— Нет.
— Уоррен, он мне нужен.
— Нет, не нужен.
— Не смей решать за меня, что мне нужно, а что нет!
— Тутс…
— Уоррен, не заставляй меня причинять тебе вред!
Тутс, прищурившись, смотрела на детекива через потоки дождя. Ее волосы прилипли к голове, одежда промокла насквозь, по лицу текла вода.
Уоррен не мог точно сказать, был ли это просто дождь, или Тутс плакала.
Он думал, что девушка все-таки не решится выстрелить в него, но не был в этом уверен. Пистолет в руке Тутс задрожал.
— Уоррен… — сказала она, — пожалуйста.
— Тутс…
— Пожалуйста, Уоррен…
— Тутс…
— Пожалуйста.
Уоррен тяжело вздохнул.
Он открыл отсек, запустил туда руку, вытащил сверток, обернутый в желтую промасленную бумагу, захлопнул дверцу. Тутс мгновенно поняла, что он собирается сделать. Когда Уоррен начал поворачиваться, она бросилась вперед, стараясь выхватить у него сверток, отобрать, спасти… И тут Уоррен швырнул пакет за борт.
Плечи Тутс мгновенно поникли. Она с отчаяньем посмотрела на море, и внезапно разрыдалась. Уоррен обнял девушку. Правой рукой он продолжал держаться за штурвал, а левой мягко привлек Тутс к себе.
— Тутс, — сказал он, — поехали домой, а?
Она проболжала вздрагивать от рыданий.
— Тутс, мы теперь можем поехать домой? — спросил Уоррен.
Рыдания девушки разрывали ему сердце.
— Ладно, Тутс? Давай поедем домой?
Тутс слабо кивнула.
— Домой, да, Тутс?
Она кивнула еще раз.
Уоррен обнял ее покрепче. Лил дождь.
Глава 13
— Ну так что это за чертовщина с исповедью, а, Мэттью? — спросил Баннистер.
— Послушайте, — сказал я, — вы же меня хорошо знаете…
— О да, я тебя очень хорошо знаю, — сказал он.
Баннистер был одет в безукоризненный голубой тропический костюм ручного пошива с нежно-зеленой отделкой. Голубая рубашка, зеленый галстук, лакированые черные туфли. Баннистер и его жена обедали с сенатором штата, и тут ему позвонил я. Я сказал, что получил признание по делу об убийстве Бретта Толанда. Я сказал, что хочу провести видеозапись допроса у меня в кабинете.
И вот мы все собрались здесь.
А Этта Толанд пошла на попятный.
Пит Фолгер, который выглядел, как Фил Грэмм, и разговаривал, как Фил Донахью, посмотрел на часы. На лице у него было написано, что все это — пустая трата времени, и что он хочет домой, к жене и детям, и хочет успеть посмотреть одиннадцатичасовый выпуск новостей. Скай Баннистер, который выглядел, как Дэн Квэйл, и разговаривал точно так же, как он, всем своим видом выражал, что он знает меня достаточно хорошо, и понимает, что у меня хватило бы ума не тащить его сюда, если бы у меня не было на то очень серьезных оснований. Но в таком случае, что за чертовщина здесь происходит?
— Мэттью, — сказал Баннистер, — я полагаю, она сказала тебе нечто такое, что ты захотел немедленно передать нам…
— А мне так не кажется, — сказал Фолгер.
— Пит, она пошла на попятный! — не сдержался я. — Что на тебя нашло?
— На меня — ничего, а вот ты стараешься обелить свою клиентку и втянуть в это дело…
— Он не дурак! — резко сказал Баннистер.
— Что? — не понял Фолгер.
— Я сказал, что Мэттью не дурак. Если ты будешь так думать, ты крупно просчитаешься. Что она тебе сказала, Мэттью? И что ты собираешься теперь делать, раз она отказалась от показаний?
— Я просто повторил ей то, что сказал он.
— Что сказал? И кто — он?
— Бобби Диас. Он сказал Этте, что ее муж до прошлого Рождества был любовником Лэйни Камминс.
— И что?
— Вы хотите, чтобы я вам все пересказал?
— Сделай одолжение, — сказал Баннистер.
Этта не сразу сообразила, как ответить на слова Бобби.
