— Кофе покрепче… Не стой истуканом: нам еще поговорить надо кое о чем!
— Тебя отпустили? — настороженно поинтересовался Игорь.
— Убег, убег! — поморщился Стасис и тут же расплылся в милой улыбке:
— Привет!
— Дошло-таки.
— Приветик.
Игорек обернулся и увидел в дверях завернувшуюся в одеяло Нину.
— Юноша! — окликнул его Стасис. — Для начала замкни свое расхлябанное «межножье» (и без того не бледная барышня залилась густым пунцом), после чего сообрази, наконец, что-нибудь насчет выпить, запить и закусить. Вас же, дамочка, я попросил бы прикрыть дверь.
Нина на цыпочках вплыла через порог, просунула меж складками пончо-одеяла тонкую ладонь и потянула дверь на себя.
— Чудненько, — похвалил Стасис. — Но стой стороны, пожалуйста.
Глаза барышни сверкнули яростью. Она собралась было выразить свой гнев по поводу наглого вторжения мерзавца в ее и Игоря личную жизнь, но выбрала для начала неподходящий жест, отчего одеяло сползло с плеч и едва не обнажило загадочную грудь. Одновременно с этим потерялся весь ораторский пыл.
— Да ну вас обоих! — прошипела Нина и скрылась в темноте коридора.
Игорь к тому времени понял: пока Стасис не получит желаемого, нормальный разговор с ним невозможен.
— Вареную колбасу будешь?
Брови вопрошаемого взмыли верх:
— Даже от копченой не откажусь.
По мере того, как на столе возникали кофе, бутерброды и поллитра водки, Стасис постепенно успокаивался и отвлекался от своих проблем. Взирая жадными глазами на «изысканные» яства, он восторженно произнес:
— Стоило линять с «Лубянки» хотя бы ради этой пищи!
Игорь кивнул, усмехаясь. Уж он-то знал сии эмоции по собственному и куда более богатому опыту.
— А чего рюмка только одна? — вопросил Стасис, отдергивая руку от соблазнившего его бутерброда.
— Я не хочу…
— Да ладно тебе! Не могу же я пить в Полном одиночестве, — обиделся гость. — Да и то, о чем я буду рассказывать, на трезвую голову не понять.
— Ммм…
— Пятьдесят — за спасение?
Пока Игорек ходил за второй рюмкой, Стасис уронил в желудок пару «бутиков» и чашку кофе. Так что хозяину пришлось затем сходить еще за двумя чашками кофе — на сей раз и для себя.
Опрокинули по пятьдесят «Смерти под парусом», торопливо зажевали, глотнули кофе и закурили.
— У-у! — выдохнул Стасис. — Кажется, начинаю отходить.
Игорь отпил из чашки еще и внимательно взглянул на теплеющего друга.
— Ты в самом деле сбежал?
— А то нет! — буркнул Стасис. — Пополз бы я к тебе на дачу черт знает за сколько километров от моего дома.
Теперь тебя искать будут…
— Серьезно?
— Что делать собираешься?
Беглец многозначительно глянул на бутылку, почесал переносиц. Немного поразмыслив, Игорек все же наполнил рюмки.
— Кстати! — встрепенулся Стасис, и полусотенные застыли на полпути. Ничего, если я поживу здесь некоторое время?
— Да ради бога, — понимающе кивнул Игорь. — До следующих выходных уж точно. А там…
— Надеюсь, этого времени мне вполне хватит.
— Для чего? — насторожился Игорь.
Стасис задумчиво выдохнул, неопределенно повел плечом.
— Давай выпьем за мою удачу, и потом я тебе все расскажу.
После второй рюмки Стасис стал быстро «косеть».
Его измотанный минувшими испытаниями организм не в силах был бороться с энергией «огненной воды», да и не очень-то хотел…
— Почему я всем мешаю? — вопросил он небеса, тяжко вздохнул и пояснил Игорю:
— Сперва четыре хмыря горят желанием «отметелить» меня только потому, что я жутко кому-то не поправился. С превеликим трудом мне удастся возразить им, но какая-то падла тут же протыкает всех их ножиком, и полиция хватает меня из постели с идиотским обвинением в убийствах. Мало того, на следующий же день озверелый кабан-охранник совершенно искренне полагает лучшим для меня выходом — порвать с миром при помощи его потных лапищ…
При воспоминании об отвратительной сцене в полицейском фургоне Стасиса передернуло омерзением, и он решил еще выпить.
