1 ПОЛЯРНАЯ БИТВА
21 апреля 1908 г. я достиг некоей точки в отливающей серебром северной ледяной пустыне, и радость переполнила моесердце. Я отчетливо помню все — это событие запечатлелось в моей памяти, подобно тем многим зримо ощутимым картинам, которые фотографируются зрением до мельчайших подробностей благодаря силе их эмоционального воздействия и в минуту сильного душевного волнения внезапно возникают перед глазами как молнии, напоминают о себе сновидениями, галлюцинациями, являются человеку на смертном одре.
Я отчетливо вижу солнце, низко висящее над горизонтом, сверкающее длинными серебрящимися, как лезвия, лучами. Это огнедышащий, словно подкрашенный кипящей бледно-лиловой краской шар, который время от времени завешивают багровые седые туманы. Над трещинами подвижных ледяных полей поднимаются пласты холодного воздуха, преломляющие солнечные лучи, искажающие форму громоздящихся льдин так же, как водная гладь — опушенное вглубь весло.
Гигантские ледяные глыбы вокруг меня обретали призрачные очертания, отливали пурпуром. Моему воображению рисовались движущиеся призраки воинов каких-то погибших армий. Их причудливые огромные головы вздымались по всему горизонту. Эти воины вставали над вершинами далеких неведомых гор. Они то наступали на меня, то отходили, уменьшаясь в размерах, пропадали и возникали снова, превращаясь в гигантов. Их окутывали багровые туманности и темные облака, а над ними, словно боевые знамена, разливались волны искрящегося сияния, оранжевого или малинового. Эти златотканые, обагренные кровью стяги трепетали на ветру. С изумлением, в ужасе всматривался я в эти видения, забыв о том, что наблюдаю обыкновенные миражи — игру преломленных солнечных лучей в морозном воздухе. Я чувствовал себя так, будто созерцал некие смутные откровения победоносного воинства из иного мира, которое в далеком прошлом, как говорят, было околдовано в Эндоре.[29] Казалось, нет ничего удивительного в том, что эти воины маршируют вокруг, а ветер доносит до меня звуки военной музыки. Я ощущал опьянение. Я стоял в стороне от двух моих спутников-эскимосов, а вокруг расстилались пустынные, но подвижные ледяные поля. Я чувствовал себя одиноким в этом мертвом царстве, в этих безжизненных владениях свирепых ветров и холода; я словно очутился на Земле, какой та была до сотворения человека.
Волнение охватило меня, то самое волнение, которое испытывает каждый, кому довелось достичь почти невозможного, нечто такого, о чем сильно мечталось. Это был восторг достижения совершенства, ощущение поэта, создавшего свой шедевр, ощущение скульптора, завершающего отделку неодушевленного мрамора, в котором он излил свое трепетное сердце. Наверное, подобное волнение испытывает полководец, разбивший огромную вражескую армию. Стоя в той точке, я сознавал, что я, человеческое существо с присущими ему недостатками, сумел победить холод и голод, выдержать почти неимоверные испытания в сражении с суровой, неистовой природой, вынести все это во время изматывающего душу, истощающего телесные силы путешествия, какого доныне, возможно, не приходилось совершать никому. Я доказал самому себе свое мужество, ни разу не подумав о награде. Только призраки, эти создания воображения, разделяли со мной радость победы, радость, которую я не мог разделить ни с кем больше. Снова и снова повторял я самому себе: я достиг Северного полюса! Эта мысль пронзала все мое существо подобно звону серебряных колокольчиков.
То был мой звездный час, апогей моей жизни. Несмотря на все то, что случилось со мной позже, эти видения и этот восторг останутся до конца дней моих свидетельством того, что я в самом деле честно достиг идеала!
Я никогда не утверждал и не утверждаю, что в тот час находился в той самой точке, где земная ось с абсолютной точностью пронзает поверхность Земли. Возможно, это было так, возможно, иначе. В подвижном ледяном царстве, в стране клубящихся туманов, где солнце висит низко над горизонтом, а его лучи преломляются, определить с абсолютной точностью местоположение навигационными инструментами даже при благоприятнейших условиях совершенно невозможно — с этим согласятся все ученые. Однако я со всей ответственностью заявляю, что достиг Северного полюса, достиг хотя бы приблизительно; я определил свое местоположение самыми точными инструментами и как можно тщательнее, с такой скрупулезностью, какая только была посильна при тогдашнем состояний атмосферы и горизонта. Признаюсь — я задыхался от счастья, но тем не менее заявил о своем достижении на основании честно проделанных, тщательных научных определений и расчетов, какие только посильны человеку. Однако я отрицаю, что любой другой, достигший этого района Земли, смог бы математически более точно определить местоположение полюса и представленное им обилие цифр вряд ли продемонстрирует большую точность. Я до сих пор верю в то, о чем заявил всему миру по возвращении; я первый человек, который достиг точки на Земле, известной под названием Северный полюс, и я достиг полюса с точностью, доступной для его отыскания в настоящем и, возможно, в будущем.