Нельзя сказать, что ей ни разу не приходила в голову эта мысль. У нее мелькали подобные подозрнения, когда Бретт и Лэйни допоздна задерживались в офисе, обсуждая различные производственные вопросы.
Этта считала Лэйни привлекательной женщиной — для тех, кому нравятся женщины, напоминающие беспризорного ребенка. Бретт временами посматривал налево, но ему нравились ухоженные, утонченные женщины.
Впрочем, вполне возможно, что Бобби сказал правду. Но Этта изо всех сил постаралась не показывать, что его слова хоть сколько-нибудь задели ее.
Вместо этого она приказала Диасу убираться из ее дома, а как только он ушел, Этта сразу же позвонила на яхту.
— Было примерно без десяти одиннадцать, — сказал я. — При предыдущей даче показаний она говорила, что позвонила на яхту без пятнадцати двенадцать. Она это сделала, чтобы скрыть следы.
Она позвонила на яхту без десяти одиннадцать, и ей никто не ответил.
Этта подумала — почему Бретт не отвечает?
Может, он уже едет домой?
В таком случае, почему он ей не позвонил и не сказал, чем закончилась встреча?
Потом Этта подумала: а почему Бретт сразу же предложил Лэйни встретиться с ним на яхте? На яхте, а не дома?
И почему он даже не заикнулся об этой порнографической кассете, гле эта шлюшка выставляет себя напоказ перед всеми желающими?
Может, он посмотрел эту кассету сам?
Может, она снова напомнила ему об его страстной косоглазой шлюшке, которая в любой момент готова раскинуть ноги?
Может, она снова возбудила Бретта?
Подтолкнула его к действиям?
Значит, давай встретимся на яхте? Гм.
Если эта косоглазая сучка сейчас находится на яхте и торгуется с Бреттом, чтобы потерять поменьше, тогда неудивительно, что никто не подходит к телефону.
Этта решила, что если это правда…
Если Бретт действительно был любовником Лэйни…
Если он до сих пор продолжает с ней встречаться…
То она его убъет.
Это решение пришло к ней мгновенно.
Она его убъет.
Она приняла это решение за какую-нибудь долю секунды.
Что может быть проще?
В штате Флорида для покупки и владения огнестрельным оружием лицензия не нужна. На борту «Игрушечки» хранился «кольт» сорок пятого калибра, и еще два пистолета Толанды держали дома: "вальтер П-38" в тумбочке у Бретта, и «кольт-кобра» двадцать второго калибра в тумбочке у Этты. Ее пистолет был заряжен. Обойма из шести пуль. Этта решила взять «кобру» с собой, и если окажется, что Бобби Диас сказал правду, застрелить мужа.
У нее не было ни малейших колебаний.
Это было совершенно твердое решение.
Если он ее обманывает, она его убъет.
Перед тем, как уйти из дома, Этта оделась соответствующим образом:
черные обтягивающие брюки, черное трико, черные кроссовки «Найк». Еще она отыскала в чулане черный шелковый плащ, который надевала поверх длинного черного платья на Бал Снежинок во время последнего Рождества.
"До прошлого Рождества ваш муж был любовником Лэйни Камминс". В шкафу Этта отыскала мягкую фетровую шляпу с опущенными полями, которую с месяц назад купила в отделе уцененных вещей в магазине "Сент-Лаки".
Потом Этта заколола волосы, надела шляпу и плащ, пошла в спальню, которую делила с этим волокитой, и посмотрела на себя в зеркало. Она выглядела, как привидение из оперы. Прикосновение к ореховым накладкам на рукояти «кобры» заставило Этту похолодеть. Пистолет легко лег ей в руку. Этта сунула пистолет в черную сумочку, положила туда же кассету, и повесила сумку на плечо. Перчатки. Не забыть про перчатки. Сюда нужны еще черные перчатки. Этта отыскала тонкие кожаные перчатки, которые купила год назад в Милане, и натянула их. Посмотрела в зеркало еще раз.
Да, так сойдет.
Ее черный с зеленым отливом «инфинити-джи-30» остановился на обочине, у выезда из клуба. Этте нравилось, как компания «Ниссан» называет этот цвет: "черный изумруд". Она выключила двигатель.
Часы на приборной доске показывали десять минут двенадцатого.
Ночью дороги были пусты, и Этта домчалась от дома до клуба за десять минут.