— Да так, какое-то время.
— Хороший домик, — сказал нетребовательный полисмен. — Крепкий. Конечно, я не стал бы прислоняться к стене. Вот я пил пиво с этим, с подрядчиком, как раз «Солнечный Луг» развалился — их всего шесть штук: «Солнечный Склон», «Луг» этот, «Дол», «Солнечная Заводь», «Роща» и «Нива». Значит, пьем мы пиво, а он говорит: «Цемент». А я говорю: «Не знал! Я думал, вы прямо так кирпичи кладете». Один смех. Ну, я пошел. Обойду тут все, доложу сэру Грегори. Цемент! Это подумать! Я и говорю: «Кладете кирпичи». Вы бы видели его физию.
И он ушел в ночь, сердечно отфыркиваясь, а Джерри стиснул голову руками, чувствуя, что судьба загнала его в тупик. С минуты на минуту мог он разделить участь невинно обвиненных.
Конечно, кто-кто, а он такие случаи знал. Герои его то и дело попадали в подобное положение, с той разницей, что находили они мертвого миллионера, зарезанного посланника или танцовщицу по прозвищу Огненная Роза С восточным кинжалом в боку. Сняв квартиру, они непременно находили в ней что-нибудь, это уж как водится.
Но что толку? Герои не знали, что делать, и он не знает. Одно ему ясно — не надо открывать дверь.
Звонок звенел и звенел. Больше всего Джерри хотел, чтобы ему кто-нибудь помог, как вдруг заметил, что он— не один. Кто-то кашлянул, он обернулся и увидел длинного, тощего, рыжего и косого человека с перебитым носом.
Разум подсказал ему, что привидения не пахнут так сильно свиньями, и страх сменился праведным гневом домовладельца.
— Кто вы такой? — пылко спросил он. Непрошеный гость почтительно ухмыльнулся.
— Бурбон моя фамилия, сэр. Свинарь сэра Грегори. Что?
Джерри ничего не сказал, он закричал, словно умирающий пловец. Кроме того, он упал в кресло, похолодев от ног — и кверху, до головы.
Глава десятая
Да, свет в окне привлек в «Солнечный Склон» Джорджа Сирила Бурбона, как привлек он полицейского. Случайно заметив его, жаждущий свинарь остановился, словно зачарованный, и сердце его подпрыгнуло, как у поэта Вордсворта, когда тот видел радугу. Ощущал он то же самое, что верблюд, набредший на непредвиденный оазис.
Мы уже говорили, что все охватить нельзя, а потому — вы еще не знаете, что между Джорджем Сирилом и адмиралом возникла сердечная дружба. Однажды встретившись в «Гербе», они стали встречаться — адмирал любил обстоятельно рассказывать о давнем пребывании в Китае, а Джордж Сирил мог вынести под пиво все что угодно. Словом, много приятных вечеров провели они в этой гостиной; рыцарственный адмирал голосил, как корабль в тумане, терпеливый свинарь вставлял, когда нужно: «У-ух!», «Ого!» и «Вот это да!». Читатель легко все это представит, если вспомнит салоны XVIII века.
Внезапный отъезд адмирала был истинным ударом для Джорджа Сирила. Никак не мог он забыть то беспросветное отчаяние, когда, достигнув «Склона», увидел темные окна и ощутил точно то самое, что загнанный олень, обнаруживший, что еще и речка пересохла.
Теперь вы поймете, почему освещенные окна обрадовали его, словно вернулся золотой век. Это он и объяснил похолодевшему Джерри.
— Я к людям не лезу, — говорил он. — Вот уж чего нет, того нет. Думал, это адмирал. Очень я расстроился. Тут, понимаете, такое дело. Крутишься, работаешь целый день, придешь сюда — адмирал и поставит бутылочку пива. Я вот что скажу, сэр, — честно признался Джордж Сирил, — я б и сейчас выпил.
Он ждал ответа, но ответа не было. Точнее, Джерри не ответил. А вот Королева, услышав любимый голос, сердечно и гостеприимно хрюкнула. Джерри показалось, что это трубы Суда, и он удивился спокойствию собеседника.
— Адмирал, — сказал Джордж Сирил как бы нехотя, между прочим, — держал пиво на кухне, в холодной воде.
С этими словами он двинулся к двери. Хозяин окаменел, словно герой его повести, загипнотизированный безумным врагом, но быстро очнулся и вскочил, перевернув столик, на котором стояли ваза с восковыми фруктами, фотография подрядчика, не употреблявшего цемента, и еще одна ваза, с надписью «Память из Лландидно». Вместе с ними упала записная книжка; и, увидев ее, Джерри ощутил прилив вдохновения.
