— Так ли это? — спросил я,
— Нет, не собирались у меня на Тверском бульваре. Я всех пригласил к себе домой в Багеби.
Как это произошло, в недавно вышедшей на русском в Москве книге под названием "Третье измерение", описал Джаба Иоселиани, бывший глава Военного Совета Грузии, в чьих руках была тогда фактически вся власть.
— 7 марта 1992 года еду в аэропорт — встречать Шеварднадзе. Из самолета первым выходит он, за ним идут наши ребята, охрана — бывшие спортсмены, борцовский состав, Нанули Шеварднадзе… Здесь и Зураб Церетели. Здороваемся, обнимаем друг друга. Часть народа прорвалась к самолету, тянутся к Шеварднадзе. Садимся в машины и выезжаем…
— Сегодня день рождения моей жены, — смущенно говорит Шеварднадзе…Зурабу Церетели большего не надо. Всех приглашает в свою резиденцию в Багеби. У Зуры как всегда стол накрыт со вкусом. Здесь наши так называемые светские представители, певцы. Нанули сидит в большом кресле юбиляра. Шеварднадзе рядом со мной. Кетовани и Сигуа (два других тогда самых влиятельных лица. — Л. К.). Я благодарен им, что не начали капризничать, и кажется, правда довольны. Я рассказываю Шеварднадзе о создавшемся положении.
Из этого описания видно, будущий президент Грузии возвратился на родину не только в одном самолете с другом, но и в одной машине с ним поехал в дом на горе.
— Я тогда поднял тост за Эдуарда Амвросиевича, за президента Грузии…
Спустя год после триумфа в Нью-Йорке, где президент США назвал Георгия Победоносца "выдающимся произведением", автор принимал в московской мастерской Буша-старшего с супругой Барбарой и Горбачева с Раисой Максимовной. На снимках, сделанных в тот вечер, Зураб выглядит счастливым человеком. В мастерской президенты двух великих держав увидели модель новых монументов — Колумба для Америки и Колумба для Испании.
В тот вечер казалось, что мечта установить на американском берегу монумент, равный по высоте небоскребу, сбудется быстро, если такие люди, как президенты США и СССР, принимают идею с радостью.
Но Бушу и Горбачеву править оставалось недолго…
Церетели задумал установить тогда два обелиска на одну тему — по случаю 500-летия со дня открытия Америки. Один монумент адмирала предназначался Европе, откуда с берегов Гвадалквиира ушли каравеллы. Другой — Америке, берегам океана, где парусники достигли Нового Света. Конечно, монумент на океане должен был быть намного выше того, что предназначался для реки.
— Я, когда у себя на Тверском бульваре принимал Буша, долго обсуждал с ним такой вопрос — должен ли Колумб быть выше статуи Свободы или ниже.
Буш сказал, что должен быть ниже.
Я ему возразил, что выше. "Сначала, говорю, — вы нашли Землю. И только после этого установили на этой Земле Свободу".
Статуя «Свободы» поднялась над берегом Гудзона на 85 метров. Не сразу ее полюбили. Статую Колумба для США Зураб решил поднять на 126 метров, создать культурно-торговый центр внутри громадного пьедестала…
Пришло время разбрасывать камни… В Москву в августе 1991 вошли танки, И вскоре с позором ушли. А в декабре развалилась великая держава. Созданные Зурабом по ее государственным заказам дворцы, пансионаты, монументы оказались разбросанными по разным независимым странам…
В тот тревожный год он писал картины, занимался делами Союза дизайнеров, принимал госсекретаря США и Генерального секретаря ООН, ходил на заседания Съезда Советов. Там разыграли последний акт драмы. Поверженный Горбачев запретил КПСС. Оставшись без стержня власти — страна развалилась. На флагштоке здания правительства в Кремле опустили флаг СССР.
Из "Белого дома" на Пресне президент России Ельцин переехал в Кремль, в кабинет сошедшего с исторических подмостков президента СССР. За шесть с половиной лет правления Горбачев не успел ничего построить в Москве.
Вся надежда оставалась на Ельцина, ставшего хозяином России. Но и на следующий год ничего не удалось создать за стенами мастерской.
