Несмотря на отчаянное сопротивление противника, союзники все утро штурмовали береговую полосу и несли тяжелые потери. Американские и английские штурмовики и бомбардировщики переднего края подавляли попытки немцев укрепить свою оборону. И, наконец, крошечные, не более пятачка, береговые плацдармы войск союзников стали превращаться в по-настоящему обороноспособные опорные пункты на территории, захваченной у противника. Они оказались неодолимой преградой для всех попыток немцев сбросить десант в море. Союзники вернулись на континент!
На совещании, которое проходило в бункере Гитлера и было посвящено сложившейся критической обстановке, Гитлер вместе со своим Генеральным штабом разрабатывал планы нанесения контрудара в Нормандии. Гитлер был в ярости из-за того, что Роммель не выполнил его приказа, он считал, что это Роммель виноват в том, что высадка десанта союзников прошла успешно. Однако, когда Гиммлер попросил его о встрече для доклада с последними сведениями о ходе работ над атомным проектом, Гитлер несколько смягчился в своем гневе. «Замечательно, — подумал Гитлер, — и как раз вовремя. Моя следующая бомба ударит по войскам союзников в местах их скопления на береговых плацдармах! С англичанами и американцами будет покончено раз и навсегда».
Гейзенберг вышел из здания железнодорожного вокзала и посмотрел на свои часы. Время приближалось к полудню. Сопровождающий его офицер-эсэсовец сказал что-то, и, посмотрев на противоположную сторону улицы, профессор увидел, что подъехал автомобиль Гиммлера. Вскинув вытянутую вперед правую руку, эсэсовец замер в приветствии, а Гиммлер, на лице которого играла легкая улыбка, вышел из машины, чтобы поздороваться с Гейзенбергом. Когда они пересекали улицу, завыли сирены, предупреждавшие о воздушном налете, и где-то вдалеке открыли огонь зенитные батареи. Сопровождающий офицер хотел отвести своих подопечных в укрытие, но Гиммлер взмахом руки приказал ему молчать и не мешать им.
— Так в чем заключается ваша важная новость, герр профессор? — спросил Гиммлер.
— Герр рейхсфюрер, я полагаю, что теперь наши англо-американские противники располагают собственной атомной бомбой.
Это было совсем не то, что ожидал услышать Гиммлер. Он хотел знать о положении дел со следующей партией их бомб, а не о бомбах, изготовленных союзниками. Гиммлер нахмурился. Его источники информации говорили ему, что самый ранний срок, когда американцы смогут надеяться на получение атомного оружия, это в лучшем для них случае через год. Это — уйма времени. О чем говорит Гейзенберг?
Гиммлер уже собрался задать этот вопрос профессору Гейзенбергу, но тут он увидел, что профессор смотрит куда-то вверх. И Гиммлер, и сопровождавший их офицер-эсэсовец тоже подняли головы к небу, чтобы увидеть, на что смотрит профессор. Маленькая крупинка, а может, крупинки, потому что там, кажется, несколько самолетов? На очень большой высоте они серебрятся в лучах нечастого ноябрьского солнца. Гиммлер снова перевел взгляд на профессора и увидел, что это ученый-физик улыбается какой-то странной улыбкой, а по его щекам бегут слезы. Он начал что-то говорить профессору, но чудовищная вспышка света стерла все и вся.
Подземный бункер Гитлера заходил ходуном, со всех сторон посыпались пыль и обломки стен. Пол бросало из стороны в сторону в одном направлении, стены бункера раскачивались в другом.
Поэтому и сам Гитлер, и весь его штаб не могли устоять на ногах, и тяжелые канцелярские шкафы тоже оказались на полу. Первой мыслью Гитлера была мысль о том, что, пытаясь убить его, какой-то террорист-убийца устроил взрыв в соседней комнате. Во всех помещениях бункера было темно, везде чувствовался запах пыли. Когда он стал наконец приходить в себя, он увидел, что включены средства аварийного освещения, что в результате какого-то воздействия повреждения получил весь комплекс бункера и что обломками завалены каждая комната и все коридоры. Неужели американцы смогли совершить прямое попадание в его бункер? Дежурный офицер доложил, что выходы завалены и прохода нет. Запах наполнял помещения, и в бункере, в котором обычно было и холодно, и сыро, устанавливалась удушающая жара, и эта жара становилась все сильнее и сильнее. Внезапно Гитлер все понял. Американцы наверстали упущенное и рассчитались за Москву и за Лондон. Он догадывался о том, что творится за пределами бункера, на поверхности, он также знал, что никому из них не суждено намного пережить погибших. У них не было возможности связаться с кем-либо наверху и не имелось путей спасения из этой бетонной могилы. Единственный выбор, который еще оставался у него, это или быть медленно изжаренным, или задохнуться, или же, если воздуха будет достаточно, умереть от лучевой болезни. Гитлер взял свой пистолет и через груду обломков перелез в соседнюю комнату. Он предпочел иное решение проблемы.
После того как головной бомбардировщик В-29 сообщил о том, что ядерный удар нанесен, Верховный главнокомандующий войсками англо-американских союзников направил послание народу Германии. В этом послании он сообщил, что англоамериканские союзники вернулись в континентальную Европу и что их авиация разрушила Берлин одним ударом атомной бомбы, подобной тем, которые были применены против Лондона и Москвы. Далее Верховный главнокомандующий заявил, что союзники не имели намерения прибегать к этому страшному оружию, но то обстоятельство, что нацисты применили его первыми и без какого-либо предупреждения, потребовало аналогичных ответных мер, направленных на то, чтобы положить конец войне. Он также заявил, что положен конец ужасу господства нацистов в Европе, который тянулся долгие годы, и что будет сделано все, что необходимо для того, чтобы нацизм перестал существовать на Земле. Затем он потребовал от тех, кто представляет народ Германии, чтобы ее армия сложила оружие, и эта ужасная война была бы закончена. Верховный главнокомандующий предупредил, что если этого не будет сделано, в распоряжении союзников достаточно подобных чудовищных бомб, и в случае необходимости они будут применены. Эйзенхауэр закончил послание, выразив надежду, что народ Германии предпримет те меры, которые необходимы, чтобы покончить с этой мрачной эпохой и восстановить свободу и честь, а также мир во всем мире.
25 ноября 1944 года представители штаба генерал-фельдмаршала Роммеля встретились с представителями Объединенного командования англо-американских войск, с тем чтобы обсудить условия капитуляции всех немецких войск на Западном фронте. Гитлер был мертв, и миру следовало снова вернуть здравомыслие.
Спустя очень недолгое время немецкие войска на Восточном фронте капитулировали перед частями Красной Армии, и с войной в Европе было покончено. Наконец пришло время возвращения утраченного, время восстановления и обеззараживания.
Теперь можно было заняться Дальним Востоком. Президент Рузвельт, усталый и больной, направил послание императору Японии. Оно имело примерно такое же содержание и предупреждало императора о наличии готового атомного оружия, которое может быть применено против Японии в самые кратчайшие сроки. Нужно ли и дальше проливать кровь и терять человеческие жизни? Первая в мире война, в которой имел место обмен ударами ядерным оружием, завершилась, и теперь ход истории не будет прежним.