— Ты хочешь драться со мной? — пораженно спросил пришелец.
Савальден направил в его сторону указующий перст и начертал в воздухе замкнутый контур. Пришелец тут же оказался заключенным в многогранный кристалл радужного сияния.
— Рах-дезиар, — сказал монах властно, — рах-серез.
— Кто ты? — испуганно спросил призванный. — Зачем ты заточил меня? Ведь ты надо мной не властен, я бесполезен для тебя, зачем же ты сковал меня в этом мире?
— Ты Беелсинузель, прозываемый также Аш-Шарат, — спокойно сказал Савальден. — Я знаю тебя и я узнал тебя.
Он поднял над головой правую руку ладонью вперед. Кристалл растаял. Аш-Шарат рухнул на колени.
— Повинуюсь, господин, — сказал он просто.
— Принеси одежду, — так же просто сказал Савальден. — Такую, что подходит для моих замыслов.
— Позволит ли господин…
— Раскрываю тебе замыслы, — прервал его Савальден и провел левой рукой по лицу. — Теперь иди и принеси.
Аш-Шарат свился в голубой вихрь и исчез. Радужный кристалл замерцал и растворился в воздухе. Савальден критически посмотрел на свою ладонь и скривился.
— Впрочем, — сказал он негромко сам себе, — нет в этом мире совершенства. Времени вечно не хватает.
Воздух хлопнул невидимыми ладошками и Аш-Шарат появился снова.
— Я сделал, как ты велел, господин, — он поклонился.
— Положи у окна, — не оборачиваясь, сказал Савальден. — Можешь уходить и насладиться свободой. Но помни, что я вновь могу призвать тебя.
— Я помню, господин, — Аш-Шарат поклонился еще раз и тут же его не стало в комнате.
А Савальден подошел к двери, распахнул ее и крикнул:
— Брат Дюберри!
Эхо суматошно заметалось среди стен и лестниц, взвилось наверх и вылетело через бойницы башни вместе с гнездившимися там дикими голубями.
— Брат Дюберри!
Внизу, под лестницей, распахнулась дверь крошечной каморки, и оттуда, встревоженно озираясь, выскочил молоденький монашек.
— Это кто звал? Вы, брат Савальден?
— Я, — улыбаясь, сказал Савальден. — Подымитесь ко мне, брат Дюберри, если я не прервал вашу молитву.
— Иду, иду, брат Савальден, — юный Дюберри подобрал хламиду и заторопился наверх. — Уж не случилось ли чего?
— Еще нет, — степенно сказал Савальден. — Но вскоре уж наверняка случится.
Тут Дюберри увидел Савальдена — обнаженного, загорелого, улыбающегося немного насмешливо — и от изумления едва не упал с лестницы.
— Не следует удивляться, брат мой, — сказал Савальден сверху. — Я прошу вас сходить к брату приору и велеть ему быть у меня как можно скорее.
— Брату приору? Велеть? — теперь Дюберри был изумлен настолько, что позабыл о необычном виде Савальдена. — Но брат Савальден, помилуйте, приор наложит на меня покаяние, которого я до конца дней не отбуду!
— Возможно, это было бы именно так, друг мой, — согласился Савальден, если бы вы передали ему такие слова от смиренного брата Савальдена. Однако я предлагаю вам такую формулировку: сперва скажите приору, что Анси де Марни д'Эстель покидает обитель, а уж затем — что магистр Меррен ан-Назир тотчас же требует к себе рыцаря Гериара. Магистра можно найти в комнате, ранее принадлежащей смиренному брату Савальдену.
— Ах!.. понимаю! — чуть ли не шепотом воскликнул Дюберри, и не отрывая взгляда от Савальдена, попытался спуститься по лестнице пятясь. Первым же шагом он наступил на полу хламиды и полетел вниз.
На четвертой ступеньке снизу его подхватили крепкие руки Савальдена.
— Идите, друг мой, — ласково сказал нагой монах. — Но не слишком торопитесь, иначе вы расшибетесь, а приор придет слишком рано и я не успею одеться.
Дюберри преданно кивнул и выбежал из башни. Савальден поглядел ему вслед и хмыкнул.
— У меня складывается впечатление, что дела Ордена и впрямь заботят мальчишку куда больше, чем дела Храма, — сказал он сам себе. — Значит, я прав. Хотя сейчас это это уже не играет ровно никакой роли.
