— Вечно вы, лекаря, наперед все знаете… Точно так и вышло. В итоге ранено было еще четверо, да зомби троих искусали. После этого укушенных посадили в карантин, раненых отправили сюда, а в Крепости возникла драка — между родителями детей и уцелевшими протестантами. Полагаю, что михайловские и гарнизонные приняли тоже участие — протестантам насовали изрядно и оружие изъяли.
— Шустеров кто угомонил?
— Пулеметчик с «Гочкиса». Одного достал через ограду, второй погнался за убегавшими и был упокоен, когда замешкался перед протокой. Что любопытно — на две движущиеся цели этот мастер потратил четыре патрона.
— Виртуоз прямо. С ранеными нескладуха какая-то — привезли из Крепости не семь человек, а одиннадцать. Опять же не все с огнестрелом, а с переломами. В драке пострадали?
— Нет, отступление у них такое бодрое получилось. Поломались, когда в дверцу самодельную кинулись.
— Мда… Надо бы проследить, чтобы эти ранетые иерои кого не покусали — хватит уж дебилов — то.
После наведения порядка в жилье, которое с легкой руки Николаича окрестили «кубриком» — самое время железо почистить. Николаич берется за РПД, остальные разбирают свои стволы — так чтоб вовсе безоружным не оставаться и чистят вразнобой — чтоб у одного был разобран пистолет, а основной ствол стоял в готовности — а у другого наоборот. Саша недоуменно спрашивает:
— А мне непонятно — козла — то зачем было убивать. С едой вроде же порядок, задача была простая — зачистить павильоны. Козел-то причем? И оружие этим недоумкам зачем давали?
— Саша, тебе доводилось заставлять работать человека, над которым у тебя нет власти и который туп и нагл? Тут вариантов токо два — либо замотивировать, что трудно учитывая, что туп и нагл, либо заставить силой — типа избиения по лицу и так далее. Попутно не давать жрать. Но к этому мы еще не пришли, вот и получается — есть куча горлопанов, всем недовольных, не знающих — как и что делать, да и не хотящих руки пачкать, но критикующих все сделанное другими так, что земля дрожит — и что с ними делать?
— Ну, заставить работать — то можно?
— Как? Как заставить? Человек не хочет работать. Принципиально. Жрать вкусно — хочет. А работают пусть тупые лузеры и быдло, а он — не будет. Он выше этого!
— То есть считаешь, что Овчинников прав?
— Считаю, что да. Потери понесли те, кто нарушил распорядок. По-моему — там все — кандидаты на премию Дарвина без всяких сомнений. И подростки — прокравшиеся в Зоопарк — они уже не Том Сойер — им самое малое по 14 лет — а полезли безоружными на рожон. Дразнить зомбаков, а уж тем более их выпускать — это вообще надо быть анэнцефалом. И ровно то же самое — но постарше — группа протестантов. Ну, вот получили они оружие — так ведь просто ствол ровно ничего не дает. И даже ствол с патронами — тоже.
— Да это я и сам вижу, что тактика и сработанность рулят.
— И рулят и педалят. И урок получили знатный. Уцелевшим начистили хари, отобрали оружие, опустили, что называется. Если они теперь вякнут — то получат по хлебалу с лета. И вот уже сейчас их заставить работать — можно. За них вступаться теперь не будут — слишком знатно облажались. А так ведь знаешь нашу публику — сразу жалеть бедненьких начнут, начальство ругать.
— Хотел бы отметить такой еще нюанс — если интересно — добрая половина ранений — мелкой дробью. Девчонке вообще бекасиной влепили.
Смотрим на Николаича. Он чешет в затылке, ухмыляется и спрашивает:
— И что вы на меня уставились? Какие были патроны — те Михайлову и отдал.
— А Михайлов?
— Что Михайлов?
— Ничего не спросил? Патроны — то он посмотрел?
— Конечно. Он же грамотный человек. А на патронах и коробках все написано.
— И?
— Получается так, что сказал спасибо — патроны — то из наших запасов пошли. И если вас интересует мое мнение — так и слава богу. Ну-ка лекаря — если б девчонка например картечью огребла вместо бекасинника?
