.
– Вы заинтересовали меня, даже очень заинтересовали, мадемуазель. Вы думали, en effet[48], что он отвезет вас в Шотландию, но он вам сказал, что едет во Францию, и вы не возражали…
– Я так и знала, что ваша светлость догадается! – в отчаянии произнесла миссис Чалонер. – София, выйди из комнаты! Мне нужно поговорить кое о чем с ее светлостью наедине. – Я никуда не пойду! – взбунтовалась София. – Вы хотите теперь женить Вайдела на Мэри! Это несправедливо! Он любит меня, меня! Мэри, злая, хитрая кошка, украла у меня Вайдела, но она его никогда не получит!
– А, наконец-то я слышу правду! – вкрадчиво сказала Леони. – Так это мисс Мэри Чалонер украла моего сына? Мои поздравления.
– Да ничего подобного! – перебила миссис Чалонер. – Увы, правда, что София собралась сбежать с маркизом во Францию, и это горькая правда для меня, ее матери. Но ведь девушки так романтичны, они ждут необыкновенной любви и идут ради нее на все, думаю, вам это хорошо известно, мадам. Да, София поддалась на уговоры маркиза, но тут вмешалась Мэри, у которой возник собственный план – помешать маркизу осуществить задуманный обман. Она спасла честь сестры ценой собственной чести!
– Странно, – задумчиво произнесла Леони, – мне кажется, что столь благородная девушка, да еще, как вы утверждаете, воспитанная в строгости, должна была прежде всего посоветоваться с матерью, а вы наверняка помогли бы более тонко организовать столь щекотливое дело, не так ли, мадам?
– Разумеется, я и сама не понимаю, почему Мэри мне ничего не сказала. Впрочем, она всегда была скрытной девушкой и считала, что сама все знает лучше, чем ее мамочка.
Леони встала. Она улыбалась, но потемневшие глаза горели гневом.
– Ах, вы не знали! Так я вам скажу, как все было. Для меня теперь абсолютно ясно, что мадемуазель Мэри решила сама стать Madame la Marquise[49] вместо сестры. Вы пригрозили моей невестке, что поднимете грандиозный скандал, vous pouvez vous eviter de la peine, madame[50]; но это вам не удастся. Скандал устрою я. Я не желаю, чтобы мой сын имел liaison[51] с вашей дочерью, которая, как я вижу, вовсе не является comme il faut[52]. Я еду в Париж немедленно и привезу домой вашу умницу Мэри в самое короткое время. А если вы окажетесь столь глупы, что станете в мое отсутствие кричать о том, что мой сын, маркиз, похитил вашу дочь, вы будете выглядеть еще глупее. Я представлю дело так, что сама была с маркизом, моим сыном, с самого начала его путешествия, и все поверят мне, мадам, а не вам, будьте в этом уверены. Что значит слово какой-то миссис Чалонер против моего слова? Que pensez vous, madame?[53]