— Ты серьезно? — хмуро вопросил Игорек, наполняя рюмки.
— Чего?
— Ну, насчет того, что полицейский хотел тебя угрохать.
— Еще бы!
— Зачем?
— Ты меня спрашиваешь?
Выпили еще по одной, после чего Стасис совсем захмелел. Подперев тяжелую голову ладонью, он уставился в волосатую грудь Игоря (выше глаза уже не дотягивались) и начал неравную борьбу со сном.
— Нинка, наверное, дуется на меня? Я…
— Да ладно, — отмахнулся Игорь. — Дальше-то что с тобой будет? Розыск ведь объявят.
— Всесоюзный? — просопел беглец. — Но делать что-то надо — это верно.
Поймать бы ту поганку, которая никак не хочет оставить меня в покое!
Он безуспешно попытался сдержать приступ зевоты, и покосился на настенные часы, указывавшие половину четвертого.
Игорек понял его мысли.
— Щас приду.
Он поднялся наверх, угомонил кипевшую гневом Нину, захватил одеяло и подушку и вернулся в гостиную.
Стасис уже спал, свернувшись калачиком на коротком диване. И явно крепко — без лишних сейчас снов…
Валдис очнулся от доставшегося ему удара судьбы часа три спустя. Как-то резко — толчком, словно после сеанса гипноза. Но боль во лбу напомнила, какой им занимался «гипнотизер».
Было уже светло и прохладно. Весело щебетали пташки, со стороны шоссе доносился шорох проезжающих машин. Часы показывали шесть утра.
Валдис встал, тряхнул гудящей головой, огляделся по сторонам.
Пусто. Никого и ничего кругом. Только истоптанный песок меж камней подтверждал реальность случившегося ночью.
«Инге — привет».
Вспомнив наглую фразу ряженого мерзавца, он заалел угольком — только что пар из ушей не повалил.
Какой позорище!
«А Хан-то… „Заурядный“, „законопослушный“… И так простенько „обул“ на восемьдесят тысяч „баксов“!»
Нетвердым шагом Валдис подошел к морю, опустился на корточки и обильно ополоснул лицо и шею соленой свежестью.
«Где все наши? Не могли же их забрать, забыв про меня…»
«Инге — привет».
«Почему он это сказал?»
Потому и сказал, что знал — передавать этот самый привет уже некому!
Сделав свое черное дело, Инга спокойно «слиняла», от души смеясь над своим грозным любовником. А какое дело? Разве имеет это теперь хоть какое-то значение? Ну, отлавливала всякую там косвенную информацию и передавала своему Петраускасу…
Погруженный в свои горестные мысли, Валдис вышел из леска на обочину шоссе и замер в изумлении. Хорошо знакомый злосчастный автофургон преспокойно стоял себе в паре десятков шагов от него и только что травку не пощипывал.
Очередная пакость Хлыста?
Еще минуту назад Валдис пришел к выводу, что его оставили в живых лишь потому, что Хан теперь сам уничтожит проколовшегося любимца и сделает это куда более изощренно. С появлением в поле зрения фургона в душу закралось подозрение, что это предположение не совсем верно.
Он медленно приблизился к машине. Тщательный наружный осмотр не выявил ничего подозрительного. Но ведь не просто так ее оставили!
«Только бы не какой-нибудь дьявольский сюрприз», — подумал Валдис и, зажмурив глаза, потянул на себя ручку дверцы фургона.
Его жутко передернуло, когда что-то не очень тяжелое, вполне ассоциирующееся на слух с небольшой бомбой, шмякнулось на пол.
Но взрыв почему-то задерживался.
Валдис приоткрыл правый глаз и увидел перед собой нечто мохнатое, похожее на фантастическую тварь из фильма ужасов.
Это же голова!
— Чабан!
— Ммм… — спросонья парень явно не соображал, что с ним происходит, где он находится и, самое главное, почему так удобно упиравшаяся в дверцу голова шлепнулась вдруг на пол.
Приободренный столь счастливым открытием, Валдис чуть ли не с отеческой нежностью приподнял голову-бомбу своего подчиненного и повернул лицом к себе.
— Ты что здесь делаешь?
— Живем мы здесь, — из глубины фургона понесся раскатистый перемат проснувшегося Казбека.