— А, да! — беспечно сказал лорд Эмсворт. — Галли мне говорил. Кажется, миссис Бенбери — не миссис Бенбери.
— Ее фамилия Стаббз. Она племянница Биджа.
— Да, помню, помню. Я как раз подумал, зачем ей себя так называть? Странно! Ты часом не знаешь?
Леди Констанс пристально посмотрела на него.
— А ты?
— Я?
— Ты участвовал в заговоре, Кларенс?
— В каком заговоре? Нет, в каком? Ни в чем я не участвовал! Откуда у меня время? Заговор! Хм! Чудовищно!
Более слабая женщина сникла бы перед этим гневом; но леди Констанс не сникла.
— Да, вероятно, не был. Это Галахад, он отвечает за все, а помогала ему Пенелопа. Она мне и сказала, что миссис Бенбери — друг ее отца. Надо заметить, Пенелопа ведет себя просто неприлично. Такая милая девушка, а что оказалось? Если бы не телеграмма, я бы ничего не узнала. Конечно, я бы выгнала эту особу…
— Выгнала?.. — проговорил лорд Эмсворт, чувствуя, что все идет неплохо. — Она уезжает?
— Нет. Это невозможно, нельзя обидеть сэра Грегори.
— Парслоу?
— Кого же еще?
— А при чем он тут?
— Он только что обручился с ней.
— Что?
— Понимаю твое удивление.
— Да, я удивлен. Я поражен. Я сражен, если хочешь знать.
— Как и я. Когда Бидж мне сказал, я едва поверила своим ушам.
— Парслоу познакомился с ней и решил жениться? — уточнил лорд Эмсворт не без почтения к такой прыти.
— Конечно, нет! Они очень давно знакомы. Кто бы она ни была, но, если она выходит за сэра Грегори, я не могу его оскорбить.
Страшная мысль поразила лорда Эмсворта.
— Ты рассчитаешь Биджа?
— Еще не решила.
— Зато я решил. Его увольнять нельзя, потому что… ну, нельзя.
— Да, — сказала леди Констанс, немного подумав. — Я его не уволю. Видимо, его попутал Галахад. Галахад! Когда-то, в детстве, он свалился в пруд и совсем тонул, но садовники его вытащили… — проговорила она, явственно соглашаясь с поэтом, полагавшим, что самые печальные слова на свете — «Это могло случиться».[111] — Ну что ж, пойду к себе, смочу виски одеколоном.
Она ушла, он упал на подушки и предался, наконец, приятным мыслям.
Выходит за Парслоу, да? Значит, он спасен на самом краю. Он часто думал, есть ли у нас ангелы, и, наконец, убедился: есть. Только очень умелый ангел может выудить из компота с такой ловкостью, когда он уже тонул, как Галахад в пруду. Жаль, что благодетель бестелесен, а то бы он пожал ему руку.
В таких больших домах, как Бландингский замок, всегда есть множество закутков, где можно спрятаться от разъяренной женщины. Покинув лорда Эмсворта, Галли выбрал бильярдную. При всех ее бесчисленных недостатках, думал он, Конни вряд ли туда зайдет.
Войдя, он увидел лорда Воспера, отрешенно толкавшего шары. Его красивое лицо казалось каким-то озабоченным, хорошие удары явно его не радовали. Зато обрадовал Галахад, при виде которого он просиял, словно потерпел кораблекрушение и увидел парус.
Как мы уже говорили, лорд Воспер считал Галахада несерьезным человеком, мало того — он осуждал его образ жизни, но полагал, что тот разберется в нынешних делах. Перед Орло Воспером встали проблемы, с которыми он не мог справиться.
— А, это вы! — сказал он. — Можно с вами поговорить?
— Пожалуйста, пожалуйста, слушаю, — сердечно ответил Галли. — Что вас беспокоит? Положение на Дальнем Востоке?
— Не то чтобы на Востоке, — признался лорд Воспер, — скорее тут, в замке. Есть у вас минутка?
— Мое время — в вашем распоряжении.
— Это длинная история.
— В ваших устах ничто не длинно, — возразил Галли. — Присядем вот сюда. Что ж, я слушаю.
Присев рядом с Галли, выражавшим самый живой интерес, лорд Воспер замялся.
— Вы играете в теннис? — осведомился он, наконец.
— Так я и думал, что вы это спросите, — сказал Галли. — А теперь, наверное, поинтересуетесь, читал ли я недавно что-нибудь занимательное.
Лорд Воспер виновато покраснел.