В 1992 году Зураб полетел в Америку, чтобы представить модель Колумба властям штата, где намеревались установить монумент первооткрывателю Америки. В дальний рейс отправился впервые вместе с мэром Москвы Юрием Лужковым и его заместителем по строительству Владимиром Ресиным. На месте следовало решить множество вопросов. Полетел тогда в Америку и Эдуард Шеварднадзе, сошедший с капитанского мостика корабля «СССР». Время для такой поездки у бывшего министра СССР было. Он еще не ступил пока на мостик другого корабля под названием "Республика Грузия".
На презентации, как обычно в Америке, говорили много красивых слов, выпили много вина и виски. С тех пор не раз пришлось летать в Америку по делам Колумба, идею которого одобрил Буш-старший, покинувший Белый дом.
Не раз встречался автор Колумба с новым хозяином Белого дома, молодым президентом США Биллом Клинтоном. От тех встреч осталось много фотографий. На одних снимках Билл и стоящий рядом Ельцин держат в руках маленькую модель Колумба. На других фотографиях Клинтону преподносят большую модель Колумба, на третьих снимках художник вручает ему же памятную медаль с образом Колумба…
Подарил Зураб Константинович другу Биллу и нечто более для него ценное — портрет матери, выполненный в Москве.
Об этом портрете спросили у автора однажды:
— Правда ли, что вы написали портрет матери Клинтона и он этот портрет носит с тех пор с собой?
— Да, могу ответить — это правда. У Клинтона незадолго до одной из наших встреч умерла мама, и я по фото написал заказанный мне портрет. Во время презентации моего Колумба — переданного в дар США, Борис Николаевич подарил этот портрет Клинтону. Тут такое началось! Президент великой страны неожиданно заплакал. Все гости сбежались, в том числе жена президента Хиллари. Никто не мог представить, чтобы президент Америки при людях слезы лил…
Но даже слезы умиления не сдвинули дело с мертвой точки…
Ни Клинтон, ни Ельцин не стали патронами большого проекта. Американский президент отдал судьбу Колумба на откуп губернаторам. А у каждого из них нашлись проблемы, отодвигавшие монумент на задний план. У одного губернатора запротестовали индейцы штата, считающие первооткрывателя континента преступником. Другой штат не захотел, чтобы Колумб поднялся выше статуи Свободы…
А Ельцину после вхождения во власть стало не до монументов. Президент, по специальности строитель, за десять лет на посту председателя Верховного Совета РСФСР и президента России за пределами стен Кремля не построил ни одного здания, не установил ни одного памятника. "Царское дело" за него исполнял другой человек. По имени Юрий Михайлович Лужков, мэр и премьер Москвы. По профессии инженер-химик, в душе — градостроитель.
Новый этап жизни началась 27 марта 1993 года. Тогда на клочке бумаги возник крошечный рисунок — эскиз обелиска в образе штыка. Под ним появилась роспись — Ю. Лужков. Рисунок возник за дружеским столом в новой мастерской на Пресне, на порядок больше той, что осталась на Тверском бульваре. С тех пор там ее хозяин больше не живет и не пишет картин. В старой мастерской занимается только скульптурой. Оттуда модели отправляются на литейные заводы…
На Пресне в марте получил художник городскую усадьбу. Она расположена вблизи церкви святого Георгия и бывшей богадельни грузинского князя Михаила. Эти здания напоминают о живших здесь грузинах.
Усадьбой по адресу Б. Грузинская, 17, владел до 1917 года потомственный почетный гражданин Василий Александрович Горбунов. Он жил на широкую ногу, с автомобилем и телефоном. В справочно-адресной книге за 1917 год этого Горбунова представляют деятелем Российского Взаимного Страхования Союза, членом попечительского Совета Комиссариатского технического училища, членом Российского фотографического общества и Российского общества спасания на водах, наконец, директором товарищества "бр. Горбуновых". Оно, по всей вероятности, приносило доход, обеспечивающий столь широкий круг интересов, исчезнувших после прихода к власти товарищей-большевиков.