Склонен думать, что не многим людям, известным в истории, довелось подвергаться таким злобным нападкам, оскорблениям, с размахом организованной безжалостной травле в прессе, систематически выслушивать ложные, клятвопреступные обвинения. Я уверен, что лишь не многие страдали так жестоко; у метя даже не было возможности защищаться — и все оттого, что я посмел заявить о своем достижении. Настолько настойчивыми, вопиюще несправедливыми и ошеломляющими были эти нападки, что в течение некоторого времени мои душевные силы оказались сломленными, в я с болью в сердце желал только одного — уйти от людей, скрыться в укромном уголке Земли, чтобы меня забыли. Я понимал, что причиной моих несчастий была зависть. Именно она стала движущей силой злобных обвинений, павших на мою голову, но я верил, что настанет время и справедливость восторжествует, неопровержимая истина моих заявлений предстанет перед людьми правдой.
Вооружившись этой убежденностью, я устранился от жаркого, разжигаемого ради наживы спора и удалился в мирное лоно семьи. Разнузданная, позорная кампания отшумела, иссякла. Пресса активно участвовала в этом бесчестии — за взятки. публиковались бюллетени фальшивых новостей, намеренно сфабрикованных моими врагами для того, чтобы разжигать в журналистах вечную жажду сенсаций. Когда я устранился от борьбы, доверив прессе свои мысли, то, по-видимому, поступил опрометчиво. Это обернулось для меня новыми обвинениями, на этот раз в том, что я предал свое дело. И снова враги использовали обстоятельства для того, чтобы очернить меня. На самом деле, придерживаясь рамок приличия, я просто пытался по-джентльменски продолжить дискуссию, однако нечестность противников оставалась ключевой нотой в споре; мои «мягкие методы» не послужили добру. И я предпочел удалиться, чтобы дождаться, когда прояснится душная атмосфера, нагнетаемая соперниками. Однако, держась в стороне, я наблюдал за противником — и вот я снова здесь, чтобы сорвать черный покров взяточничества и заговорщичества, обманным путем наброшенный на меня когда-то. Я вернулся, чтобы отстоять свою честь.
Теперь, когда прошли разочарование и горечь и мои душевные раны немного залечены, я решил рассказать всю правду о себе и о ложных обвинениях, выдвинутых против меня, рассказать о тех людях, которые возвели на меня столько напраслины. В этой книге я впервые расскажу, почему я уверен в том, что достиг Северного полюса. Я представлю полные записи,[30] на основании которых зиждется моя убежденность. Только полный отчет о путешествии и научные наблюдения могут подтвердить мое заявление.
Несмотря на шумиху, вызванную так называемыми «доказательствами», представленными моими соперниками, я убежден, что беспристрастный читатель найдет в этой книге самый полный рассказ и самые весомые, убедительные расчеты, какие только может представить исследовательская экспедиция. В этой книге я впервые отвечу «in toto»[31] на все пункты выдвинутых против меня обвинений. Я сделаю это потому, что раньше мне не удавалось ответить на них, используя обычные средства печати. Благодаря могуществу тех, кто ополчился против меня, я оказался отрезанным от прессы и не мог сказать публике всего того, что хотел бы, а мои статьи подвергались такой редакторской правке,[32] что все невольно задевавшее моих противников попросту вычеркивалось.
Note29
Эндор (библ.) — город в древней Палестине.
Note30
Имеется в виду третье американское издание книги Ф. Кука, наиболее полное по сравнению с предшествующими. Перевод настоящей книги выполнен с этого издания.
Note31
Intoto (лат.) — «полностью, в целом».
Note32
Здесь Ф. Кук имеет в виду действия редакции журнала «Хэмптоне», исказившей авторский смысл его статьи, опубликованной в январе 1911 г.