— Нет, — сказал он, — я хотел спросить, верите ли вы, что любовь может погибнуть на корте?
— А, это другое дело! — одобрил Галли. — Конечно, верю. Мой приятель Желтобрюх был обручен с одной теннисисткой, и она ему вернула кольцо, потому что он хотел перейти в ее пару и помочь ей. Помириться им не удалось, он попал под кэб на Пиккадилли. Умер на месте.
— Боже мой! — вскричал изумленный Воспер. — Точно то же самое случилось со мной.
— Вы попали под кэб?
— Нет, я был обручен, и она со мной поссорилась, потому что я стал играть за нее.
— Так, так… Когда же это было?
— Месяца два назад.
— Да вы же обручены дня два!
— Я не про это говорю, не про Пенни, а про Глорию Солт.
— Вы были обручены с Глорией Солт?
— Я и сейчас с ней обручен.
— А Пенни?
— В том-то и дело. И с одной, и с другой.
Галли вынул монокль и протер его. Рассказ он оценил, но не совсем понял.
— Как-то сложно, — сказал он.
— Да, есть немного, — согласился лорд Воспер. — Лучше расскажу вам все по порядку. Я был обручен с Глорией, и она меня прогнала. Это понятно?
— Вроде бы.
— Потом я обручился с Пенни. Понятно?
— Вполне. С досады, если не ошибаюсь?
— Вообще-то да, но она мне очень нравится. Хорошая девушка.
— Превосходная.
— Ну, вот. Предложение я сделал в Лондоне, когда мы обедали. Она как будто согласилась. И все бы хорошо, но тут появилась Глория.
— Так, так, так… Увидев ее, вы поняли, что старая любовь жива?
— Именно. А главное — и у нее. Ужас как жива, вроде бы! Я не знал, а она просто измучилась. Она думала, что погубила свое счастье.
— Как же вы об этом узнали?
— Я гулял в саду, вижу — она сидит и плачет. Ну, я удивился и говорю: «В чем дело?», а она говорит: «Орло!», и так далее. То, се, сами понимаете. Мы кинулись друг другу в объятия…
— Понятно, — сказал Галли. — Вы — человек чести, и не знаете, как быть с Пенни?
— Именно.
— Но любите Глорию?
— То-то и оно.
— Что ж, бывает. Винить тут некого. Придется объяснить все Пенни.
— Да, я тоже так думаю. Может, не рассердится…
— Скорее всего. Но сказать надо в любом случае.
— Глория тоже говорит — иди и скажи.
— Тяжело наносить удар нежному сердцу.
— Да.
— Может быть, лучше ей скажет кто-нибудь другой? Лорд Воспер чуть не подпрыгнул.
— Как! Вы бы пошли?
— Речь не обо мне. Я имел в виду… А, вот и он! Джерри, наш друг Воспер в большом затруднении. Перед ним, как иногда говорят, стоит дилемма. Он обручен с Глорией Солт и, как вы знаете, с Пенни Доналдсон. Ему нужен красноречивый посредник, который объяснил бы Пенни, что он не сможет на ней жениться. Вы — тот самый человек, дружны с обоими. Что ж, обсудите детали. Если я понадоблюсь, выйдите на террасу.
Луна освещала террасу, и было видно, что кто-то сидит в одном из кресел. Галли, как ни был он смел, чуть не испугался, но тут же понял, что это не сестра его Констанс, а юный друг, Пенни.
— А, Пенни! — сказал он, садясь рядом с ней. — В тревожное время мы живем. Говорил Бидж о Королеве?
— Да.
— Он ее перевез в коттедж Рожи Биффена.
— Да.
— Как нам повезло, что этот Бурбон принял меня за Парслоу!
— Да.
Галли бросил на нее острый взгляд и увидел, что она угрюма, а уголки губ опущены, как у всех, кто очень страдает.
— В чем дело? — спросил он. — Что-то вы невеселая.
— Да.
— А у меня хорошие новости. Я сейчас говорил с лордом Воспером.
— Да?
— И что же? Он хочет все отменить.
— Не понимаю.
— Разорвать помолвку. Он женится на этой Глории. Он и раньше думал на ней жениться, но жизнь разбила их мечты. Теперь все в порядке, они помирились. Конечно, ему неудобно перед вами, но он надеется, что вы не рассердитесь. Так что вы свободны, начинайте все заново.
111
Это могло случиться — слова из поэмы Джона Г. Уитьера (1807–1892) «Мод Маллер».