— Нет, у меня такое впечатление, что он возник из урагана. Из того, из космического. Видела однажды ночью, как ураган разнес все в пух и прах и утих мгновенно, свернувшись в человека-призрака. А может, тот призрак и есть ураган? Странно, не правда ли? Идем.
Пошли они на этот раз просто в пространстве, не прибегая к переходу во времени. Занималось утро, и вдали, на одной из полян, в редеющей мгле сверкнула искорка и погасла.
— Это он, — шепнула Мага. — Спрячемся в кустах и будем слушать.
Всходило солнце, и началась удивительная игра света и тени. Зарделись макушки самых высоких деревьев, раскидистые кроны пальм заалели шатрами. А свет ширился, гнал и выметал остатки мглы. Наконец туман совсем рассеялся, и открылась красивая лесостепь с рощами и цветущими лужайками.
— Удивительное местечко выбрал себе призрак, — улыбнулась Мага. — И сам этот пришелец-невидимка удивительный.
— Смотри не влюбись. Ревновать буду. — Руди притянул к себе девушку, и их губы сомкнулись в долгом поцелуе.
— Потом, милый, — прошептала Мага. — Подождем и послушаем призрака. Он великий талант.
— С кем же он говорить будет?
— Сам с собой и со всем миром. Слушала я его и ревела как дура.
— Чудно ты говоришь… Что это? Опять вроде искорка. Сверкнула и погасла.
— Это он, мучитель мой, — сказала Мага. — Днем он будет бродить невидимкой. Сейчас он у реки. Не видишь? А я вот не раз бывала здесь, присмотрелась. Изредка он выступает из дневного света дымными контурами и снова тает. Вот он идет сюда, часто приостанавливается, любуется цветами.
— Сочиняешь, Мага. На полянах пусто.
— Уйдем во времени на несколько часов подальше, и в сумерках увидишь.
Взявшись за руки, они шагнули из одного кустарника к другому и одновременно шагнули чуть в будущее. Утреннее солнце, вздрогнув, описало огненную дугу в небе и упало за горизонт. В соседнем кустарнике Мага и Руди присели и притаились уже глубоким вечером. В призрачном лунном свете Руди наконец-то заметил не менее призрачную человеческую фигуру Незнакомец присел на бугорок и поднес к губам какую-то трубочку.
— Свирель это или еще что-то, я не знаю. Но это волшебная дудочка.
Что это за дудочка, разглядеть невозможно. Но призрак заиграл на ней так, что Руди позавидовал. Никогда не удавалось ему извлекать из своей флейты таких чарующих звуков. Мага прижалась к нему и прошептала:
— Боюсь. Сейчас начнется что-то непонятное и страшное.
За волокнистыми облаками скрылась луна, и в это время в лесу затрещали деревья, земля дрогнула, оттуда прыгнуло что-то черное и громадное, как гора. Из-за облаков выкатилась луна и серебряным водопадом осветила темную громадину. Это был тиранозавр.
Десятиметровой высоты хищник замер и уставился на дымно мерцающий силуэт. Призрак, прекратив играть, встал и хотел уйти. Но передумал. Понял, видимо, что для него ничто материальное не опасно, и снова уселся. А тиранозавр, это исполинское чудище мезозоя, разглядывал сидящее на холме привидение с возрастающим вниманием. В его глазах, похожих на громадные линзы, засветилось любопытство.
— Это он, — дрожа от страха, шепнула Мага. — Говорящий. Но не Крысоед, а другой.
Минуту или две длилась странная тишина. Нарушил ее призрак. Он снова заиграл. Да так, что у Руди перехватило дыхание и защемило в груди. Пленительные звуки словно обволакивали его и уводили в за звездные таинственные дали, в миры, где печально шелестели травы, грустили закаты и пели невиданные птицы. Мага прислонилась к Руди и затряслась в Рыданиях. -
— Что он делает, мучитель! — всхлипывая, шептала она. — Как играет, с какой силой!
Но самое невероятное творилось с мезозойским чудовищем. Тиранозавр поднял морду к звездам и заскулил, завыл от тоски и отчаяния. И вдруг, будто рухнувший с неба гром, раздалось оглушительное рыканье тиранозавра и его человеческие слова:
— Мерзавец! Душу терзаешь!
