— Скажите мне — кто, где и когда?
— Об этом можно только гадать. Когда? Где-то в начале третьего, после окончания игры. Бомба будет заложена раньше. Где? Около клуба в дорогом районе, рядом с оживленным перекрестком, на забитой стоянке, где машины паркуют специальные работники. Как мне сообщили мои люди, скорее всего, это может случиться около клуба «Монреаль бадминтон и теннис». Это, кажется, где-то на границе Вестмаунта, Эмиль?
— Трамбле, — сказал Санк-Марс, похолодев от страха.
— Почему он?
— Он обрубил «Ангелам» доступ к нашей компьютерной системе, что существенно осложнило им жизнь.
— Езжайте, Эмиль. До взрыва осталось минут пятьдесят. Вам надо успеть провернуть это дело.
Санк-Марс был в нерешительности. Он получил то, за чем приехал. Он отдал то, что готов был отдать, хоть и жалел, что пришлось засветить Бобьена. Вряд ли капитан когда-нибудь сможет рассчитывать на спокойную жизнь. Может быть, он предложит Жилю не откладывая выйти на пенсию, чтобы покинуть линию огня. Он получил Джулию, уладил дело с Лапьером, и русский будет устранен, как могли бы выразиться профессионалы из другой службы.
Остальное рисовалось ему не так определенно. Он сдал Норрису Гиттериджа и, скорее всего, тем самым вынес ему смертный приговор. Он отказался от своего первоначального намерения выбить Селвина Норриса из седла. Да, он вышел на человека, который обрек на смерть Акопа Артиняна, но для его ареста у него не было никаких оснований. Единственное, что он мог сделать, это ликвидировать сеть его агентов и убрать из города его самого. Больше всего он был заинтересован в том, чтобы Джулия осталась в живых и Реми Трамбле — в безопасности. Если рассматривать ситуацию в самых общих чертах, это была единственная сделка с дьяволом, на которую он мог скрепя сердце согласиться. Мало того, он даже не очень понимал, кто в ней играл роль дьявола, а кто выступал на стороне добра и справедливости. Он отчетливо сознавал, что и сам не был кристально чист. Полицейский тяжело вздохнул. Он сообщил Норрису информацию, заранее зная, что, скорее всего, в результате этого будет совершено убийство. Как он после этого мог оставаться чистым?
— И еще одно, — добавил Санк-Марс.
— Вам все еще мало?
— Речь идет не обо мне. Я не исключаю, что у нас произошла утечка информации, связанная с вашей машиной. Я бы вам рекомендовал принять необходимые меры предосторожности.
— Считайте, что я принял это к сведению, — ответил Норрис. Взгляд его стал серьезным. — Благодарю вас.
Раскрыв дверцу и поставив ногу на обледенелый асфальт, Санк-Марс с сознанием выполненного долга протянул руку, и мужчины обменялись рукопожатием. Этим они как бы дали друг другу торжественное обещание соблюдать взятые на себя обязательства.
— Удачи вам! — крикнул Норрис, но сержант-детектив Эмиль Санк-Марс уже захлопнул за собой дверцу автомобиля.
Он быстро подошел к полицейской машине, устроился на сиденье и скомандовал Мэтерзу:
— Останови меня около обычного телефона! Этим дурацким игрушкам и радио я не доверяю.
Динамит лежал у Джулии Мардик в сумке для компьютера.
Они припарковались носом в гору перед огромным грузовиком с прицепом на улице Атуотер. Ее цель была прямо перед ней — с этого места виднелась часть стоянки.
Она выходила из машины со всеми возможными предосторожностями — медленно и неуклюже поставив обе ноги на край тротуара, а свободной рукой уцепившись за дверцу, чтобы распрямиться. Девушка как будто не вполне доверяла собственному телу — шла с опаской, боясь уронить взрывчатку.
С таким грузом короткий спуск от машины до клуба был очень опасен. Хотя по тротуару были разбросаны соль и песок, там оставались открытые скользкие места, и ей приходилось балансировать руками, чтобы сохранить равновесие. Перпендикулярно отходившая от тротуара дорожка к клубу, где играли в бадминтон, была ровной. Свернув на нее, Джулия почувствовала некоторое облегчение. Она заметила стоявших на стоянке служителей, которые отгоняли и пригоняли машины посетителей клуба. Она почему-то думала, что они должны быть молодыми парнями, но мужчины оказались старше, чем девушка себе представляла. На какую-то долю секунды ей почудилось, что один из них бросил в ее сторону пристальный взгляд и даже кивнул ей, вроде как в знак приветствия. Разве такое возможно? Или здесь тоже работали люди Селвина?