— Если б там была картечь, то у нас было бы куда меньше работы. Может, конкретно у меня работа бы и была — меня с утра уже напрягли в морге разбираться — более двадцати подозрительных трупов нашли, надо будет смотреть. К слову — и Дмитрия тоже напрягают.
— Те самые сведения счетов с живыми?
— Они самые. Вообще мне так намекнули, что на часть команды тут имеют серьезные виды. Меня-то вроде как и выручали специально как судмеда, но и опера у вас забрать хотят и брательник тоже запонадобился, да и насчет остальных тоже внятно говорилось — нефиг вашей группе прозябать в Крепости, тут вы больше наворочаете. А теперь вы еще и приданым обзавелись — так что вы завидные невесты.
— Приданое — БТР имеешь в виду?
— Его самого. Зачетный сундучок. А морфиня, которая там сидела — и впрямь сущая жесть? Тут ее размеры произвели серьезное впечатление. Стокилограммовый морф группу как кегли разметал — а там не дети малые были, у вашей же габариты еще серьезнее?
— Помалкивать будете?
— Обижаете. Я хорошо помню, кто меня сегодня из Петергофа вывез.
— Вообще-то братец — вывезли тебя ребята из МЧС — а вся работа пошла с подачи командования базы.
— Отчепись — понимаешь же, что я имел в виду.
— Будет он помалкивать, Николаич.
— Получается так, что боевые качества морфини мы оценить не могли — она оттуда вылезти не смогла. Лючок мал, а она отожралась. Челюсти у нее правда — посильнее, чем у гиены — ваш брат утверждал, что она спокойно дробила бедренные кости.
— Впечатляет. Видел я на вскрытии медвежьи покусы — так там бедро съедено было, а кость мишкам не по зубам оказалась.
— Это где вы такое видели интересно — заинтересовывается Николаич.
— Да тут в Ленобласти был инцидент.
— Что-то вы доктор путаете — не было такого, я точно знаю за последние лет тридцать! Да чтобы еще не один медведь был! Сколько медведей напало?
— Двое.
— Чушь!
— Отнюдь не чушь. Даже в зарубежной прессе про этот случай писали — «В Зеленогорске — фешенебельном пригороде Ленинграда медведи сожрали женщину!»
— Ну-ка, ну — ка?
— Да все очень просто. Какому-то из НИИ запонадобились для экспериментов крупные млекопитающие. Добыли двух медвежат. Эксперименты закончились, медвежата подросли — а у медведей характер с возрастом сильно портится. Списать — так они на балансе Минздрава. Зоопарку бурые и даром не нужны. Цирк руками и ногами открещивается — медведи старые для трюков, уже не обучишь. Долго ли коротко — пожалел мишек главврач детского санатория в Зеленогорске. Не совсем надо полагать бескорыстно — он у Комитета по здравоохранению эту проблему снял, ему наверное что-нито для санатория выделили, все довольны.
Но медведей-то кормить надо. Жрут-то они изрядно. А фондов под медведей не выделено, потому кормили их так ли сяк ли. Жили бурые впроголодь. А когда переехала ухаживавшая за ними техничка — так и совсем дела пошли плохо, а главврачу еще и других проблем хватало — время веселое было.
Вот никто новую уборщицу и не предупредил, чтоб она у клетки-то не шарилась.
Она еще наоборот конфеткой зверей захотела угостить. Миши с голодухи ее лапами к прутьям клетки подтянули — и объели докуда морды хватило. Косолапых, конечно, после этого в расход, главврача по шапке, а тут еще и шведы с англами про этот случай провещали — дескать, не зря мы рассказываем своим читателям, что в России медведи по улицам с балалайками ходят и людей жрут — вот извольте видеть, что в культурной столице происходит, можете представить, что в других городах деется…
От себя замечу, что более тощих медведей никто из бывших там не видел — и во всей пищеварительной системе у мишек только и было, что злополучная конфетка, да куски несчастной уборщицы.
— Это что, действительно, правда?
— Абсолютная.
— Ни за что бы не поверил!
— Э, у нас еще и не такое бывает. Братец, помнишь зебру?
— Которая девочке пальцы откусила?
— Ага.
— Помню, как же. Редкий был случай — микрохирурги в Педиатрическом как ни корячились, а пальчики не прижились. Кусаные раны — вообще плохие — размозженные и инфицированные.