Оцепеневший Руди не верил ушам своим, но, собравшись с духом, внимательно слушал. «Тут что-то важное», — мелькнула у него мысль. Призрак перестал играть и, колыхнувшись туманом, встал на ноги. К нему осторожно приблизился тиранозавр, присел на задние лапы и заговорил:
— Ну что, художник, удивлен? Увы, это я. Старпом.
— Не может быть! — воскликнул призрак.
— У этого дьявола все может быть! — с яростью загремел тиранозавр и передней лапой ткнул в мигающее звездами небо. — Видишь? Подмигивает, смеется надо мной.
Затаившийся за кустами Руди с возрастающим изумлением взирал на разъяренное мезозойское чудище. Старпом-тиранозавр! Через миллионы лет в будущем — Старпом-ясень! А еще датьше… Нет, эту чертовщину надо переварить и осмыслить. Тут что-то главное. Руди слушал, стараясь запомнить каждое слово. К сожалению, беседа двух ошеломляющих созданий прервалась: в лесу что-то зашумело, затрещали деревья. Тиранозавр-сапиенс, злобно рыкнув, ускакал в ту сторону и растаял в ночи. Призрак-музыкант поднялся над землей и, слившись с лунным сиянием, улетел в небо.
— Вот и все, — сказала Мага. — Показывать тебе уже нечего. Страшные чудеса кончились. Ты о чем задумался? Вернемся ко мне.
Вернулись. Но и солнечным днем, под звонкой листвой магнолии задумчивость не покидала Руди. Девушка с тревогой смотрела на него.
— Я уже раскаиваюсь, что сразу показала все. Сейчас уйдешь и забудешь меня.
— Не забуду, — очнувшись, сказал Руди. — Но мне надо побыть одному и подумать. Я еще приду к тебе.
Домой он вернулся в то же самое раннее утро с его редеющим туманом и первыми солнечными лучами. Словно странствий во времени и не было. Под старым тополем сидел дед и улыбался, внимая птичьим песням. Услышав, что Руди сейчас же намерен отправиться к Старпому-ясеню, нахмурился:
— Не советую. Непонятный он тип. Сначала расскажи, что выведал. Говоришь, побывал в юрском и меловом периодах? Любопытно.
Слушал дед с изумлением, а весть о двух Старпомах — тиранозавре в мезозое и ясене в ближних веках — его крепко озадачила.
— М-да. Чудные дела творятся на нашей планете. Ты прав. Тут что-то важное. Сходи к нему, но будь осторожен.
Утром следующего дня Руди отправился по уже знакомому и привычному маршруту: к Толику и вместе с ним к Вере. Та сидела на берегу недалеко от вербы.
— Не дымишь? — удивился Толик. — Неужто бросила?
— Не, просто сигареты кончились, — честно призналась Вера. Услышав, что дядя Руди желает посетить Старпома, она пришла в восторг. — Ой как хорошо. Он тебе, дядя Руди, понравится. Он давно ждет тебя.
— Меня? — удивился Руди. — С чего бы это? Ну, идем.
Тропинку в недалекое прошлое (всего-то в тысячу лет) Вера давно протоптала. Несколько шагов во мгле веков — и перед Руди то же самое озеро, но с несколько иными берегами. Вместо вербы и густого ивняка росли березы, не было топких низин. Кругом светло, на цветущей поляне ни листьев, ни единой соринки.
— Сам подметает, — с уважением прошептала Вера. — Любит чистоту и порядок.
В утреннем тумане плавилось встающее дымное солнце, его лучи расплескались на листьях и ветках деревьев. А вот и красавец ясень — высокий и стройный, с раскидистой густой вершиной. Рядом уютная бухточка с крутыми берегами.
— А соизволит ли ясень явиться к нам в человеческом виде? — с усмешкой спросил Руди.
— Он в это время часто гуляет по озеру. Да вот он, смотри!
Недалеко от бухты из сиреневой дымки выплыл белый парус.
— Красивая яхта, — сказал Руди. — Слышал, что он сам ее смастерил.
— Сам. Он же Старпом-с-топором, — рассмеялась Вера.
Человек на озере, видимо, услышал знакомый детский смех. Он направил яхту в бухту, бросил якорь и выскочил на берег.
«Решительный субъект», — подумал Руди, взглянув на волевое лицо незнакомца.
— Ну что, художник? Не узнаешь? — усмехнулся человек. — Все правильно. Сейчас твой бессмертный дух в беспамятстве томится под бременем земной материи. Вот умрешь — и все вспомнишь.