— Сашка вздохнул. Оборванный провод прежде соединялся с “плюсом” крайней батарейки; если б он шёл от “минуса”, его ещё можно было засунуть меж картонным стаканчиком и корпусом...
: Сталкер молча смотрел на Сашку. “Интересно, что он хочет сказать?” — мелькнула мысль. Сашка зубами вытащил из батарейки графитовый стерженёк, зубами же сорвал с провода порядочный кусок изоляции, глядя на ухмыляющегося Сталкера, подумал, что всё это со стороны выглядит более, чем забавно — обмотал стержень под самым латунным колпачком зачищенным проводом и загнал его обратно в батарейку.
— Свети на здоровье...
— Нам света не надо. Нам партия светит,— радостно отозвался Сталкер.
— Жалко, что прошёл дождь,— сказал Сашка,— следов не видно. Может, тут был кто до нас — а может, и нет.
— Зато наших следов полно... В случае чего сразу найдут,— то-ли очень всерьёз, то-ли имея в виду нечто иное, тихо заметил Пит. Он всегда говорил очень серьёзно и тихо.
— Сталкер рассмеялся.
— Не было ещё такого, чтоб меня или друга Егорова искать приходилось! Если уж мы потеряемся — никакая тварь в мире не сыщет, да!
— А “спасотряд”? — предположил Пит.
— Эти козлы??? — Сталкер презрительно фыркнул. — Из них спасатели, как из меня балерина! Им самим лишь бы не заблудиться — в метро меж двух входов...
Сашка скривился.
— Не стоит о них перед пещерой...
— Сидят две мухи на куче гАвна,— начал Сталкер — однако Сашка уже скрылся во входе.
Пит сунулся было за ним, но Сталкер остановил его:
— Погодь маленько... Сейчас он ещё полчаса будет медитировать, потом осмотрится, пошурует дальше — и выразит свою волю в урну. В смысле, сигать-ли за ним. Да.
— “Медитировать”? — удивился Пит. — То есть?..
— Ну, сосредотачиваться специально. Закрываешь глаза, думаешь об этом месте, как оно там — коль впервые в нём оказался,— в общем, настраиваешься на дыру и оставляешь всё лишнее за бортом. И — въезжаешь, да.
— Сталкер снова закурил. Пит хотел сказать, что имел в виду совсем иное — не если с ними что-либо случится, а если дыра окажется стоящей, и по их следам к ней кто-то придёт — хотя бы те, о ком не желал говорить Сашка,— ведь было такое, и не раз, место-то известное, они же проломили по мокрому склону целую слоновью тропу,— но тут подул ветер, с деревьев полетела вода и одновременно из дыры донеслось нетерпеливое “эва” Сашки.
Пит поправил сумку-транс с запасными батарейками, перекусом и съёмочными принадлежностями, крикнул “сейчас” — развернулся и ногами вперёд начал протискиваться во вход.
: Под ногами чавкнула земля,— перчатки, конечно же, сразу промокли насквозь,— он не удержался и, шлёпнувшись животом в грязь, заскользил вниз. Последнее, что он увидел, было смеющееся лицо Сталкера — тьма и камень окружили его; нависающий угол плиты, словно крышка люка, отсёк свет,—
[ ... ]
* * *
– Фрагмент из письма Егорова Сталкеру – лето 1981 года:
“Вы, конечно, будете смеяться” — но доложу я вам: не самое лучшее время вы выбрали, мессир, чтоб отдать Родине свою почётную ‘привязанность’. Потому как лето – уходящее уже – удалось просто на славу. Про ильинские наши отрытия-закрытия я в прошлом письме сполна поведал, добавить в принципе нечего,– как и о том, что Старина Пищер неожиданно вернулся из своей Средней Азии ( поимев там, между прочим, очередной дивный конфликт-столкновение с Первым Другом всех каменоломен и естественных полостей, Спасателем №1 Мира В. Пальцевым: вновь что-то не поделили, то-ль пещеру некую, свежеоткрытую в тамошних горах, то-ли натёчное убранство её с шакалами из “ПАМИРКВАРЦСАМОЦВЕТОВ”,– на чьей стороне выступал наш Пищер и на чьей стороне Вовочка, догадаться не трудно ),– буду о главном.
Пищер, вернувшись, слегка построил нас – и отыграв с Питом, Хмырём и со мной, нещадно при этом прославившимся, Зелёную войну с левыми, так сказал: — а какого хрена мы, ребята, упёрлись в свои Ильи? Про Старицу слышали?..