Взглянув на Джорджа Сирила, он совсем расцвел. Мир, как известно, делится на тех, кто не верит невероятному, и тех, кто верит. Судя по выражению лица, Бурбон принадлежал ко второй, лучшей разновидности. Без сомнения, он принимал все что угодно, даже сообщения воскресных газет.
— Постойте, — сказал Джерри. — Слушайте.
Слово это было неудачным, так как пленная Королева опять хрюкнула. Но гость ее опять не услышал. Видимо, как и адмирал Биффен, он был глуховат.
— Вероятно, — сказал Джерри, — вы гадаете, что я тут делаю? Джордж Сирил отверг обвинение в недостойном любопытстве.
— Живете, наверное, — предположил он. — Как говорится, обитаете.
Джерри покачал головой.
— Нет. Я живу в Лондоне.
— Вот уж не стал бы, — заметил Джордж Сирил. — Шуму много.
— А почему я там живу? — спросил Джерри.
— Нравится, я так думаю. Это бывает.
— Нет. Я там живу по долгу службы.
— Это как?
— Скотланд-Ярд. Я — сыщик.
— Вот это да! — восхитился Джордж Сирил. — А что тут такое, вы уж меня простите?
— Очень сложное дело. Выслеживаю опасного преступника, Сиреневого Джо. Носит сиреневые перчатки. Нам сообщили, что сегодня в десять пятнадцать он прибудет в Маркет Бландинг. Подозреваем, что он зайдет сюда. Конечно, он может сперва зайти еще куда-нибудь. Но я обязан быть здесь. Понимаете, в чем трудность?
— Разорваться не можете, — наугад сказан Бурбон.
— Именно. Вижу, вы умны. Итак, мне нужна помощь. Отправляйтесь на станцию, встречайте поезд десять пятнадцать, идите за Сиреневым Джо. Но заметьте! Он может и не прибыть этим поездом.
— Дела-а! Как говорится, большой конфуз. Чего ж мне делать?
— Встречать все лондонские поезда, хотя бы всю ночь.
— Всю ночь?
— Именно.
— У-ух! Лучше выпью пока что. Где у вас пиво-то?
— У меня нет пива.
— Пива нету?!
— Да. Что тут, по-вашему? Кабак? Ну, ну, сейчас не до пива. Итак, идете на станцию, стойте там. Спасибо, вы — истинный гражданин, я вами горжусь. Скотланд-Ярд вас не забудет. Ваш геройский поступок…
Джордж Сирил заморгал.
— То есть это как, геройский?
— Сиреневый Джо — опасный человек, — пояснил Джерри. — Вооружен, кровожаден. Будьте осторожны. Я бы не хотел, чтобы вас закололи восточным кинжалом.
— Да и я не хотел бы.
— Что ж, будем надеяться, до этого не дойдет. Вопросы есть?
— Да, — ответил Бурбон. — Сколько дадите?
— В каком смысле? — спросил оскорбленный Джерри. — Это большая честь. Вы помогаете Скотланд-Ярду.
— Вот и он мне поможет.
Звук, донесшийся из кухни, видимо, говорил о том, что Королева одобряет такую деловитость, а Джерри, услышав его, решил не торговаться.
— Ну, фунт, — предложил он.
— Десять, — поправил Джордж Сирил.
— Три.
— Не хочу ваш Скотланд-Ярд обижать, — сказал свинарь. — Пятерка.
— У меня всего три фунта два пенса.
— Давайте чек.
— Книжки нет.
— Можно на бумажке с печатью.
— Нет печати. Джордж Сирил вздохнул.
— Ладно. Три и два.
— Пожалуйста.
— Эй! — воскликнул Джордж Сирил. — Два пенса где? Хорошо, что эта мучительная сцена была недолгой. Джерри остался один. Через пять минут раздался звонок.
Джерри казалось, что с самого детства он непрестанно открывал двери. Один уйдет — другой звонит. Какие общительные здесь люди! Нечего делать — сразу прикинут: «А не зайти ли к Вейлу?»
Теперь, по-видимому, это викарий, какая-нибудь подписка. Пускай звонит, пока палец выдержит. Но тут раздался голос, и Джерри резко переменил мнение, узнав единственного человека, которого хотел видеть. Конечно, недостатки у него есть — леди Констанс или леди Дора легко бы их перечислили, — но он объяснит про эту свинью.