В который уже раз за сегодняшнее утро монах поднялся в свою комнату, теперь, впрочем, неторопливо и беззаботно, и принялся разбирать принесенное Аш-Шаратом. Демон не ошибся, читая его замыслы. И выбрал, пожалуй, наилучшее из того, что было доступно в этом мире.
Когда приор, задыхающийся от спешки и волнения, распахнул дверь, забыв постучаться, его встретил человек, похожий на Савальдена не больше, чем дикий вепрь похож на домашнего хряка. Человек этот стоял у окна и тщательно разминал и без того мягкую кольчужную перчатку. Приор напряженно замер на пороге, не решаясь войти.
— Светлое утро, рыцарь, — негромко сказал Савальден, поднимая голову. Заходите и отдышитесь, время пока есть.
— Вы… — нерешительно начал приор, — …вы… магистр?
— Да, Гериар, — жестко сказал Савальден. — Я магистр Ордена, двести девяносто второй магистр, Меч Веры Меррен ан-Назир. И я приказываю тебе вычеркнуть из списков обители брата Савальдена. Время Савальдена прошло. Сегодня вечером мне снова нужен благородный всадник Анси де Марни, лен д'Эстель.
— Я повинуюсь, сверкающий лен, — приор грузно опустился на одно колено. — Право же… я ни о чем не подозревал… То есть, разумеется, я знал, что вы — Эстельский лен, мейрессар Анси, но то, что вы — магистр…
— Это было последнее испытание, Гериар, — Савальден жестом велел приору подняться. — Это было испытание моего терпения. Кстати, я отнюдь не де Марни. Последний Эстельский лен, Дюваль д'Эстель, умер бездетным.
— Но как же тогда…
— Рыцарь Сокровенной грани Дамлар завещал свой титул Ордену. Так что не беспокойся, мое право именоваться так неоспоримо. Если тебе интересно, могу добавить также, что я землепашец Харим, матрос Аб-Раах и наемник Даш. Пять ролей, каждую по три года, пришлось мне сыграть, чтобы с честью встретить нынешнее утро. И никто не должен был догадаться, кто я на самом деле. Никто не должен был видеть, чем я занимаюсь каждый день. И мне это удалось, Гериар, мне это удалось. Труднее всего было, пожалуй, на корабле. Конечно, нелегко и солдату в чистом поле, и крестьянину, который все время на виду у болтливых соседей, и всаднику Короны посреди дворцовых сплетен, и странному монаху под пристальным взглядом приора…
Савальден слегка насмешливо глянул на приора. Тот побагровел от стыда и растерянности.
— Ты можешь сесть, — спокойно сказал Савальден. — Нет, ты ни в чем не виноват. Ты не должен лично следить за каждым братом в обители. Они сами прекрасно следят друг за другом. И если за эти три года на меня не поступило ни одного доноса, значит…
Он замолчал, и приор тотчас снова сжался в комок.
— Значит, не ты плох, а я достаточно хорош, чтобы обвести вокруг пальца даже пронырливых братьев-джавальеров, — закончил Савальден. — И все-таки труднее всего было на корабле. Слишком ограниченное пространство, слишком много времени — почти все — занято весьма нелегкой работой, а я был тогда так молод… Это было моим первым испытанием.
— Но зачем… — осмелился прошептать приор. — Зачем так?
Савальден молчал, и приор осмелел.
— Ведь устав Ордена не требует, чтобы магистр… чтобы проходить через такие муки! Зачем?
— Чтобы быть готовым к дню, который вот-вот наступит, — ровно сказал Савальден. — Двести девяносто один магистр и несколько тысяч советников три с половиной тысячи лет по дню, по часу, едва ли не по минуте продумывали всю жизнь одного человека. Нет, рыцарь, не всю — лишь от рождения до победы. И прожить эту жизнь суждено мне.
— Бог-охранитель! Что же должно случиться, мейрессар Анси?
— Наступает Рассвет, — Савальден закрыл глаза и сладко потянулся всем телом, словно просыпаясь. — Наступает Рассвет. Вино этого урожая не успеет доиграть, как нашему миру придет конец и родится новый, неведомый мир. И двести девяносто второй магистр сегодня покинет берег Заката, чтобы двинуться навстречу ему.
Лицо приора пошло белесыми пятнами, он поднялся с лежанки, хватая воздух ртом, как рыба.
— Рассвет!..
— Да, счастливая у тебя судьба, Гериар. Ты увидишь то, чего еще никто в этом мире не видел. Не знаю, как насчет Рассвета, но Закат ты увидишь.