: Оказалось, что нет. И мы устремились. И весь август в Старице данной провели: как попали туда в первые августовские выходные с пищеровским приятелем Минотавром ( и всей его зеленоградской компанией, проводниками нам послужившей ) – так и продолжили: каждую пятницу, уже сами по себе. До того нас это место прикололо. И было бы странно, коль не прикололо: пещер там – в дивном сочетании каменоломен с естественными, сталактитами и кристаллами выше всякой крыши украшенных, просто немерено-нехоженое количество. В первый выезд нам сразу четыре дыры показали – Сельцо, что ближе всех к городу Старица ( штреки высотой по три метра, но до каменоломен Верблюда, сам понимаешь, как тебе сейчас до Ильей ),– ещё четырнадцатикилометровую, по сумме ходов, Барсучью, что на другом берегу Волги, и пару поменьше. Но тоже дивно красивых. А уж в следующем выходе мы, под мудрым руководством Пищера, глобальную поисковку-прочёсывание вдоль берега устроив, сразу две новых дыры, никем не хоженых нашли: такой красоты, что не в письме это описывать. Вернёшься цел-и-невредим — сам увидишь. Дырки небольшие, одна в 300 метров всего ( назвали Бродяжьей ), другая метров в 500,– но сталактитовых драпировок и кристаллов в них – включая, между прочим, и аметистовые, такого розово-фиолетового отблеска — как грязи в традиционном ильинском входе в марте месяце. А в Бродяжьей к тому ж – в одной тектонической трещине, почти проходимой ( только кувалдой поработать надо ) СЛЫШНО, КАК ТЕЧЁТ ПОДЗЕМНЫЙ ПОТОК. < Что б мне сдохнуть, если вру!!! >
И получается, что каждый выезд в Старицу подобные открытия приносить должен.
– Теперь понятно, отчего мы к этому месту так прикололись?
Одно плохо: дорога. Потому как даже до Бяк, тебе превосходно известных, добираться попроще. ( Сел на шестичасовую ожерельевскую на Павелецком, через два часа пересел на “мотовоз”, ещё через час-полтора вышел в Хрусловке – и, считай, приехал. Никаких трудностей, кроме общения с тупорылыми местными. )
— До Старицы же не дорога, а Геморрой. С Очень Большой Буквы.
Минотавр с компанией нас везли так: в полночь мы встретились “у фаллоса” – то бишь ленинского кочана на Питерском ‘фак-зале’ ( я, Пищер, Коровин, Пит, Хмырь и Ленка моя, соответственно ),– погрузились в калининскую электричку и в 0.24 тронулись. Поехали, значить. Во втором от головы состава вагоне, как с Минотавром Пищер условился. В Крюково минотавровская компания к нам подсела – они все, как ты, надеюсь, понял, в Зеленограде живут. Пока то-да-сё,– знакомство, “за знакомство”, песенки ( Коровин гитару расчехлил, и до самой Твери ему рта закрыть не давали ),– анекдоты и прочий трал — приехали. Полчетвёртого утра, Калинин. То есть – по-человечески – Тверь. Далее, по приказу Минотавра, устроили стометровый бросок: самые дюжие из нас и из их компании, налегке, к дверям закрытого для удобства пассажиров с детьми и инвалидов автовокзала. А остальные их рюкзаки пёрли с доступной в такой ситуации скоростью. Благодаря чему наши гонцы оказались перед этими, верняком бронированными танковой сталью дверями, почти первыми. Не считая десятка совсем полоумных граждан из местных, что ещё с вечера номерки на ладошках записали. Час держали оборону перед этими металлически-бронированными дверьми ( очередь собралась сзади нас человек под пятьдесят, не меньше — а то и все сто ),– в полпятого одна из четырёх дверных створок гостеприимно приоткрылась. И тут началось… Слава Богу, Минотавр нас весь этот час инструктировал: ни на что не отвлекаться, рюки не хватать – а ломиться сразу к самому правому кассово близкому нам окошку.
– Ну, мы и ломанулись. Оставив Коровина с гитарой, тётками и шмотками перед входом. Что было за нашими спинами в дверях – Ленка при встрече опишет ( она полчаса потом заикалась ),– а то, что было у касс, гораздо превосходило “события на Трубной площади” в известную каждому культурному человеку годину. Но мы сцепились руками, и держали “оборону у касс” до самого их открытия. То есть ещё около часа. Наконец оснастились билетами – полкомпании на первый автобус, половина на следующий. Потому как эти суки почти все билеты, видите-ли, заранее продавать изволят. А как их нам “заранее” из Москвы купить?.. В общем, в шесть утра первый состав выехал – после страшной ругани с контролёрами, заставившими нас оплатить рюкзаки ( нигде в России такого хамства и мздоимства не видел! ),– препирались с ними до потери пульса, только когда поняли, что автобус вот-вот уйдёт без нас, запихали в него “согласно купленным билетам” первую пятёрку с совсем уж крошечными ридикюлями – в основном дам с проводником из минотавровой компании,– а сами отправились доплачивать хер знает за что в кассу. И выехали ещё через сорок минут. В результате чего прибыли в вожделенную Старицу лишь к девяти утра — злые, абсолютно-невыспавшиеся… < Как уезжали обратно из Старицы – вообще не поддаётся описанию. Об этом — потом, при встрече. >