Почувствовав себя чуть более уверенно, Джулия нашла взглядом синюю машину. Она была там самая большая, и цвет такой был у очень немногих других автомобилей. Она дошла до конца невысокой занесенной снегом стенки, отделявшей проезд от стоянки, и присела, как будто что-то нашла на дорожке. Служители не смотрели в ее сторону. В следующий момент Джулия Мардик перемахнула через стенку, утонула в снегу и наклонилась, спрятавшись за припаркованными машинами.
Внезапно у нее перехватило дыхание. Нужно было успокоиться, потому что дышала она слишком громко и никак не могла с собой совладать. Дышать было трудно, воздуха не хватало, она испугалась, что с ней случится обморок. Что, если она отключится? Как будет тогда? Жан-Ги ее взорвет, и в этом случае Карлу Бантри — ее милому Артуру, бедному Артуру Дэвидсону тоже не жить. Вот почему они взяли его с собой в машину. Сейчас он — страховка ее жизни: если она решит выкинуть бомбу или слинять, они точно его прикончат.
А вдруг они решили ее взорвать, потом застрелить Артура и выкинуть его труп на обочину дороги?! От этой мысли у девушки сжалось сердце. Дистанционное управление осталось у Жан-Ги. Ему достаточно было лишь нажать на кнопку. Норрис ничего не смог бы сделать, чтобы его остановить. Эх, Селвин!
Она пробиралась между стенкой и задним рядом машин. Это было непросто, потому что снег был глубокий и местами обледенел, один раз она поскользнулась и даже негромко вскрикнула. Какое-то время девушка сидела неподвижно, боясь дышать, и прислушивалась. Насколько она могла судить, никто ее не заметил. Джулия продолжила движение вдоль ряда автомобилей. Поравнявшись с большим «фордом», она миновала дверцу переднего пассажирского сиденья и зашла сзади машины, чтобы сверить номера. Номера сошлись. Пространство между бампером «форда» и стоявшей позади машиной оказалось для нее слишком узким. Встать она не могла, иначе ее бы заметили. Джулия легла на живот и проползла под бамперами двух машин на другую сторону. Она аккуратно двигала сумку с бомбой перед собой, чувствуя животом вибрацию большого города, как будто то было древнее дыхание вулкана в недрах горы, вновь готового взорваться у нее в руках. Она успешно выбралась из-под машины с другой стороны.
Поспешив подняться на корточки, Джулия больно ударилась головой о выхлопную трубу.
«Если ты собрался это сделать, Жан-Ги, делай это сейчас», — подумала она, потому что ей показалось, что звук удара был очень громким.
И тут же она столкнулась с другой проблемой. Между «фордом» и стоявшим параллельно с ним автомобилем было очень мало места. На этой стоянке машины плотно подгоняли одну к другой. По окончании послеобеденных игр члены клуба выходили примерно в одно и то же время и в очереди ждали свои машины. А до этого автомобили стояли на стоянке зажатые, как сельди в бочке. Она не знала, сможет ли открыть дверцу настолько широко, чтобы заложить внутрь бомбу, размер которой был с сумку для компьютера, только чуть более плоскую.
Девушка еле втиснулась в пространство между двумя машинами. Ей пришлось лечь на бок и протиснуться в самое узкое место между автомобилями. Бомбу она двигала перед собой, всю сумку вываляла в грязи. Ей хотелось покончить с этим как можно скорее, хотелось спасти Артура и себя и забыть обо всем, как о кошмарном сне, хотелось повернуть время вспять и все изменить. «Селвин, как бы мне хотелось повернуть время вспять!» У передней дверцы она нажала на ручку, открыла ее, и тут же негромко зазвучал прерывистый сигнал. Джулии никак не удавалось вынуть ключи из замка зажигания, оставалось надеяться лишь на то, что уличный шум заглушит звук сигнала. Ей вроде повезло, потому что движение в тот момент было очень интенсивным. «Организованная преступность, блин! И это вы называете организацией? Селвин Норрис никогда бы ничего не организовал настолько дилетантски». Она решила сосредоточиться и подумать, как справиться с возникшей проблемой — все-таки в каком-то смысле она была его ученицей.